Новости

● Для удобства навигации на форуме создан "Путеводитель". Здесь вы можете самостоятельно найти ответы на все возникающие вопросы

● Дорогие художники форума! Помогите наполнить Галерею !

● ❗️1 марта запланирована ежесезонная чистка. Проверьте свою активность.


Рейтинг форума PG-13. Запрещено описание особо жестоких сцен, отсутствует откровенная эротическая составляющая.

Коты-воители. Отголоски прошлого

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Коты-воители. Отголоски прошлого » Флешбек » никогда не ходи по голодным дорогам


никогда не ходи по голодным дорогам

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

НИКОГДА НЕ ХОДИ ПО ГОЛОДНЫМ ДОРОГАМ
жало ● желудишка ● сезон листопада, вечерние сумерки
https://forumupload.ru/uploads/0013/6e/7e/2/330035.png

     Лес — тихий, холодный и равнодушный, отпускает их из первозданной темноты, подарившей полоски тиграм. Старая тропа выводит к голым камням и седым равнинам. Небеса становятся ближе и тяжелее, света хватает, чтобы видеть друг друга. «Зачем приводить его сюда?» — под ногами незнакомая почва. Он растерян? «Однажды мы вынуждены признать, что сами определяем для себя границы»

Отредактировано Жало (2022-12-10 03:41:50)

+2

2

Вечерний лес, мрачноватый и холодный, задумчиво покачивал ветвями высоких сосен. Не было птичьего пения, забивавшего голову, и мысли, от которых в обычное время хотелось отстраниться, неуютно подползали ближе. Желудишке, впрочем, вряд ли было до раздумий — он не так часто бывал в ночном лесу, чтобы ориентироваться в нём как взрослые воители. Заиндевевшая трава холодила лапы, тьма скрывала тропу. Того и гляди провалишься в ямку или шумно наступишь на ветку — Жало такого не одобряла и недовольно помахивала кончиком хвоста. 

Именно такую атмосферу она находила лучшей, чтобы задавать вопросы, на которые нужно отвечать не раздумывая. В свои луны Желудишка был одним из наиболее дисциплинированных оруженосцев, которых она встречала, из-за чего казался взрослее. Жало нередко говорила с ним серьёзнее, чем с другими котятами, пережившими первую пару сезонов своей жизни. Она не делала Желудишке поблажек, но невольно присматривалась к нему как к будущему соратнику. Вопрос «кем он вырастет» оставался открытым, потому что одна лишь дисциплинированность не определяла Желудишку. К этому качеству Жало относилась с интересом, потому что его обладатели нередко ходили по тонкой грани, склоняясь к тому, чтобы стать отличными командирами — или бесхребетными подчиненными.

— Желудишка, кем ты себя видишь, когда вырастешь? И кем хочешь стать? — спросила Жало, едва касаясь земли лапами в лёгкой рыси. Она не рассказывала оруженосцу, куда они идут и зачем. У них уже было несколько ночных тренировок, но так далеко они не заходили, в основном изучая местность у лагеря. Ориентироваться в тёмном сосняке было нелегко, но Жало знала, что когда они пересекут границу и выйдут из-под сени деревьев, станет светлее и Желудишка сможет перевести дух.

+3

3

Сумрак окутывал лес, покуда солнце медленно погружалось за горизонт, оставляя на окраине небес лишь тонкую полоску своего озаряющего мир диска. Под лапами ощутима была морозная хвоя. Где-то в отдалении еще не угасло пение птиц. Завывания холодного ветра, и его небрежные порывы, что ерошили длинную шерсть. Силуэты мохнатых ветвей деревьев над головой. Все это составляло те маленькие фрагменты незнакомого окружения, что смыкалось вокруг юного оруженосца и его наставницы в преддверии наступающей ночи и что поселяло в глубине души ученика смутное, неразборчивое беспокойство.
"Это лишь сказки. Глупые вымыслы".
Не было ни одного серьезного повода для тревоги, ни одного намека, кроме пугающей неизвестности. Осознание того заставляло котика слабо сжимать губы. Взором он изучал поддернутый мраком мир, и напряжение разжигало детское любопытство. И все же Желудишка слишком хорошо понимал, как нужно было сейчас вести и как вести себя было не нужно.
Он оставался сдержан, не задавал лишних вопросов и следовал за пестрой кошкой, даже если в голове его вертелось непонимание того, куда они направлялись. Он доверял ей настолько, насколько только мог вчерашний котенок доверять своей опытной наставнице, и не смел подвергнуть сомнению выбранное ей направление.
Однако, иногда он желал развеять тишину, что висела между ними. И был благодарен Жалу, когда ее голос прокатился клубами тумана меж сосен.
Я хочу стать воином, которым могло бы гордиться мое племя, — мяукнул палевый котик, — На которого оно могло бы положиться.
Он не задумывался об этом вопросе слишком глубоко, давно отмел в сторону детские высказывания о великой цели стать предводителем и прославить племя — куда больше привык полагаться на более четкие цели, которые ставил перед ним отец.
Желудишка дернул ухом и посмотрел на наставницу снизу вверх. Ему приходилось торопиться, чтобы поспевать за ее легкой рысью, приходилось быстро перебирать короткими лапами, но не переходить еще на бег.

+3

4

— Я хочу стать воином, которым могло бы гордиться мое племя.
Поведя ухом на голос Желудишки, Жало сбавила скорость и пошла шагом. «Возможно, я переоценила Желудишку, сочтя что он уже определился с тем, чего хочет. Надо дать ему возможность подумать». Оруженосец ответил лишь на один из вопросов наставницы. Она решила, что Желудишка просто не может взглянуть на себя со стороны и привык руководствоваться оценкой взрослых и иных авторитетов.
— И всё? — усмехнулась Жало в ответ. — Это довольно размытая цель. Тобой могут гордиться за боевые навыки — или охотничьи. За твою смелость и независимость, или напротив — кротость и послушание. Даже не имея собственных сил, ты можешь стать хорошим наставником или отцом для котят.

В голосе Жало то и дело сквозили равнодушно-холодные нотки, словно она рассказывала о чём-то, что не особенно впечатляет её. Смотрела она на дорогу, не следя за действиями Желудишки — ей достаточно было слуха, чтобы понять, насколько хорошо он обходит препятствия и получается ли у него мягко прижимать лапами подмёрзшие листья, не хрустя ими. Бесшумный шаг — одно из важнейших умений сумрачных котов, если не самое. Обучаться ему можно до посвящения в воины и даже после него, продолжая совершенствоваться.   
— Но, видишь ли, чужая гордость — это не мышь, которую можно поймать. Однажды ты заметишь, что каким-нибудь неудачником, который спустя три луны тренировок сделал первый ровный шаг, гордятся сильнее, чем тобой, — она пожала плечами, намекая Желудишке, что тот не хочет быть «воином, которым гордятся», а лишь называет так набор умений, которые по его мнению характеризуют достойного кота. — А если станешь по-настоящему хорош в чём-нибудь, готовься, что недолюбливать тебя будут не меньше, чем гордиться. Или даже ненавидеть. Твои успехи станут чем-то обыденным, должным, а неудачи — падением в чужих глазах.

Они добрались до тенистой рощи, где из-за густо растущих деревьев с массивными кронами было совсем темно. После какой-нибудь затяжной грозы или нескольких дней шквального ветра Жало и сама плохо ориентировалась в этих местах. Упавшие ветви и стволы старых деревьев меняли знакомый ландшафт. Однако такие изменения учили адаптироваться к новому, а не полагаться на старую память; оттого Жало любила эти места.

— Мой брат в твоём возрасте хотел знать все звериные тропы и уметь определять птицу по одному перу. Его цель кажется более простой и исполнимой чем твоя, не правда ли? — Жало сделала довольно резкий прыжок, перемахивая через поваленный ствол. Она будто нарочно обходила ямки и ветви в последний момент, чтобы не давать Желудишке повторять свои действия и не облегчать ему задачу ориентирования. — Это не значит, что мне по душе простые цели. Но твой путь — особенно, если ты решишь пройти его по-честному — выглядит сложным и неблагодарным. Скорее всего, ты будешь разочарован и сломлен. А зачем мне нужен такой соплеменник?

Жало остановилась у границы, отмеченной сильным запахом Сумрачного племени. Она так и не объяснила Желудишке, куда и зачем они идут. Очевидно, не на тренировочную полянку. Ей было интересно, что подумает он сам — пограничный патруль? Проверка его умений ориентирования? Или, быть может, она хочет выгнать его из племени, если он скажет что-то неправильно?

Отредактировано Жало (2022-12-15 01:21:36)

+5

5

И все? — на морде наставницы он улавливает усмешку и с лёгкой детской досадой поджимает губы: "Разве этого недостаточно?" — кусает язык, не спорит, не вклинивается между слов пестрой кошки, лишь чувствует, как ледяной волной окатывает его чужое неодобрение. Но отводит взгляд, ведя ушами по ветру. "Размытая цель" казалась ему весьма четкой, по крайней мере, по крайней мере, пока Жало не начала дробить ее на более мелкие пункты.
Наверняка у нее не было цели заставить Желудишку чувствовать себя бесполезным. Наверняка, он это все придумал сам, однако сейчас, смотря на эти осколочки от разбитого целого, пытаясь примерить их на себя, ученик вдруг с напряжением понимал, что у него это не получается, что в отражении слов он не находит еще того, что подходило бы к нему.
Кроме того, в его голове крутилось навязчивое, что он должен был быть хорош во всем, что невозможно бы было добиться чужого уважения, любви, гордости, если в чем-то упорно не справляться. Желудишка не мог решиться сказать это наставнице. Лишь чувствовал, что не мог бы заслужить хоть чего-то, просто если бы хорошо охотился.
Он оступился. Ветка под лапами предательски хрустнула, и юнец едва слышимо выругался на себя, бросил мимолетный взгляд на Жало, ожидая от нее еще одного укола, но, не поймав ее взора, поспешил исправиться, идти тише, внимательнее смотреть на дорогу, а не витать в облаках, сотканных из теснящихся мыслей.
Это было тяжело — нелегким был груз слов, которые ложились на оруженосца, он будто грозил прижать котика к земле так, что, придавленный каким-то несоответствием, он не смог бы встать, что-то не сломав.
"Если бы я был неудачником, я был бы никому не нужен".
Желудишка чувствовал глубокую несправедливость от всего того, что говорила ему Жало, даже если не произносил ни слова. Он будто был уверен, что так быть не должно, он не мог уложить того, что, стараясь больше всех, умея лучше всех, он мог получить куда меньше.
Но это же неправильно? — котик поднимает взгляд на пеструю воительницу и ищет ответ, он хочет, чтобы она просто пошутила, он не понимает, к чему она ведет. И старательно пытается не думать о всех тех, кто окружал его, пытается не примерять ее слова на происходящее вокруг.
Погруженный в разговор, Желудишка мало пугался меняющейся вокруг обстановки, мира поваленных деревьев и тени, даже если царящая вокруг атмосфера не навевала большого уюта с непривычки. Негромко ученик уточняет, где они сейчас находятся. Он принюхивается, осматривается, но в глубине души опасается, что неуместными действиями испортит вдруг все.
Здесь приходится быть ещё внимательнее, чтобы не споткнуться и не шуметь. Особенно, когда наставница и не думала давать ни одной подсказки, из-за чего ненароком оруженосец просчитывался порой.
Слова о брате, о его одновременно большой и одновременно совсем крошечной цели — неохотно Желудишка соглашается, слабо кивает, про себя думает, как много времени нужно, чтобы все это выучить, спрашивает себя: "А что потом?"
Он натыкается на ствол, через который старшая воительница перескакивает играюче — для него с его низким ростом тот кажется огромным. По крайней мере, это было самое большое лежачее дерево, которое оруженосец видел за свою жизнь. Он был растерян неожиданной преградой, но, как щелкнуло в его мыслях, стоило оруженосцу услышать продолжение фраз: ждать его не собирались. Потому, заколебавшись, ученик напружинил лапы, прыгнул, цепляясь за трухлявую кору, что местами посыпалась вниз, отлетая чешуйками, но все же взобрался, чтобы потом соскочить на землю. Ему удалось справиться с это задачей, но, как он сам для себя оценил: недостаточно хорошо.
Он тут же поспешил отряхнуться и нагнать Жало. Весь этот разговор навевал несколько мрачное настроение, оставлял неприятный привкус.
А если я смогу? — выпалил Желудишка и скосил на наставницу взгляд, даже ненадолго затаил дыхание.
Они остановились, и оруженосец осмотрелся, чтобы понять, почему. Это место было ему незнакомо. Но резкий запах, что врезался в нос, заставлял напрячь обоняние. Ему показалось неуместным подойти, склониться и обнюхать его источник, но единственное, что он мог заключить сейчас — этот запах принадлежал их племени, но отличался особой отчетливостью. Здесь не было нарушителей. Но то и не была уже глубь территории.
Мы на границе? — всплыло предположение, и Желудишка в напряжении постарался принюхаться сильнее, чтобы найти запах постороннего племени. Его отсутствие порождало очередную волну растерянности.

+2

6

Наблюдая за реакцией молодого кота на её слова, Жало всё больше удивлялась тому, насколько покорно тот принимает то, как она пытается разрушить его взгляды на будущее и мечты. Ей нравилось послушание Желудишки, нравилось из прагматично-черствого «по крайней мере, ты меня не опозоришь, пока молчишь». Мысль иметь под лапой безропотного слугу была заманчива, но при всей привлекательности это слишком просто, а Жало не любила простых игр. Как и её сумрачные предки, она предпочитала обитать в паутине интриг и коварства.

Она недовольно хлестнула себя хвостом по боку когда Желудишка оступился, но ничего не сказала. Её ученик сам знал, в чём допустил ошибку. Возможно, на пару мгновений он потерял концентрацию — тогда его наверняка уже захлестнуло тревожное чувство, что он подставил открытое брюшко тьме и опасности. Это чувство учит не хуже наставника.

— Но это же неправильно? 
— Такова суть всех — и даже твоя, Желудишка. Мы гордимся теми, кто нам нравится. А кто нам ненавистен — пусть он совершит сотню подвигов — не заслужит нашей гордости. Ты хочешь нравиться другим?
Жало поморщилась. «Нравиться другим». Что-то по-собачьи заискивающее, подхалимское. Печальный удел честолюбцев. Ей просто повезло родиться в племени, с которым она совпала своей натурой. Жало не прижилась бы где-нибудь ещё, где ей пришлось бы отказаться от себя и своих принципов.

— А если я смогу?
Воительница пожала плечами. «Получишь свою подачку?» Ей было немного горько от того, что она понимала его. Жало тоже хотела признания от племени, хотела быть нужной, важной, почитаемой. Но чья-то любовь, так или иначе, сопряжена с чьей-нибудь ненавистью.
— Представь такую ситуацию. Перед тобой стоит выбор: если ты выскажешься — тобой буду гордиться я; если промолчишь — твой отец. Как ты поступишь? И будешь ли доволен, если один из нас останется разочарован?
«Ты будешь жить в страхе, что проиграешь», — подумала Жало, глядя себе под ноги и дальше, на хвойную подстилку. На ту грань, где она постепенно кончалась, сменяясь травой.

— Мы на границе?
Жало кивнула.
— Этой границей мы определяем количество земель, которые способны защищать и патрулировать каждый день. За ней нет никаких племён. Пошли.
Она уверенно поманила Желудишку за собой и первой переступила черту, выходя из-под сени тёмных деревьев. Стало светлее и просторнее. Воздух здесь был суше и теплее. Они вышли на равнину, заросшую дикой травой. Под ногами не было ни мха, ни хвои — шаги здесь ощущались иначе.
— Как тебе? — усмехнулась Жало, не удержавшись от взгляда на мордочку Желудишки. Ей было интересно, чувствует ли он себя уязвимым без древесных крон над головой. В своё время она растерялась, впервые оказавшись на ничейных землях. Ей хотелось зашипеть и попятиться назад, в родную мглу. Но с тех пор прошло много времени, и голые равнины перестали тревожить её, хотя мысли навевали нерадостные.

+3

7

Вдох, выдох — держать дыхание ровно и ничем не выдать неудовольствия: Желудишка не хочет соглашаться со своей наставницей, когда слышит, что эта "неправильность" свойственна всем, его коробит чувство протеста, и он с досадой на мгновении сводит свои темные брови ближе к переносице.
И все-таки отторжение, что вызвала у него первая фраза, сорвавшаяся с губ Жала, не могло быть единственным чувством, которое испытал ученик, выслушивая все те размышления, которыми она с ними делилась: на языке скапливалась горечь, будто бы сок каких-то целительских трав, и, чем дальше шел этот разговор, тем более она была ощутима.
Желудишка хотел поспорить, сказать, что хотя бы он будет справедлив и ни за что не будет судить об окружающих только по тому, нравятся они ему или нет — то было детское устремление и один из пунктов в понимании чёрно-белый мира, нежелание попасть на темную сторону.
Но потом он замолчал.
"Ты хочешь нравиться другим?"
Почему-то такой вопрос заставил его растеряться, удивлённо моргнуть и упереться взглядом где-то перед собой. Это не то, как он думал и не то, с какой стороны он смотрел на все, это не то, что он имел в виду, когда говорил о гордости, но слова пестрой кошки посыпались на него, как неожиданно упавший с ветки дерева ком снега во время незамечаемого снегопада.
Он не смог ответить сразу. И возможно, не смог бы до самого конца этого разговора. Также как не мог ответить он и на неожиданный вопрос, ставящий его перед выбором между отцом и наставницей. Это было слишком тяжело для его семи лун, он сконфуженно прижал ушки к голове и отвел взгляд в сторону.
Я сделаю так, как будет правильнее, — мяукнул котик тихо себе под нос, не взглянув в сторону Жала, чтобы не поймать — ей не понравилось, он снова делает что-то не так. Но так его учили. Кажется.
Они наконец подобрались к границе, и палевый ученик смог немного расслабиться, просыпав часть своих тревожных мыслей вместе с корой трухлявого дерева и забив часть из них отчетливым запахом пограничных меток.
Легкое волнение охватило все его нутро, когда он вглядывался за мир, опаленный угасающим солнцем, что простирался перед его глазами за невидимой чертой.
"За ней нет никаких племён".
"А что есть за ней?.."
Желудишка в тревоге и в то же время в охватывающем все его существо любопытстве затаил дыхание, вытянулся во весь свой невысокий рост, чтобы рассмотреть хоть что-то, когда... Котик замер, упираясь взглядом в наставницу, когда та без всякой опаски перешагнула через черту и оказалась на иной ее стороне. Алые блики заката заиграл на ее разноцветной шерсти, окрапляя новыми красками. А оруженосец замешкался в едином вопросе: а можно ли так? Или, может, Жало устраивала ему проверку: нарушит ли он правила, последовав за ней?
Он почувствовал неуверенность, которая была сильнее всякого любопытства и могла оставить его в тени родного леса. Но, казалось, воительница хотела, чтобы он шел. И он пошел, переступил черту и выбрался под солнце, в открытое пространство, во власть ветров и свободы.
Желудишка ждал, что вдруг что-то сломается, изменится, когда он окажется на иной стороне. Но этого не произошло. Был лишь неуют и чувство незащищенности, желание вернуться, спрятаться, однако палевый с досадой, с обидой на себя затолкал эти чувства поглубже и тут же последовал за наставницей, стараясь не отставать от нее.
Как тебе? — ученик моргнул, услышав такой вопрос, и взглянул на Жало, будто пытаясь предугадать правильный ответ.
Мне... странно, — отозвался он честно, поведя плечами, и тут же мяукнул: — А куда мы идем?

Отредактировано Желудишка (2022-12-25 21:27:29)

+2

8

— Я сделаю так, как будет правильнее.
Чувствительный слух поймал оброненные в лесной тишине слова. Жало улыбнулась уголком рта, показав острый кончик клыка. Спустя несколько мгновений она нависла над Желудишкой, встав у его бока и глядя на него сверху вниз. Он мог ощутить ухом её лёгкое, едва слышное дыхание.
— Знаешь, как будет правильнее? Может, ты предводитель, Желудишка? Или звёздный предок?
В голосе Жало проступили угрожающие нотки. Она выдержала паузу. Могло показаться, что воительница пытается упрекнуть оруженосца в самоуверенности. На деле же она проверяла крепость его взглядов. Жало никогда не предупреждала о проверках заранее, но ситуации, в которых она давила на Желудишку с целью проверить, треснет ли глина, из которой он вылеплен, неизбежно возникали. От чужих учеников она ожидала безропотного послушания, покорности приказам. Этого было достаточно. Так удобнее ей самой и легче их наставникам. Жало не может выучить всех, но не желает, чтобы подрастающее поколение позорило Сумрачное племя. Поэтому стальной вкус дисциплины должен быть для них привычен. Но собственный оруженосец стоит в мысленной иерархии Жало выше других. От него она ждёт рассудительности и умения принимать решения.
— Ты неплох, если способен отказаться от чужой гордости ради того, что считаешь правильным, — сдержанно похвалила Жало и снова заняла позицию впереди.

Она задумалась, невольно вспомнив себя ученицей и тут же смахнув хвостом воспоминание. По юности Жало была не такой холодной и рассудительной как Желудишка. И куда более своевольной. Они с братом были теми ещё пакостниками и задирами. Нередко какой-нибудь рохля-сверстник просыпался на подстилке, полной подложенных ими колючек. Пожалуй, и теперь она не стала бы всерьёз ругать Желудишку за проделки и заставлять его быть «правильным» до кончика хвоста. По какой-то причине он сам хотел быть таковым, и Жало не могла не признать: ей доставляет удовольствие поддевать когтем его убеждения, пробовать на прочность и даже поигрывать с ним, следя, не проявит ли он себя как игрушка.

"А что есть за ней?.."
— Мир, — она равнодушно пожала плечом. «Мир». Каждый котёнок, рано или поздно, узнаёт, что за их лесом есть другие леса, поля и озёра. Кому-то именно это далёкое, недосягаемое кажется свободой. Но Жало, как и многие из старших, находила свободу в ином.

Она уверенно стояла рядом с Желудишкой, показывая, что переживать не за что. В давние времена ей не хватало рядом сильного взрослого, который просто встал и излучал бы своим видом уверенность. И Жало решила стать таким взрослым сама.

— А куда мы идем?
— Вперёд, — неопределенно ответила она и первая пошла по вялой траве. — Расскажи, что ты чуешь.
Обычная тренировка нюха — то, что все ученики проходят с первых занятий. Но в необычной обстановке. Жало глубоко вдохнула воздух. Поначалу всё казалось нормальным — запахи мелких зверьков, гниющей травы, сырой земли. Но чем дальше она шла, тем явственнее казалось, что в воздухе что-то не то. Какая-то лишняя нотка, дурноватая, тягучая. Жало прищурилась. В морду подул свежий ветерок. Запах мертвечины. Её выражение осталось непроницаемым. Она ждала, когда Желудишка почует.

+3

9

Шаг-преграждение, взгляд, вколачивающий в землю и заставляющий безропотно замереть, Желудишка молчит, вглядываясь в янтарь глаз наставницы, задерживает дыхание. Он хочет сказать, что истина всегда едина, и что, когда потребуется, он точно поймет, что делать правильно, а что нет. Но в вопросе буквально подвох: что-то заставляет его прикусить язык, ощущая, что ответ на слова пестрой наставницы не крылся на поверхности — чтобы найти кости, истоки, нужно было копать.
Он и сам это понимал. В глубине сознания, он это слишком отчетливо понимал, и потому всегда задавался вопросами, которые не смел допустить в мысли, которые казались ему неверными: сбивающими с пути, заставляющими колебаться.
Как сейчас.
Я найду, — произнес Желудишка. Казалось, он собрал всю смелость и мог сказать это твердо. Но, нет, голос его звучал тихо.

Он шел рядом с Жало, не отступая от нее ни на шаг. "Мир" не укладывался в его голове, "мир" был огромен и пугающ, он окружал со всех сторон и давил осознанием, что по сравнению с ним он, простой ученик племени Теней, был совершенно крохотным. Или ему так только казалось? Он хотел спросить, понять: как далеко простирался этот "мир", что скрывал он. Возможно, там, за горами, их ждала пустота. Эта мысль казалась странной, но почему-то вполне себе укладывалась в привычную картину устройства. Она... ограничивала и тем самым успокаивала. Там, где есть граница — есть определенность, из-за границы не придут враги, не явится опасность, она обращает вселенную в набор вполне себе усваиваемых правил.
Но почему-то Желудишка не спрашивает. Озирается по сторонам, скрывает восхищение бескрайним простором, которое смешивается с внутренней тревогой, заставляющей его ни на шаг не отступать от чего-то привычного, знакомого, оберегающего — от старшей воительницей, от которой веет родными хвоей и сыростью.
Он принюхивается.
Я чувствую... запах травы, — признается котик. Сухая, она шелестит под лапами, забивая слух лишним шумом, — Кажется, здесь водятся птицы, и, может, полевки, мыши.
Замедляет шаг, чтобы задрать голову, приоткрыть пасть, попробовать поймать запахи по ветру. Что-то ещё? Что-то новое?
Тут много трав, наверное, Ольхе бы здесь понравилось, — мяукнул оруженосец. Как обычно, запах окружения несколько затенял все остальные, нужно было постараться, задвинуть его на фон.
В какой-то момент он сморщился и закрыл пасть. Сладковатый запах смерти, противный аромат гниющей плоти. Он ошибался? Принюхивается, снова пытается поймать.
... здесь что-то испортилось? — мяукает неуверенно, косит на Жало взгляд. Наверное, нет, наверное, он ошибался — похожий запах исходил от кучи с добычей, когда на дне ее уже начинало разлагаться мясо, но здесь не было никаких куч с добычей — по крайней мере, казалось так.

+1


Вы здесь » Коты-воители. Отголоски прошлого » Флешбек » никогда не ходи по голодным дорогам