Брату с сестрой легенда понравилась так же сильно, как и самому Шумелке. И, конечно, завязалась маленькая бурная дискуссия – как и со всем, что искренне увлекает детей. Началась она с нескольких вопросов, которые котята добавили к первому робкому голоску Шумелки. Тишь принялась на них отвечать.
– Соплеменники всегда будут любить вас, чтобы вы не совершили…
– Ну-ну, – неслышно буркнул котик с белой капелькой себе под нос, и вновь нахмурился. Неосторожно брошенное замечание Шустришки о том, что впавшей в бессонную-спячку матери понравится шкурка змеи, растянулось мрачным фоном в сознании котенка. Теперь любой намек возвращал его к болезненным воспоминаниям. Что Шумелка совершил, чтобы его разлюбила собственная мать? Он же не совершал ничего. И как тогда можно доверять остальным племенным, что они не бросят, не предадут…
– Хотя Каплелап самовольно переступил границу другого племени, ему дадут шанс исправиться, – продолжала кошка, не заметив или не придав значения мимолетному сдвигу в настроении сверхэмоционального котенка. – И, быть может, когда-нибудь он станет таким же мудрым котом, как и Храброшёрст.
Шумелка помолчал с отсутствующим видом еще пару секунд, обрабатывая информацию, а потом вдруг подскочил на месте, вскинул и распушил хвост и закричал:
– Каплелап-что сделал?! Серьезно?! Мне надо срочно с ним поговорить! – молодой котик принялся было бежать к палатке оруженосцев, куда, вероятно, и удалился Каплелап, но через пару кроличьих прыжков врезался в любимого дядю Чистошерста, уходящего на Совет. – Ой, извини! Привет! Удачи в пути! – обрывисто выпалил Шумелка, прижимая ушки в смущенном жесте и пятясь обратно к серебристой воительнице.
В конце концов, Каплелап вполне мог и уйти на Совет, а покидать семью столь резко было бы невежливым… Еще Шумелка так растерялся от внезапной чересчур близкой встречи, что немного позабыл, какие дела тревожили его секунду назад. Пришлось брать неугомонный нрав в собственные маленькие лапки и насилу успокаиваться, возвращаясь к беседе.
– Думаю, Длиннокуси живут гораздо более простой жизнью, и им не нужно бессмертие. Вот он и получил лишь защиту, – предположила Прыгунишка, но Шумелке было, что возразить.
– Более простой? Да ведь Длиннокусь тоже воитель! – громко, чтобы звучать убедительнее, заявил он, напрочь забыв, что опирается всего лишь на оговорку сестры и собственные цветастые домыслы. – Длинно-кусь, – торжественно и подчеркнуто внятно повторил котенок, деля слово на части, – воительское имя! А раз имя воительское, значит, есть и предводитель, который его дал, которому змеи служат! Оказывается, у них жизнь ничуть не проще, чем у нас! – Шумелка гордо поделился выводами, не основанными ни на чем.
С предположением Прыгунишки о «смерти» прежнего Храброшерста и «рождении» более мудрого кота бело-черный горячо согласился и закивал, опять-таки, будто четко знал, что поддерживает.
Тишь, эта огромная меховая воительница, ласково улыбнулась:
– Мне известно много хороших историй.
– Расскажи их все! – чуть не перебивая, оставил заявку Шумелка. Ему-то спать совсем не хотелось.
– Но сейчас вам пора возвращаться в детскую, – мягко продолжила старшая. – Взгляните на небо. Скоро взойдет луна.
Котенок нахмурился. Возвращаться в детскую не хотелось еще совсемее, и даже не от того, что он выспался за день. Но все же Шумелка неохотно поплелся вслед за кошкой, заботливо взявшей за загривок его сестру.
--------------------------> Детская