Разгром тянет зубами стебель молодого, упругого камыша, но тот только возмущенно скрипит, будто отказывается сотрудничать. Кот сердито дергает ухом, упирается лапами, наваливается всем телом — и хрясь. Стебель ломается, а воитель фыркает с таким видом, словно только что выиграл важнейшую битву сезона.
Скальница возится рядом, и Разгром чувствует ее присутствие постоянно — по чужому, непривычному запаху, по тому, как она слишком старательно ломает камыш, по этой молодой упрямой энергии. Она из другого племени, и это не отменить, как ни старайся. Раньше таким место было по другую сторону границы, где за каждым шагом следили, а каждую ошибку запоминали. Теперь же границ нет, и от этого не легче — работай рядом, дели дело, тащи в общий лагерь. Мир перевернулся, смешался, и от этого внутри немного щекочет, как от слишком резкого прыжка.
Странно, непривычно…,
но, если честно, не так уж плохо.
— Думаю, вместе мы сильнее. Когда рядом больше лап и зубов, проще пережить трудные времена. А уж как это назвать… Тигриное племя или еще как — не так уж важно.
Короткое мяуканье звучит миролюбиво и дружелюбно, ссориться или мериться значимостью бывших племен ему не хочется. Поэтому он тут же возвращается к работе, будто сказал что-то совсем обыденное, но краем глаза следит за Скальницей. Та, словно в ответ, с удвоенным рвением ломает камыш сама. Разгром не выдерживает и коротко фыркает.
— Вижу, не слабачка, — хмыкает уже с улыбкой. — Камыш, между прочим, не каждому по зубам.
Последние стебли сдаются быстро. Разгром сгребает их в общую кучу, пару раз притаптывает, проверяя, не рассыплется ли, и удовлетворенно кивает. Отлично. Возвращаться сюда точно не придется.
Он подхватывает свою связку зубами и тут же морщит нос — сухие листья лезут в усы.
— Фу, гадость… — бурчит он, перехватывая поудобнее и смешно переступая лапами, потому что абсолютно ничего не видит за охапкой стеблей. Но ему не хочется совершать несколько ходок, поэтому остается надеяться на природную кошачью ловкость, авось не улетит в кочку головой вниз и не разобьет упрямый лоб, ему еще вечером убегать по своим делам так, чтобы не заметили, а для этого ему желательно остаться целым и невредимым.
К новому лагерю он сначала идет слишком быстро, почти трусит — по привычке, но спохватывается и сбавляет шаг. Идти рядом неожиданно удобно. Его хвост лениво раскачивается и пару раз задевает Скальницу — Разгром дергает кончиком, мол, ой, прости, но останавливаться не собирается. Новый лагерь впереди все еще кажется немного чужим, шумным и пахнущим кем попало, но теперь в этом есть что-то понятное, настоящее. Неважно где их новый дом, если там они все вместе.
Вот бы и Яблочник вернулся. Ему бы здесь точно понравилось!
Осторожно сгружая собранные стебли, Разгром отплевывается от зелени во рту и протирает лапой морду, после чего поднимает бодрый взгляд на кошечку:
— Кажется, мы здорово сработались! Если что понадобится — всегда смело обращайся. Я не кусаюсь. Ну… почти.
И сам же тихо фыркает от собственной шутки. Раньше ему не выпадал шанс так близко пообщаться с ней или кем-то наиболее радикально настроенным после слияния племен, и он немного сожалеет об этом упущении, так что собирается использовать сегодняшний опыт в дальнейшем.
>>> новый лагерь, Палатка воителей
