Выйдя из логова целителя, Мальва вздыбила шерсть и встряхнулась, тут же приглаживая её. Утром, выдвигаясь с патрулем на маковое поле, она еще подумать не могла, как обернется этот день. Казалось, стоит хоть доли опасности появится в её жизни — а ведь жизнь воителя так или иначе сквозит подобными событиями — воспоминания захватывали её голову, и остаток бодрствования она боролась с ними, насильно глуша их вместе со своими эмоциями. Ни Гром, ни Неясыть, ни Клевер, ни большая часть соплеменников вокруг неё, просто не помнили или даже не застали смерть её первой ученицы, а по совместительству её первого горя и первого позора. Мальва была зла на себя, да и на всех вокруг. Ей не хотелось омрачать чужие головы своими переживаниями, но где-то глубоко внутри ей хотелось подтверждения: она тоже хорошая воительница, хорошая наставница и хорошая подруга. Хватаясь когтями за каждый момент, в который она могла бы найти хоть какой-то намек, подтверждающий это, пестрая все же быстро забывала эти кусочки доброты, упиваясь мыслями о воительском долге, патрулями и охоте. Это тоже не приносило ей удовлетворения, потому скоро она даже перестала следить за всем с должной добросовестностью, которую так тщательно прививала другим. Казалось, что в этом нет и доли смысла. Сделала что-то — уже молодец. Возможно, поэтому её так поражала Неясыть, которая с особой кропотливостью относилась к своим обязанностям. Сама Мальва тоже была такой когда-то.
Бросив взгляд на небо, проверяя, не вышли ли еще звезды, она медленно осмотрела поляну, которая заметно опустела с момента посвящения: усталость повалила кого-то с лап, котята перестали так громко шуметь, да и виновница всего шума, Синичка, куда-то скрылась. Сама грозовая сейчас с радостью скрылась куда-то в том числе. Но, отвлекшись на тело Грома, которого, казалось, в предсмертном состоянии занесли на главную поляну, кошка чуть не потеряла голову, забыв обо всем другом, в том числе о своем подопечном, о котором так переживала во время всего боя. Больше того, она даже не смогла ему помочь и там — в качестве спасительницы возникла непонятная белая одиночка. Да чего уж там, была бы та племенной, Мальва бы не так злилась. Прекрасная наставница! Все ведь позволяют своим ученикам быть спасенными какими-то бродягами?
В любом случае некий долг — семейный или воительский — все же заставил пеструю медленно шагать по лагерю в поисках своего братца, который любил уткнуться ей в плечо со своими проблемами. Было бы ей самой к кому приткнуться. Возможно, она и могла бы, вот только это пошатнуло бы её представление о себе и в своих глазах, и в чужих. Проявлять слабость ей было слишком уж тяжело, а переносить глубокие переживания еще сложнее. Она любила просто на что-то отвлечься, перекрыть свои проблемы другими занятиями и притвориться, что её ничего и никогда не тревожит. К ней же именно поэтому обращаются другие? Она никогда не повесит на соплеменников свои проблемы. Правда, выживать таким образом в течение многих лун оказалось слишком тяжело. Внезапно оказалось, что все те вещи, на которые Мальва закрывала глаза, никуда не уходят. Это ужасно раздражало.
— Клевер, — выдала воительница, чуть ли носом не ткнувшись в темный силуэт братца. Её голос почти одновременно прозвучал с его репликой, чуть не перебив. Сжав челюсть, она слабо кивнула, давая ученику продолжить, а после послушно пожала плечами и направилась следом. Всю эту молчаливую прогулку она впивалась медными глазами в его фигуру: проверяла, не хромает ли тот, выглядит ли Клевер как обычно. Но, очевидно, всё было не так. А она была не в настроении утешать других. Но, знаете, её долг. Да и сам подопечный очень плохо умел скрывать свои эмоции, и если те могли проскочить мимо чужих глаз, мимо Мальвы его перепады настроения не проскользнут никогда. Она шумно набрала побольше воздуха в грудь, словно эти мгновения затишья были её последней возможностью это сделать.
Когда угольный кот замер, Мальва неохотно потопталась передними лапами на месте, но всё же села, не решив приблизиться к нему вплотную. Тряхнув головой, она приподняла подбородок и выжидающе принялась смотреть на ученика.
— Можжевельник обработал твои раны. Для чего мне было тебя туда звать? — она прекрасно понимала, что Клевер имеет в виду, — Чтобы ты посмотрел как я сижу над сыном? И что бы мы делали? Молчали вместе?
Действительно, что бы они там делали? Вместе сокрушались по поводу того, как воительница позволила себе расколоться? К чему это видеть ученику? Не хотела она видеть в нем подобных слабостей. Продолжая слушать Клевера, голос которого постепенно начинал вскипать, Мальва неосознанно свела брови на переносице, а её подбородок опустился, лишая спокойного вида.
— Клевер, моя нужда в ком-то не подразумевает того, что я цепляюсь к другим котам как репейник, — она чуть наклонила голову, — Или ты хочешь, чтобы я повесилась тебе на шею, смотрела за каждым твоим движением, не позволяя тебе заниматься своими делами? Мне нужно, чтобы ты пребывал в здравии. Ты не нужен мне как птичка в когтях. А уж если мне и захочется с тобой поговорить, то я подойду к тебе и начну. М? — кошка кивнула головой на край тропинки, по которой они недавно шли, явно указывая на нынешнюю ситуацию. — Ты нужен мне как соплеменник и как крепкое плечо, на которое я смогу опереться. Ты не нужен мне как кот, сравнивающий себя с занозой во времена минутной слабости.
Начиная свои нравоучения, Мальва мысленно понимала, что ругает и саму себя в том числе. Она ведь ведет себя точно так же. Разве нет? Это было забавно. Но, кто знает, может ей удастся побороть эту черту в нем, выкоренить её, чтобы в своей дальнейшней жизни Клевер не терзался как раненная пташка от своих чувств.
— Ты сегодня пострадал, — негромко выдала она, даже не пытаясь поднять голос до уровня соплеменника, — Но когда ты станешь наставником и у тебя появится свой ученик, твои страдания никогда не будут преградой для чужого воспитания. Поэтому ты шлялся с Синичкой по лесу. Поэтому, выйдя от Можжевельника, я пошла к тебе. В конце концов, поэтому Гром, очнувшись, первым делом вспомнил о своем ученике, а не о своих ранах, — уши кошки прижимаются к затылку в попытке приглушить звонкий выкрик Клевера, а после Мальва хрипло выдыхает, позволяя паузе заполнить воздух между ними. Краем глаза заметив, как зеленые затуманенные влагой глаза блестят в слабом свете, Мальва отвела морду в сторону. Какая-то её часть завидовала. Впрочем, если другие могут так открыться и дать своим эмоциям слабину, может и ей можно? Хотя бы раз. Она подождала еще немного, позволяя коту успокоиться.
— Клевер, я не всегда могу успеть к кому-то, кому я нужна. Поверь мне, ты не первый, — подцепив высохшую и притоптанную множеством лап траву, воительница помяла её об остывшую землю, до последнего рассуждая, хочет ли она делиться своей историей, которую сам соплеменник, в силу своего возраста, не успел застать, — У меня и до этого были ученики. Мы часто охотились на границе. С тобой мы туда почти не ходим, знаешь почему?
Она подняла на него глаза. Пограничные патрули были данностью, однако за дичью кошка не ходила туда почти никогда.
— Я и так слежу за тобой достаточно. Поверь мне, никто не носится за своими учениками подобно мне. Это неправильно, но тяжело не следить за другими так пристально после того, как по собственной ошибке под лапы Чудища попадается кошка, за которую ты несешь ответственность перед всем племенем. Потому, прости меня, но я не хочу терять кого-то еще. Если бы я не понеслась на всех лапах к Можжевельнику и не узнала, что Гром жив, я бы корила себя до конца жизни. Сожалею, что тебе пришлось возиться с Синичкой по лесу за мхом, но я точно была уверена, что со своей раной ты не раскорячишься глубоко в лесу навстречу к Звёздам. Я тебя не оставила, просто я тебе доверяю.
Мальва еще какое-то время поковыряла кусок пожухлой травы, но вскоре вытянула затекшие лапы и встрепенулась. Удивительно, но стало легче.
— Так бывает, Клевер. Иногда теряю голову, потому что боюсь чужой смерти. Мне казалось, что ты справишься сам с собой. Или это не так и нам придется оставить тебя в палатке с Синичкой еще на несколько лун?
Отредактировано Мальва (2022-09-03 23:42:20)
