Чистошёрст распахнул глаза, позволяя незыблемому свету, исходящему от предков, приятно пощипывать глаза. Всё же мрак, сгустившийся над дерущимися, заставил его отвыкнуть от чего-то такого.. по настоящему греющего.
Солнце теплоты почему-то сразу же норовило разрастись по его грудной клетке, едва он узрел среди рядов явившихся к нему воинов своих былых соплеменников. При этом так странно защемило в груди. Вот они, и впрямь все здесь... стоят и смотрят на него своими ясными глазами, будто это вовсе не они умирали когда-то такими разными смертями, заставляя оставшихся на земле всем сердцем горевать о них.
Первым к Чистошёрсту подошёл могучий Львиное Сердце. Воспоминания о былом товарище мигом ворвались в его голову, едва рыжий воин оказался ближе. Ему вспомнились вдруг и прежние, такие по своему уютные времена, когда ещё Нессея и Странник были в племени, и многие были ещё живы: Гнев, Львиное Сердце с Фантазией, Солнцеглазка, Сычеух, Тигринка... Вода. Чистошёрст закрыл глаза, чувствуя нарастающую внутреннюю боль, несмотря на то, что подаренная жизнь несла с собой храбрость. Боль эта была отчего-то схожая именно с моральными муками, прорывающимися куда-то за ребра.
Когда сладко-саднящее наваждение закончилось, Чистошерст с благодарностью и почтением склонил голову перед златогривым котом.
И оправившийся, вытянул шею, разглядывая повнимательнее ряды Звёздных воинов: где-то за спиной Львиного Сердца просто обязана была быть маленькая кошка Фантазия: почти такая же маленькая, как его внучка Веснолапка. И он не ошибся: вот она, идёт, легка как при жизни, и привычно играючи посвёркивает на него своими голубыми глазами. Она улыбнулась, и воин позволил себе лишь слегка улыбнуться в ответ, кивнувший на её первые слова.
Воительница умудрилась учудить и теперь: призвав Чистошёрста обратить своё внимание чуть выше, она направила к нему, должно быть, иллюзорную синюю бабочку. Кот подставил морду порыву лёгкого ветра из иных миров, смиренно прикрывая глаза и позволяя голубой красавице уместиться у него на носу. Почему-то именно в этот момент душу воителя пронзила болезненная теплота, и следующая жизнь, наполненная чувством веры, казалось, норовила выжечь его изнутри.
Когда воитель открыл зелёные глаза, мужественно стерпевший очередной наплыв боли, ни бабочки, ни палевой кошки уже не было рядом - лишь лёгкое приятное покалывание на носу, где недавно сидело фантомное насекомое; будто то была лишь мимолётная иллюзия. Фантазия, если угодно.
Зато воин вдруг увидел фигуру до боли знакомой воительницы, отделяющейся от других сторонников Звёзд и приближающуюся теперь к нему. Чистошёрст, вглядываясь, защурился на словно смутившуюся под его взором кошку. Он будто увидел перед собой отблеск далёких-далёких воспоминаний, подробности которых он бы теперь, наверное, даже и не разгадал бы... или услышал отзвуки трелей тех самых птиц, что неизменно шумели снаружи палатки по ранним утрам в детстве.
- Кора. Неужто, ты... - наконец признал воитель былую наставницу, и душа его неожиданно наполнилась счастьем. Он был действительно рад её увидеть. И рад знать, что её дух остался жить до сих пор.
Подаренная кошкой жизнь вдруг придала Чистошёрсту новых сил, невесть откуда взявшихся; а ведь он уже подготовился к очередной порции боли. Её слова наверняка ещё не раз сверкнут в его воспоминаниях на предстоящем ему сложном пути.
- Иди до конца, мой друг. Я горжусь тобой, - шепнула Кора, и в этот момент воин почувствовал неосязаемое участие в её взоре. Она не имела власти поддержать его и во всём направлять на пути, как это могла прежде, но Чистошёрст явно ощутил, как ей этого хотелось бы.
Проводив кошку потеплевшим взглядом, воин пересёкся глазами с пестроокой Форелью из племени Ветра, подошедшей к нему следующей. Снова светлые воспоминания из прошлого коснулись его помрачневшего после встречи с Гневом ума.
Он глядел на кошку и вспоминал о васильковоглазой матери, Нессее, чьей дочерью была и эта кошка с причудливым окрасом. Он плохо знал её на своём пути, но именно в этот момент вдруг почувствовал свою несокрушимую связь с этой воительницей.
Она отнеслась к нему с такой нежностью и почтением, что Чистошёрст невольно подумал: сплетись их линии судеб ещё при жизни, он смог бы однажды довериться ей и назвать сестрой, как Тигровую Лилию.
Форель развернулась, чтобы вернуться в Звёздные ряды, и бурый воин твёрдо решил для себя, что будет терпелив, как она ему завещала.
А затем к нему вышла незнакомая прежде кошка, представившаяся Солнцегривкой. Когда она подошла к воителю, ослепляя своей белоснежностью, кот вдруг почувствовал себя так спокойно и смиренно, будто ничто не сможет стать для него препятствием на пути.
- Когда все слепо идут друг за другом по кругу, слушай сердце, чтобы вывести товарищей на иной путь, - напутствовала ему Речная незнакомка, и кот с уважением кивнул ей, впитывающий слово за словом и вновь без единого дрогнувшего мускула на лице перетерпевший нахлынувшую боль. Казалось, что каждая из произнесённых духами фраз могла впрямь пригодиться ему на пути, светлячком освещая нужную дорогу.
Солнегривка и сама была точно светлячок в ночи, непримиримо белая и выделяющаяся этим даже среди других Звёздных котов.
Следующим вперёд ступил Долгохвост - былой глашатай племени Ветра, уважаемый молодым Чистошёрстом в свое время кот. Он заглянул в глаза бурому воителю, и одним этим взглядом напомнил ему, скольких жертв стоила всем племенам минувшая страшная битва. Он не сказал ни слова об этом, но зеленоглазый отчего-то почувствовал эту циркулирующую по всему его существу боль потерь. В душу ему без всякого приглашения сперва вернулось смятение, а затем оно сменилось яростью и жаждой не жалея сил сражаться за своё племя и впредь.
<Без лишних слов. Не деля по качеству крови в венах. Преданно выгрызая из лап зла безопасный остров для своих>.
Чистошёрст понимал, что жизни, которые он должен получить, уже подходят к концу, а Вода к нему так и не пришла. Он готов был терпеть эту боль и умирать снова и снова, рождаться снова и снова - умирать, если бы бесчисленные множества этих страданий подарили ему встречу с ней. Но вот веру в это он, кажется, потерял.
<Такой уж он, этот мир. Что-то обретаешь на пути, что-то - теряешь.. Я мог бы уже свыкнуться. Мог бы наконец отпустить тебя. Не малый котёнок ведь, лишившийся матери... Так что же со мной. Почему раны до сих пор болят. Я ведь столько всего пережил! Столько всего...И никакая другая боль эту заглушить неспособна>.
- С твоей восьмой жизнью я дарую тебе любовь, - сказал подошедший к нему Янтарь, и Чистошёрст протестующе зажмурился, будто он обжёг его, хоть их и окутала теплота вместо ожидаемой острой боли, которую так сложно было стерпеть. Так сложно... В первый раз ему захотелось прервать эту церемонию, хотя разливающиеся по телу ощущения были приятными.
Он будто душой всё ещё отказывался от солнца, рек и травы, которые показывал ему Янтарь. Того самого солнца, которое не светит больше для его маленькой Воды. Тех самых рек, в которых она не увидит больше своё милое отражение. Тех самых трав, по которым не пробежится больше счастливым влажным утром после дождя, собирая росинки как цветы...
Отредактировано Чистошерст (2024-06-20 23:40:57)