Всё было и без того непонятно и крайне страшно в этом лесу при данных обстоятельствах - но Камышок решил напрячь обстановку ещё сильнее, когда вдруг испустил из себя неожиданно громкий и бьющий по ушам своей атакоспособностью звук, пропитанный неподдельным ужасом. Поначалу Птенчик даже отстранился, не оценив возмущение слуха и во все глаза уставившись на брата, который уже смотрел непонятно куда; в это непонятно куда попытался заглянуть и сам Птенчик - и хотел бы он обнаружить непонятно что - но было скорее непонятно, на что он рассчитывал. Непонятно.
И до того неспокойная (и даже не от ветра) шерсть, насторожившаяся после ужаса, который поймал в голосе брата Птенчик, встала мокрым дыбом после того, как котик осознал, что старший в компании на самом деле чего-то испугался - и испугался, как становилось понятно, пустоты. Неужели что-то в ней было?
Постаравшись угомонить разыгравшееся воображение, малыш вернулся взглядом к Крапивушке, всеми силами скрывая накативший внезапно страх. Он поджал губы и впился глазами в шерсть брата-повторившего-окрас (да, тот был старше - и что?), пытаясь не обращать внимание на то, что другой пользуется лапами будто бы не сам. "Мне не страшно, мне не страшно, мне не страшно. Духов тёмного леса не существует, духов тёмного леса не существует, духов тёмного леса не существует..."
- Н-надо выгнать воду.
- Ну да, ну да, - пробормотал Птенчик, заставляя себя приковать взгляд к Камышку и наблюдать за его действиями. Всё-то этот мохнач знает, всё-то умеет.
Прекратив нагонять на Птенчика панику своими необъяснимыми, а потом ещё словно бы осознанными действиями, Камышок снова вглазел в пустоту. Полосатик показушно раздражённо фыркнул, стараясь покрыть действием все плескавшиеся в нём эмоции, спектр которых составлял страх, страх и-и ещё, пожалуй, страх. Подробнее: боязнь за Крапивушку, неуверенность в его и собственном и вообще чьём-либо будущем, которая провоцировала усиление предыдущего чувства, непонимание происходящего, подпитывавшее первую боязнь - ну и всё остальное.
- Ну вот и что это такое, - ворчливо продолжил фырчать котик, быстро, однако, реабилитируясь.
И уже очень скоро он был в относительной норме - ведь Крапивушка о-ж-и-л.
Птенчик в приятном недоумении уставился на Крапивушку, даже не предполагая, как реагировать на его возвращение. Он оставался на своём месте, пока брат прижимался к Весничке; и могло показаться, будто он не рад или нечто в этом духе - но это всё мышня совиная. Он очень сильно обрадовался тому, что котёнок вернулся к жизни, но не знал, как правильно выразить свои бурно заплескавшиеся эмоции, поэтому:
- Ты обязательно выживешь, - чуть улыбнувшись, произнёс. И тут же мысленно стукнул себя по голове, осознав неуместность фразы. Ну и пускай.
Немного похолодало - и то ли в этом странном лесу стало темнее, то ли сам Птенчик отошёл от острых ощущений, вернувшись телом к нормальному ритму. Он поёжился, почувствовав, как воздух прохладно обхватил не успевшую обсохнуть шерсть, и почти неосознанно приблизился плотнее к компании, инстинктивно начиная дышать внутрь её, чтобы сохранить тёплый воздух. "Тоже хочу домой..." - проскользнуло в мыслях, когда Птенчик обратился воспоминаниями к тёплой детской с тёплой Ирисохвостой внутри. Нет, не сказать, что он соскучился по самой жизни в лагере - напротив, он бы, может, даже и продолжил приключение - если бы не холод, подступавший голод, чувство утомлённости после всех этих заворотов в реке и поворотов в эмоциях, а также ощущение безнадёжности, вызванное тем, в какой замкнутой ситуации они вчетвером оказались.
Котик склонил голову, перейдя в фоновый режим и перестав воспринимать обстановку вокруг себя. Он прикрыл глаза - и словно бы даже почувствовал, будто стало гораздо теплее. Покачиваясь на каменеющих лапах, малыш даже не надеялся на какое-либо развитие - казалось, само время остановилось в ожидании конца.
Очнулся Птенчик ровно в тот момент, когда почувствовал пополнение на кочке. Шатнувшись и покачнув выпачканной шерстью, он во все глаза уставился на Кречета, словно бы его не узнавая. Малыш осмотрелся, проверяя наличие братьев и сестры.
Что это? - котик вернулся взглядом к взрослому соплеменнику, - это к ним спасение направлено?
Сидевший до того Птенчик, экономно сложенный пеньком, вдруг ободрился и торопливо в мыслях, но на деле медленно разогнулся, ощутив всем телом застывшее где-то внутри сопротивление. Он почувствовал в подушечках лап мелкое и частое покалывание, когда действительно осознал, что вот сейчас, вот прямо-прямо здесь, вот именно в этом месте находятся воители родного племени, пришедшие на выручку.
Птенчик, уже привыкший к местной темноте и воспринимавший её, как привычную освещённость родных земель, устремился взглядом вдаль - и как же тонко и резво подпрыгнуло его сердечко, когда в одном из участников поискового отряда он узнал Блеска. Малыш мгновенно ожил, заперебирав лапками на проминавшейся под их нажимом водянистой кочке.
Первыми переправляться отправили Камышка с Весничкой. Птенчик сделал шажок вперёд, когда брат ступил в, как ему показалось, вязкую жижу, и удивлённо пронаблюдал за реакцией этой непонятной воды. Он обернулся на ту, в которой барахтался недавно сам, и сфокусировался вновь на нынешней, которую преодолевали ровесники. Нет, конечно, эта вода казалась несколько плотнее обычной речной - но Камышок передвигался с таким видимым усердством, что Птенчик на себе ощутил её сопротивление. Малыш внимательно следил за действиями первой группки, а, когда дело дошло до них с Крапивушкой, обеспокоенно сглотнул, совершая в следующий миг неосознанный рывок вперёд, опережая брата.
Остановившись у краешка безопасной зоны, чувствуя, как лапы уже начинают продавливать мягкую землю, он помедлил, даже не осознавая, что своим бездействием только обременяет принимающего активное участие в операции Кречета, - и только спустя пару томительных секунд наконец совершил шаг навстречу жидкой грязи.
Решив следовать примеру едва перебравшихся на тот берег (благо, не на тот свет) Камышка и Веснички, он разумно воспользовался поддержкой ветки, которую фиксировали Кречет с незнакомкой. Он брезгливо поморщился, стоило этой мерзкой воде просочиться и пропитать его встопорщенную и начавшую каменеть под слоем предыдущей грязи шерсть. Вода на этом участке как будто и правда замесилась - и ничего подобного привычной лёгкости реки уже не ощущалось. Завихрится эта жижа, как течение, из которого прибыла четвёрка малышей, - и не выберется живым уже никто... и даже мёртвым, наверное, никто не выберется. Полосатик поморщился от этой мысли и постарался ускориться, чтобы быстрее продвинуться вперёд, дабы уже воссоединиться с родными.
А перемещения между тем становились всё сложнее. Уже после середины пути Птенчик полностью положился на опору ветки и попытался обернуться на Крапивушку. Однако тело, казалось, перестало его слушаться - упругая жижа частично им овладела и заблокировала такие кардинальные повороты.
Ветка немного просела - и Птенчик, расшевелённый осознанием того, что вскоре может лишиться поддержки совсем, прибавил ходу, держась уже больше на усилии воли, нежели на страховке или чём-либо ещё. Наконец он всё-таки добрался до нужной стороны; заставив себя отдалиться от края, он вышел на безопасное место и сам не заметил, как маленькой селью обвалился на землю.
- А я плавал, - растекаясь по более-менее твёрдой поверхности, на одном выдохе вылил из себя протяжно фразу Птенчик. Он завалился на бок и перестал воспринимать что-либо. Облепляющая грязь, зафиксировавшаяся на котёнке в несколько слоёв, приятно согревала - и даже несмотря на всю свою чистолюбивость, малыш не хотел от неё избавляться. А может быть, он просто слишком устал для этого. Хотя пах он, конечно, мягко говоря, дурно, и это ощущалось и раздражало даже в тот момент.
И всё-таки настало время, когда им пришлось вновь пуститься в дорогу. Вымотанный Птенчик хотел бы воспротивиться - да сил не оставалось и на это. К тому же слабым лучиком в его мыслях отметилась надежда на скорую встречу с родным и всегда приветливым к речным котам лагерем. Совсем забыл котёнок, к слову, отреагировать на новых лиц - сумрачных, судя по всему, котов. То ли будет дома.
Направившись следом за отрядом, Птенчик, не останавливаясь, обернулся на Блеска, как бы вопрошая: "Ты идёшь?"
"Ты идёшь?"
> Лагерь Речного племени
