— Дичь? Как эта?
— Вряд ли это можно назвать едой, — поежился Кай, ещё и язык вытащил, демонстрируя свою брезгливость. Съесть что-то чешуйчатое и ползучее? Глупости, только несварение получит. — А врагом — запросто.
В ответ на вопрос разноглазого Мангустик сказал, вызвав у одиночки легкую озадаченность:
— Мама ушла — я и оказался.
Новое имя крохе, к слову, понравилось, чему самопровозглашенный принц был рад. Впрочем, дымчатый сейчас слишком юн и неиспорчен, поэтому ему было бы все равно, назови его Кай хоть Мышеголовым или Куропаткой. Спокойно бы откликался. Главное ведь, что опекуна нашёл. Или просто того, кто к нему добро относится.
«Интересно, мне бы было все равно, назови меня мама Куропаткой?» — подумал белый, но думы эти быстро погнал прочь. Нет, конечно! Принцы умны не по годам, а значит, он бы попросил себе другое имя, едва научился говорить. Он же не Сирша, которой все равно, как её кличут.
«Она вела бы себя иначе, встреться ей потерявшийся котенок?..»
Опустив взгляд, Кай удивлённо моргнул: вместо того, чтобы уплетать мышиную тушку за обе щеки, котенок вцепился в неё, совсем не пытаясь куснуть, попробовать на вкус. Он словно игрался. Белый подождал немного — вдруг на Мангустика снизойдёт озарение и он начнёт кушать, — но никакого прогресса не произошло.
Тогда одиночка аккуратно вытащил серого жмурика из-под шкета.
— Мыши — дичь, еда, а не игрушки. Дичь надо есть, — Кай нагнулся, показательно откусив мыши ухо, ожидая, что Мангустик поступит так же. И тут белый заметил, насколько маленькие по сравнению с его у малютки клыки. С ними мясо будет трудно разжевывать.
«Только не говорите, что мне придётся...» — кот вздохнул, глянув на лес впереди. — «Сирша ждёт»
Ну, так будет, по крайней мере, быстрее, хоть и противно.
Через несколько минут более-менее разжеванные остатки мышиной тушки были пододвинуты к Мангусту. Кай прикрыл глаза. Если котенок не оценит старания — насильно есть заставит.

Кай положил голову вытянутые передние лапы, наблюдая за уплетающим фарш Мангустиком.  Движения котенка были ещё смешные, неумелые, как у всех детёнышей, кто ещё не успел сформироваться. Превращение из гадких утят в лебедей проходит быстро — сам не заметишь. Вчера ты был котенком, спотыкавшимся на ровном месте, сегодня — взрослый кот, грации которого могут позавидовать лани. Есть, правда ли, исключения. Но даже бугаи отличаются ловкостью, такова их, кошачья, природа.
Они все похожи. Но решили некоторые делиться по племенам, в городе — организовывать шайки. Как бы там ни было, всех живых организмов на земле объединяет неистовое желание выжить. Есть те, кому все равно, насколько погаными способами.
Кай надеялся, Мангустик не станет жертвой подобных котов. И сам не превратится в одного из них. Это ведь ужасно — жить с осознанием того, что когда-то спас убийцу.
«Хотя, ему бы еще до возраста взрослого дожить,» — одиночка тихо цокнул языком, вспомнив, что рядом находится змеиное логово, около которого Мангустик по необычайному везению очутился. — «Надеюсь, он не из тех, кто сам несётся в лапы опасности»
Доев, котенок начал умываться, а затем спросил:
— Куда мы направляемся теперь?
На это у одиночки уже был подготовлен ответ. Он знал, куда отведёт малыша. Конечно же, туда, где всегда чувствовал себя в безопасности. И где, верил, встретит живую сестру.
— Туда, где нас не достанет ни одна змея — в моё тёплое гнездышко, — почти пропел разноглазый, вскочив с места.
Он старался идти, не упуская Мангустика из виду. А ещё думал, как объяснить котенку, что тот больше не встретится со своей мамой. Наверняка он начнёт о ней спрашивать.
Или сам поймёт.

———>Одинокий сарай и дуб

"Чем дольше я брожу среди слоистых крон сосен, тем глубже погружаюсь в эту тьму", - с ноткой паники задумался такой же тёмный, как и лесная чаща, кот.
И впрямь, сосновый лес вовсе не схож с хвойными или, хотя бы со смешанными лесами. Находится в таком лесу - не чудо даже для рядового кота-воина или более закалённого одиночки, что уже говорить о калеке, который прихрамывал на переднюю лапу. Весь свой длинный путь Эдельвейс старался держаться ближе к стволам сосен, он вовсе не хотел оказаться предметом наблюдения глаз, скрывающихся в тёмной чаще этого чудовищного места. Сегодня черный калека желал лишь узнать ответы на громадное количество вопросов, побороть тьму, глубоко затаившуюся в его сердце и напомнить себе о ближайшем прошлом. В голове его активно истощал физический и психологический шторм: головная боль чередовалась с неудачными попытками поиска ответов на ту самую крутую гору вопросов.
"Суслик, белка, бурундук? Зачем это существо спасло меня? Ничего не могу понять. Думай, коробка, думай!", - пытаясь настроить свои мысли на нужную волну, тужился, пытаясь, при всем существующем, перетерпеть головную боль, Эдельвейс. "Мы с Дымохвостом собрались пойти на охоту, но потом провал, помню крысу, дальше снова провал, темнота, затем лес, бурундук или белка, которая заботилась обо мне, что за помёт?! Господи, мозг, не раздражай меня! Вспоминай!", - как бы ни старался черный самец вынудить свою голову соображать, он, всё же, с трудом доставал из неё отдельные вспышки, картинки с воспоминаниями, но не мог зацепиться за что-то определенно-конкретное.
Резкие, сомнительные колебание звука были уловленв чувствительными ушами черного кота. Слегка замешкавшись он наступил на неровный камень, сказавшийся на суставе его раненой лапы, из-за чего резкая боль пронзила каждую жилку той самой лапы. Он быстро припал к земле и свободной лапой надавил на свою раненую часть тела, пытаясь приглушить разбушевавшуюся боль, но огромного эффекта добиться не удалось. И тут в голову полезли мысли о критической неудаче, которая мгновенно может сказаться на жизни кота. Где-то рядом с ним бродит незнакомое ему животное и не стоит исключать того факта, что оно прямо сейчас наблюдает за своей искалеченной жертвой. Прямо здесь и сейчас хотелось пробарабанить самого себя по голове из-за такой глупой осечки, которая не должна быть простительной для бывшего горного одиночки, который должен был приспособиться к подобным безобидным камушкам.
"Нет страха... нет страха... нет стр... эти мысли заставляют меня принимать неверные решения", - пытаясь настроиться на рациональное размышление, успокаивал себя молодой воин.
Провалявшись еще несколько десятком секунд около черствого ствола сосны, черный хищник наконец осознал, что ему ничего не грозит и приподнять голову, дабы осмотреться, не будет лишним действием. И впрямь, тишина, даже тише, чем было до этого, или может быть, это гул в голове заставлял думать неверно. Задумавшись над своим скорым уходом, Эдельвейс поднялся, стараясь менее опираться на свою больную лапу и заметно прихрамывая, потопал в неизвестную ему сторону, надеясь встретить хоть кого-то, кто поможет ему, а не убьёт.

----->Синий пруд

<<<Пещера
Мастер вышел на охоту, когда солнце уже начало подниматься из-за горизонта, окрашивая лес приятными светлыми красками. Кот тревожно замер, приподняв лапу и вслушиваясь в шум ветра, сгоняющего остатки листвы с деревьев.
Этой ночью начались первые заморозки. Выпал снег. Сейчас он тонким настом лежал на мерзлой земле, царапая подушечки лап. Светлошерстный кот поджал губы, ухмыляясь. Мракокрыл выбрал самое худшее время, чтоб остаться в одиночестве, с его-то раненной конечностью...
Одиночка зажмурился, медленно втягивая носом воздух, пропуская его через легкие, а потом также размеренно выдыхая. Он открыл глаза, и на морде появилось какое-то выражение ожидания, предвкушения и вместе с тем опасения. Мастер почувствовал запах, который ни с чьим не спутает, и он прекрасно знал, что его обладатель тоже вскоре поймет, кто помимо него бродит по лесу.
"Кедр".
Он пришел, но что ему нужно в каком-то отдаленном никому не нужном сосновом лесу? Далековато от Речного племени. Опять что-то выискивает, но он уверен, что Мастер мертв, тогда на его уме что-то совершенно другое. Или кто-то другой.
Кремовый кот встал и прошел вперед, оглядываясь по сторонам. Удары в голове были невыносимы. Резко занеся лапу, Мастер ударил по сосне, оставляя на ней полосы своих длинных когтей, а потом еще раз и еще, кроша кору дерева, будто это она была причиной его сумасшествия.
Он выглядел невыспавшимся и растрепанным, а еще от него пахло так, будто он не вылизывался с самой их последней встречи. Пройдя еще чуть-чуть вперед, Мастер резко рванул и пробежал добрые пять десятков лисьих хвостов, а затем взбежал на пригорок и остановился. Он увидел его.
Кедр стоял в отдалении. Губы Мастера тронула нервная улыбочка. Он призывно мяргнул, вперившись взглядом в Кедра и привлекая его внимание, а когда тот наконец поднял голову, осклабился, помахивая хвостом.

Мастер ждал, пока Кедр разглядит его и узнает. Тот щурился, всматривался в него, и в какие-то считанные удары барабанов Мастера до него дошло.
Когда на морде полосатого воителя застыло узнавание, Мастер картинно поджал губы, склонил голову набок и покачал ею, мол, не надо за мной ходить. Держись подальше. Но у Кедра не было и намерения его послушать или хотя бы сделать вид, что послушал. Никогда не делает так, как просит Мастер... Он сиганул с места и бросился в его сторону, причем с такии рвением, что непонятно, то ли обнять старого друга, то ли покалечить. Да-да, даже спустя столько времени и доказательств, что Кедр его всегда простит, никогда не тронет и так далее, Мастер все еще мерил его по себе, а значит где-то в глубине души опасался, что чаша терпения того лопнула, и недалеко до физической расправы. А может быть, Кедр решил претворить в жизнь обещания, данные прямо перед смертью друга, как то: провести его по всем племенам, и чтоб те закидали его рыбьими костями и мышиными скелетами за все те беды, что он причинил им.
В любом случае, встреча была нежелательна.
Не желая быть схваченным, Мастер все же не удержался и показал ему язык, а затем резко развернулся и бросился наутек. Вниз по склону, и вот он уже скрылся с глаз Кедра. Однако если тот будет его преследовать, то, взбежав на пригорок, он увидит убегающую фигуру альбиноса, который направлялся по долине в направлении гор.
Они часто проводили время именно в гонке, и это так напоминало старые дни. Мастер осознал, что на лице его довольная глумливая улыбка, и он ничего не может с этим поделать.
>>> Северные холмы

>>> Древние скалы.

Покидая пирушку вместе со Льдом, Блудник ещё косился назад какое-то время, хмуро переваривая полученные новости. Речное Племя в пух и прах разгромило сборище тех одиночек во впадине. Блудник отнюдь не печалился и не переживал за них. По его мнению, все одиночки, которые были там во впадине, вообще просто дураки. Собираться такими группами и организовывать себе племя, против кредо одиночек. И ради чего? Они думали, что Речное Племя позволит им мирно развивать свою общину? Никогда бы в жизни они этого не сделали. Племена не любят когда кто-то переходит им дорогу.
Но, не смотря на это, Блудник не мог не думать о том, как мог Кречет принимать во всём этом участие. Конечно он там был, в этом даже не стоило сомневаться. С его чудными талантами, он небось вообще прибежал туда на впадину быстрее всего остального патруля. И Осинник был, в этом Блудник тоже был уверен. Не смотря на то, что они пережили вместе, он всё ещё был глашатаем на побегушках у своего предводителя и просто исполнял всё то, что тот ему велел.
И всё-таки... "Когда они били тех одиночек, неужели у них совсем не было сострадания к ним?" - чувства сопереживания к тем котам у Блудника у самого не было, тем не менее, эта мысль не давала ему покоя, - "А если бы их отправили в рейд на скалы, они бы напали на меня?" - а почему им, собственно, и не нападать-то? Тоже, блин, нашелся, сэр особенный одиночка, - "Да, посмотрите только, рассуждаю уже, как скулящий котенок, ягоды в голову ударили!" - фыркнул он, отмахиваясь от этих мыслей.
Он решил перевести своё внимание на рыжего одиночку, с которым Блудник вместе покинул ту самую, оказавшуюся сегодня недружелюбной, пирушку одиночек.
Они вдвоём брели по огромным сугробам, которые никто до Блудника с Лисохватом ещё не протаптывал. Сосны в рощице, в которую попали коты, немного защищали их от ветра, но мороз крепчал. Температура понижалась и надо было искать убежище на ночлег. Подходящего места для этого Блудник пока не мог найти, но он был всё равно уверен, что вдвоём со Льдом они скоро обязательно что-нибудь придумают.
Кстати о нём.
- Пс, Лёд, - чтобы согреться, Блудник решил отвлечь товарища разговорами, он мягко боднул рыжего в бок, - Я обещал тебе там тепло, ночлег, кучу жрачки и кошек, но не срослось. Прости уж, - да уж, вышло всё очевидно совсем не так, как планировал дебошир, - А ещё обычно там не водятся такие, кто бы стал пересчитывать мои любовные похождения. Подозреваю, это всё Мари, она ревнует меня, - предположил он, усмехаясь. Тут конечно, глядя на Льда, у Блудника созрел очевидный вопрос, - А как у тебя самого с кошками, мм? Ручаюсь, кошки любят таких, одиноких потерянных котов, с туманным и загадочным прошлым... - он действительно притягивал этой своей историей. И не только кошек, как можно заметить.
Они брели уже очень долго, а вокруг были одни только голые деревья и сугробы. В какой-то момент Блудник устал и остановился.
- Знаешь, а у меня не было той подружки, про которую эти бродяги там судачили, - решил поделится он, развернувшись и плюхнувшись задом на большой сугроб, как на подушку, - Это вообще был кот. Не понимаю, с чего они решили, что... Лёд!! - не успел Блудник договорить, как сначала его поясница, потом и вся голова резко утонули в сугробе. - Тут... тут темно! - Блуднику потребовалось время, чтобы понять, что с ним случилось. Он замахал и задергал оставшимися на поверхности задними лапами и хвостом. Передними же и головой он стал шарить по пространству, в котором оказался. Чуткие усы и надбровные антенны стали подсказывать одиночке, что он в землянке. Видимо, сел на чью-то нору и видимо давно уже как брошенную.
- Лёд! Лёд, протолкни меня там глубже! - просиял Блудник, - Я нашел нам хату!

Отредактировано Блудник (2017-02-03 11:44:28)

Старая гремящая тропа →

К подножию леса Крапива подошла уже в сумерках. Благодаря снегу, отражающему лунный свет, можно было запросто различить каждую тропку, да и подлеска здесь было не так много. Заходить слишком далеко в чащу кошка не стала, остановившись сразу же, как за спиной сомкнулся просвет между деревьями и наступил окончательный полумрак. Здесь не должно быть хищников, с которыми нельзя совладать в одиночку, и не должно быть людей с собаками. В общем, идеально, насколько вообще может быть идеальным дикий лес. Самое время было искать укрытие - она оставалась в своём репертуаре, начиная заботиться о ночлеге уже ночью и просыпаясь после этого только к полудню, зато захватывая себе благоприятные для охоты вечерние сумерки.
Неподалеку отыскалась пышная молодая сосна, под весом снега склонившаяся вбок - а может, просто росшая под таким странным углом. Крапива протиснулась между колючих ветвей, обнаружив возле самого ствола клочок голой земли, усеянной старыми пожелтевшими иголками, и свернулась там в плотный клубок, прикрыв нос передней лапой. Укрытие практически не продувалось, кошка быстро "надышала" теплого воздуха и очень скоро пригрелась и заснула.

- А что, похож? - оживился Лисохват, - Было бы здорово, если бы кто-то меня узнал! Жаль, что не пойдешь просто так по племенам и не будешь расспрашивать: "знаете ли вы меня?" Они наверняка прогонят быстрее, чем я вообще открою рот.
Его друг засыпал, напоследок бормоча что-то про то, что и та дама сердца, с влюбленным чувством к которой очнулся рыжий одиночка, могла бы сейчас его ждать в каком-то из племен. Блудник не мог видеть, как остекленел вдруг взгляд Лисохвата в этот момент. Но только на мгновение. После чего, муркнув пожелания спокойной ночи, рыжий кот сам улегся, но уснул не сразу, погружаясь в воспоминания.

***
У Лисохвата и правда была подруга когда-то, еще в юношестве. Запретная любовь, кошка из Грозового племени по имени Белолапка. Они оба были старшими оруженосцами, и симпатия, подогретая гормонами, так и захлестнула их - они встречались чуть ли не каждую ночь. Сначала это были просто игры, как у других оруженосцев или даже котят - будто она предводительница, а он ее верный глашатай. Они придумали свое племя. А потом... Лисохват иногда смутно вспоминал, как она плакала, уткнувшись в его плечо, спрашивая "почему тебя нет рядом?" Эти племенные границы не давали им дружить полноправно, не давали развиться и чему-то большему. И вот в ту ночь, отчаявшись, два оруженосца и позволили себе большее. И это было последним разом, когда они встретились.
Лисохвату было стыдно перед Белолапкой. В таком раннем возрасте отношения вещь неудачная - ты еще не можешь понять, настоящие ли это чувства, а бед натворить вы уже можете. И вот Белолапка стала первой в лесу забеременевшей кошкой, не сумевшей пройти заключительное испытание как раз из-за своей беременности, а Лисохват... трусом, не сумевшим объявить, что он отец.
Перед глазами пронеслась Мышелика.
Это та кошка, "под живот которой он спрятался", решив срочно сообщить о своей тайне насчет детей, которые уже были молодой воительницей и целителем. Ему просто было боязно нести эту ношу в одиночку. Хотелось защиты. Когда Мышелика узнала, она предложила ему рассказать все, будучи кошкой храброго характера, однако Лисохват уговорил ее не делать этого. Он сам этого не хотел. Мышелика осуждала, но хранила его тайну. Плюс, поскольку это вдруг стало удобным для него, кот надумал чувства к ней, хотя и они были лишь фактом того, что в ее лице он видел некую пристань, которая дала бы перекантоваться столько, сколько нужно. Он мог быть очарованным и любить кого угодно, кто давал ему что-то вроде щита.
Лисохват не думал о себе так, но он никогда не был котом, который мог предоставить опору и поддержку. Стать ими для кошки. Ему самому это было нужно. И вот вскоре он влюбился, но уже в кота.
Лед.
Сколько бы Лисохват ни накручивал себе в голове, как он безумно влюблен, влюбляясь от этих мыслей еще больше, скорее всего это было очередной интерес, вызванный влечением к более сильному психологически существу. Не любовь, а... зависимость? Не стоит заблуждаться - такие как Лисохват не способны измениться. Не появится вдруг того, кто чудесным образом перевернет их внутренний мир, сделает сильными, благородными рыцарями, способными на поступки. Лисохват родился у великой предводительницы, а отцом его был лучший воитель племени. Но он не перенял этих качеств. Он вырос малодушным, лживым, лицемерным, трусливым и ведомым. Может даже к лучшему, что он потерял память.

***
Лисохват - "Лед" - с Блудником и правда не разлучались. Путешествовать вместе было весело, эпично и приятно. Несколько раз они наведывались в древние скалы, где и Лисохвата уже узнавали после той драки в первый день. В общем, несмотря на сезон Голых Деревьев, они горя не знали, если не учитывать тот факт, что убежища приходилось искать заранее - на ночь оставаться в лесу, где дуют пронзительные ветра, было бы самоубийством. Но они справлялись.
И вот, судьба снова привела их в их импровизированную таверну...
>>> Древние скалы

Она не оглядывалась.

Не хотела оглядываться. Не хотела видеть успевшие снова стать такими родными сосны, овраги, буреломы. Не хотела вгонять ещё глубже когти в кровоточащую рану на сердце.

И потому бежала, не разбирая дороги, да так, что Бушующий Ветер едва поспевал за ней, даже в своей молодой прыти. За её шкуру цеплялись колючки и листья, по её морде хлестали ветви, и один раз она со всей силы врезалась плечом в дерево, но даже не заметила этого. Остановилась Спорынья, лишь когда силы покинули её лапы, а дыхание едва проталкивалось в саднящую глотку.

Глубоко и тяжело дыша, она сгорбилась посреди рощи, не способная ни продолжать путь дальше, ни прятаться куда-то. Теперь она уже не сдерживала рыданий, и её кривоватая плоская морда была вся измазана слезами. Захлебываясь, она раз за разом вонзала сорванные когти в податливую землю, не чувствуя боли.
Ничто сейчас не могло её утешить. В один миг она лишилась всего, по вине тупого, упрямого и параноидального кота, который лишь каким-то чудом стал предводителем.
Спорынья теперь лишь ещё больше убеждалась, что именно Чернозвёзд повинен во всех её бедах - и возможно, не только её, но и вообще всего сумрачного племени. За то короткое время, что она провела в лагере, она увидела достаточно доказательств того, что далеко не все воины довольны его правлением. Особенно же много она думала об Ольхе - взращенная доверять целителям, связывающимся с предками, целиком и полностью, она не могла не заметить... Напряжения, повисшего между двумя главными членами племени. И если то, как с Ольхой в благословенном сне говорили звёздные предки, они могла наблюдать своими глазами, то про Чернозвёзда она того же сказать не могла.

И это всё глубже сеяло в душе Спорыньи сомнения в его праве на девять жизней.

— О, звёзды... —  осознала она.

Для неё всё вдруг стало на свои места. Не просто так он настолько испугался потери жизни. Не просто так вместо сильного, мудрого лидера племенем Теней руководит параноик, готовый без суда и следствия выгнать любого, кто не заглядывает ему в пасть.

"У него ведь и нет этих девяти жизней. И потому ему так дорога его единственная"

Теперь она была в этом уверена.

Отредактировано Спорынья (2021-06-17 20:11:11)