Чистошерст изумленно вскинул брови, когда Буря его на самом деле укусила. Он ошалело смотрел на неё и совершенно не знал, как ему реагировать. А ведь в подростковом возрасте он был бы не прочь вот так подурачиться. От этой мысли стало даже грустно, но сам он продолжал стоять камнем, как истукан, стараясь скрыть подступившее смущение.
- Я ещё даже не пыталась, Чистошерст! - крикнула взвившаяся змеиной грацией кошка, живая и страстная в контраст Чистошерсту в этот самый миг. Он смотрел на неё почти с восторгом, пока она говорила, но сам все также молчал, как будто дар речи потерял. Наконец старший воин мотнул головой, словно отгоняя наваждение или пытаясь вернуть адекватность восприятия - неужто эта кошка вправду вздумала лечить ему голову?
Ну, и что прикажете с ней делать? Он тяжело и нервно вздохнул, понявший, что продолжения разгвоора не будет: Буря развернулась и этим же порывом ушла, словно в одно мгновение потерявшая всякий интерес к недавнему собеседнику. Было, однако, какое-то отдалённое понимание, что этим все не кончится, но если честно, Чистошерст не мог осознать этот факт и до конца понять Бурю. Эти ее горячность и непредсказуемость озадачивали и даже немного пугали.
Усталость надавила с новой силой. Уже давным давно пора была забыться сном. Не в силах думать ни о чем, кроме странного разгвоора с Бурей, вызвавшего в нем такие противоречивые и неясные эмоции, Чистошерст направился к Детской. Все маленькие комочки шерсти наверняка уже наигрались и уснули.
Там он расположился и сам, от усталости не чувствуя под собой лап. Сон забрал его быстро и на этот раз сжалился, решив не пугать полосатого кошмарами.
На утро
Ранним утром Чистошерст проснулся с явным ощущением, что что-то забыл. Наверное, именно поэтому сон его был беспокоен, пусть и не начинён злыми сновидениями.
<Я ведь хотел поговорить со Смоковницей>, -наконец вспомнил воитель, и лик его помрачнел. Он ласково погладил спящих крох хвостом и бесшумной зеленоглазой тенью направился к выходу. Прежде всего он решил отправиться на охоту, раз уж проснулся в такую рань. Добычи сейчас было достаточно, так что улов был неплохой.
Вернувшись в лагерь уже ближе ко времени, когда просыпается остальное племя, Чистошерст оставил свой улов в куче с дичью. Одну рыбину, однако, он взял себе и потащил к палатке воителей. Боковым зрением он увидел Снежинку, и по пути повернул голову, тепло улыбнувшись девчонке прямо с рыбой в зубах. Воин понял, что малышка как раз пыталась найти его взглядом, и подбадривающе кивнул ей, искренне радостный, что она в компании сверстников.
<Я уж думал, мой Снежинку в такую шумную команду никакими ветрами не занести>, - так что всем своим видом кот подчеркнул разрешение и сам не стал навязываться в компанию к молодняку. Пусть себе сближаются, тем более, что с ними пусть юная, но в понимании Чистошерста перспективная и надёжная воительница Оцелотница. А ещё его внук, Каплелап, в лидерских качествах которого и умении влить в компанию даже пенёк, бурый кот ни на секунду не сомневался.
- Смоковница, доброе утро, - не слишком-то блеща дикцией, обратился старший воин, увидевший вышедшую на поляну кошку. Он наконец положил рыбку перед ее лапками, надеясь, что хороший завтрак расположит ее к беседе. Воин не собирался напрягать Воительницу слишком уж тяжёлыми разговорами или вовсе ругаться с ней. Он лишь хотел поделиться с ней своими искренними переживаниями.
- Ты уж извини, что я так сразу с порога. Я ведь хотел с тобой поговорить, помнишь?
Он немного помолчал, и всё-таки решил, что тянуть ни в коем случае не надо:
- Это о Перьецапе.
Вид у бурого кота стал очень взволнованный. Было ясно, что ему эта тема действительна важна и беспокоит душу. Когда речь касалась детей, каждого из них, Чистошерст мрачнел и тревожился. Догадаться было нетрудно, что они - его ахиллесова пята.
