Новости

● Для удобства навигации на форуме создан "Путеводитель". Здесь вы можете самостоятельно найти ответы на все возникающие вопросы

● 🎂 14 июня нашему форуму исполнилось 13 лет! Поздравляем с этим событием всех участников и гостей 🥳


Рейтинг форума PG-13. Запрещено описание особо жестоких сцен, отсутствует откровенная эротическая составляющая.

Коты-воители. Отголоски прошлого

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Овраг

Сообщений 381 страница 390 из 393

1

ОВРАГ
Продолжение темы - не имеется


http://images.vfl.ru/ii/1539356981/d135ba0e/23764172_m.png


Если идти по траве вперед, наслаждаться пением луговых птиц, то можно наткнуться на небольшой овражек. По нему нетрудно спуститься вниз. Там довольно хорошее место для тренировок. Однако, если идти дальше, то уже не увидишь знакомых лугов - там территория одиночек.


В данной локации есть вход в туннели.❗ Вы можете найти его, если когда-либо уже пользовались этим выходом из туннеля, а также при наличии коллекционной награды "Туннели х1" и выше; либо при достижении "Прирожденный охотник" или "Юное дарование".
Бросьте кубик с 10 гранями.
Результат:
1-5 - идете направо, в туннельную локацию 102. Проход.
6-10 - идете налево, в туннельную локацию 104. Проход

0

381

►переход с главной поляны◄

Несмотря на то, что Лютик вышла из лагеря одной из первых, появившуюся неожиданно фору надолго сохранить ей не удалось — на коже медленно образовывалась испарина, Лютик размеренно и глубоко дышала, стараясь отвлечь собственный организм от боли, что растекалась от повреждённой лапы. Она безнадёжно отстала от остальных меньше, чем на половине пути, она уже чувствовала, как от слишком частого дыхания начинает кружиться голова, а тело потихоньку выбивается из сил, ибо бежевая ученица с завидным упорством, сжав челюсти до боли, скрипя белыми изогнутыми клыками друг об дружку, старалась не отставать, пока ей не стало слишком сложно координировать свои движения из-за головокружения.

Она останавливается и дышит тяжело, гадая, получится ли скинуть все симптомы на последствия принятия маковых семян у Дурмана в палатке. Лютик не знала, сколько длится снотворное действие мака и свято надеялась на то, что Фазан, Зайцелов и Зарянка — тоже. Лютик проводит судорожно пару раз языком по костлявой тонкой лапе, чувствует горький привкус трав, впитавшийся в короткую светлую шерсть и еле сдерживается, чтобы не начать отплёвываться. Кратко морщит переносицу и спешно выдвигается в путь, чтобы Фазан не начал раздражаться ещё сильнее от того, что она отстаёт. И чтобы Зайцелов не почуял неладное и не настоял на принудительном лечении Лютик. Фазан ей никогда этого не простит. Как и глупое предложение Лютик об этом совместной тренировке. Как там говорится? Сам себе яму вырыл? Лютик вздыхает и отмахивается от чувства отчаяния от безвыходности ситуации — в любом случае её сегодня ждёт выговор от Фазана, слушать которого было уже совсем невыносимо, он напоминал Лютик самого древнего и самого противного старейшину, что бухтит постоянно и на плохую, и на хорошую погоду — в жару ему печёт голову, а в дожди ломит кости, в снег холодно, а от солнца болят глаза. Снова Лютик обуревает то же самое раздражение, что одолело её на главной поляне, и она неумолимо двигается вперёд, хмуря брови, намереваясь поскорее уже закончить все обязательные дела на сегодня и просто уйти в одиночную охоту. Или, вероятнее всего, в палатку к старейшинам, менять подстилки или искать блох — а, может, и то и другое, — Фазан уж точно никуда её не отпустит.

Огромное желание отделаться побыстрее от всей этой экзекуции — а по-другому назвать у Лютик это дело почему-то не получалось —  породило гаденькое желание нагло и очевидно поддаться, даже не стараясь вникнуть в стратегию защиты и нападения, не выискивая никаких преимуществ и недочётов в тактике противника. Одна только мысль о шевелении мозгами, что находились сейчас в самой что ни на есть отвратительной кондиции, Лютик морщится незаметно и обвивает хвостом лапы, когда добирается, наконец, до кромки оврага.

+2

382

лагерь племени Ветра

В овраг они выдвигаются сразу, как только Зарянка завтракает. Зайцелов может сказать без труда, что Фазан не слишком доволен заминкой, но предупреждает любые словесные недовольства направленным в его сторону взглядом — молчаливым и твердым, с прохладцей, и демонстративно не сдвигается с места, пока его ученица не заканчивает торопливую трапезу.

Реакция юницы на слова о ней черного воителя для наставника не осталась секретом, пусть пока что он списывает это свое наблюдение на некоторую, доставшуюся ей от природы, ранимость Зарянки; тем не менее, давать ее в обиду (даже вызванную конструктивными замечаниями) он не намерен никоим образом, а потому в дальнейшем отвлекает внимание Фазана более чем праздным и светским обсуждением предстоящей тренировки — благо, им есть, что обговорить, начиная от места, куда они тронутся. Помимо прочего, поглядывает на Лютик — вторая ученица выглядит уж очень не-воодушевленно, что взывает в Зайцелове к вопросам и легкому беспокойству, но он делает ставку на то, что Фазан лучше знает свою воспитанницу, да и не ему лезть в чужой процесс обучения после того, как сам одернул соплеменника за такое же — это было бы с его стороны лицемерно.

С ней все в порядке?  Она какая-то... другая, — очень кстати вопрошает Зарянка, нагоняя его уже на выходе из лагеря племени, и все, чем Зайцелов отвечает — это неопределенное пожатие плечами. Потом говорит, вскользь зацепив глазами глаза ученицы:

Думаю, этот вопрос лучше бы задать Фазану.

Но никто из них этого не делает.

После похождений в туннелях, не закончившимися ничем для Зайцелова хорошим, солнечный свет воспринимается им ярче и безопаснее; просторы небесного купола все еще навевают тревогу, но ее притупляет то, что в этот раз он в поле совсем не один — и, в отличие от темного подземелья, здесь он сможет увидеть опасность до того, как она вцепится в него своими смертоносными когтями. Воитель делает жадный вдох сладковатой утренней свежести, пока впереди маячат Фазан и Лютик — последняя, впрочем, быстро оказывается где-то в хвосте, подозрительно припадая на лапу, что вновь царапает Зайцелова изнутри живота, и почему он уточняет, стоит им прибыть на планируемое место:

Лютик, ты уверена, что ты в состоянии тренироваться? — а хвост его вопросительно изгибается, в то время как фразой этой он полностью игнорирует фазаново первоначальное суждение о состоянии ученицы. Зарянку, показывай она признаки хоть легкого недомогания, Зайцелов бы уже давным-давно отправил на принудительный отдых — по себе потому что знает, что обучение в таком состоянии превращается в бесполезную трату времени и оставшихся сил, однако Лютик не его ученица, и, помимо этого факта, свернуть кампанию прямо сейчас ему не дает уверенность в, собственно, Дурмане. Не выпустил бы он оруженосца, очевидно не способного к выполнению племенных обязанностей, правильно ведь?

+3

383

главная поляна племени ветра →

Даже вопреки заведомо плохому настрою и упадку сил Фазан чувствует слабое облегчение, когда они покидают лагерь, следуя в сторону оврага. Прогулки по родным территориям, привычные размеренные разговоры, наметки планов действия и прочая будничная рутина действует на него в некоторой степени успокаивающе: воитель даже воздерживается от колкого ответа на упрек Зайцелова, вставшего на защиту своей ученицы. Невольно мелькает мысль, что Лютик, должно быть, была бы счастлива, вступайся он за нее так же по случаю и без. Впрочем, быть чьим бы то ни было рыцарем он никогда не пытался, не хотел начинать и теперь. Да и к чему эта чепуха, раз взаимоотношения у них исключительно партнерские?

Он прекрасно помнил свое обучение (пусть иногда казалось, что лучше бы забыть, отпустить, смотреть только вперед без оглядки). Его наставник, пожалуй, не был излишне суров с ним: зато Марево был даже тогда, когда в том не было необходимости. Это покорежило, фактически сломало их и без того нездоровые семейные узы, сделав Фазана тем, кем он является теперь. Если даже отец так изменился, движимый стремлением натренировать сына и сделать его идеальным воителем, то что уж говорить о нем самом и Лютик, абсолютно чужих друг другу.

Фазан скашивает взгляд на Зайцелова и Зарянку неоднократно, мягко ступая, следуя привычными путями, что исхожены бесчисленное множество раз лапами соплеменников: нынешних и тех, кто давным-давно канул в лету. Иссиня-черный не понимает их отношения, он не чувствует их: эта воительская мягкость, чуждая ему, его забота о Зарянке, почти родственная, семейная. И то, как благодарно и тепло ученица смотрит в ответ: как будто Зайцелов не учитель, не инструмент, способствующий ее росту и взрослению в намеченном векторе, но старший брат, на которого можно положиться совсем не так, как полагаешься на любого соплеменника. Зарянка видит в нем опору и поддержку, не иначе, точно они связаны узами более крепкими, чем те, что Фазану когда-либо были доступны.

«Вздор», - внутренне усмехается воитель, на мгновение сбиваясь с монотонного ритма ходьбы. Он упорно игнорирует шепот зависти в своей голове, смотрит раздраженно на Лютик в попытке подпитаться уверенным негативом на смену еще более гнусным чувствам, но вместо этого получает дозу оглушающего непонимания. Лютик действительно выглядит иначе, как успела заметить Зарянка, и неправильность, неестественность поведения ученицы-катастрофы.. напрягает? В Лютик точно не осталось ничего привычно живого, и теперь, плетясь за своим наставником, она выглядит лишь тенью себя обычной: неугомонной и раздражающей кошки, которая сметает в кучу все мысли в твоей голове, превращая их в кашу, и вызывает море, огромное море противоречивых эмоций. Негативных преимущественно, но все же ярких и настоящих.

- Ты где вообще? – неопределенно спрашивает Фазан, твердо смотря на Лютик и пытаясь звучать как можно более небрежно. В груди, однако, зарождается странное волнение, почти беспокойство: за ученицу, что парадоксально, а не за возможный позорный для него исход тренировки по причине ее большей чем всегда рассеянности. Воитель упорно игнорирует это ощущение, справедливо оправдывая его странным беспокойством, с которым проснулся. Оно не прошло и теперь, оно кусается неприятным страхом, гадким трепетом нервозности. – Спустись, пожалуйста, с небес на землю. Попробуй сосредоточиться на тренировке, иначе, сама понимаешь, мы оба не останемся довольны ее итогами.

Он, обернувшись, бросает беглый взгляд на Зайцелова: тот наверняка внимательно слушает, анализирует, делает выводы. Дает оценку его личностным качествам и навыкам воспитания. Фазан никогда не питал к Зайцелову стойких негативных чувств, но сейчас он искренне мечтает, чтобы тот просто исчез: слишком много всего и на сердце, и в голове, до тупой боли в висках много. Еще и разговор с Маревом накануне, ошарашивший и напугавший осознаниями, отторгнутыми, впрочем, тем же вечером, добавляет жара пылающему в душе пожарищу.

«Ты слишком много думаешь», - с нотой горечи иссиня-черный мысленно обращается к себе. Действительно: какую-то глупость он за столь короткое время раскрутил до почти оформившейся проблемы, настолько досаждающей, что даже приятный эффект прогулки и рутины сходит на нет. Спасением становится то, что овраг вырисовывается в поле их зрения: они прибыли на местро, так что теперь нет времени для внутренних монологов и пустых раздумий. Время приступать к тренировке.

- Лютик, ты уверена, что ты в состоянии тренироваться? - в очередной раз интересуется Зайцелов, хотя, как показалось самому Фазану, эта тема была закрыта еще до того момента, как они покинули лагерь. И все-таки вопрос неприятно царапает что-то внутри: не проигнорировав на сей раз неприятное ощущение, Фазан, невольно копируя позу соплеменника, вопросительно смотрит на свою ученицу, с чуть меньшим нажимом, чем обычно, вторя чужому вопросу:

- Действительно, Лютик. Ты уверена в себе?

+3

384

Зарянка шла бок о бок с Зайцеловом, стараясь держаться максимально далеко от Фазана. Очень не хотелось тревожить собою, быть маячащим пятном перед наставником Лютик. Тем не менее, ученица улыбалась грустно себе в усы, понимая, что, прежде всех обид, она его любит. Любит странною любовью, всепоглощающей симпатией. Чувствуя лишь светлые эмоции к коту, ученица легко забывала уже сейчас ту глушащую щемящую боль, которую испытала от его недавних слов. Та моральная пощёчина уже почти забылась, а на ее месте снова распустился цветок наивной привязанности и любви. Тем не менее, кошка все ещё не решалась посмотреть на черного воина, а в животе неприятным камнем переваливалась дичь. Большая тревожность, с детства беспокоящую кошку, не обошла и сейчас стороной - лапы потерянно дрожали, как бы сильно Зарянка ни держалась за реальность.

Вопрос, адресованный Зайцелову, остался без устроившего её ответа. Лютик выглядела и правда плохо: она прихрамывала, а потом и вовсе отстала от отряда. Но никто ее не стал ждать: только лишь Зарянка пару раз непонимающе обернулась, но сделала вид, что все в порядке. Не хотелось проявлять сочувствие к Лютик, да и это казалось невозможным - как это помогать и переживать за соперницу? Скорее зайцы полетят, чем Зарянка поможет в чем-то Лютик. Старшая ученица лишь прибавила шагу, когда голову заполнил рой мыслей о возможной жалости к младшей.

"Нет уж! Соперницы. Нечего забирать внимание Фазана у меня! Мне лишь на лапу то, что ей совсем плохо."

Мысли о возможной лёгкой победе приободрили Зарянку. Важно было просто не упасть в грязь мордой, а остальное не так уж и важно. Зарянка перевела смущённый взгляд на черного кота. Вряд ли он просто так повёл хромающую ученицу на боевую тренировку — наверное, хочет что—то увидеть такое, что в обычной жизни ученица Зайцелова не демонстрирует. Интересно, что же это? Полосатая улыбнулась себе в усы, опуская взгляд. Не верилось, что Фазан готов был пожертвовать своей ученицей ради нее, ради победы Зарянки… его будущей пары. Пятнистая быстро заморгала и смутилась еще раз — казалось, каждая мысль добивала до ещё большего смущения, что даже сводило лапы от возбуждения и нетерпения.

Наконец небольшой отряд дошёл до тренировочного оврага. Это было, можно сказать, небольшое углубление земли, в котором уже совсем едва—едва росла трава из—за различных тренировок котов племени Ветра. Взглянешь вдаль, в иную сторону от лагеря — там уже территория одиночек, туда нельзя. Зарянка точно это знала, а потому уже почти незаинтересованно повернула голову к отряду. Только хвост нетерпеливо дергался в предвкушении сражения, в котором была большая уверенность. Лютик наконец нагнала отряд. Вид ее был усталый и убитый… Под глазами, казалось, просели синяки... Зарянка склонила голову набок, не представляя, каким это образом Лютик будет сражаться. Или может сообщит о решении не сражаться прямо сейчас?

Зарянка спускает в овраг, оборачиваясь на Лютик. Во взгляде старшей блестит нерешительность — начинать или нет?

Ты где вообще? — грубо вопрошает Фазан почти отчитывающим тоном. Зарянка нерешительно стала вылизываться, чтобы скрыть злорадство на морде.

Лютик, ты уверена, что ты в состоянии тренироваться? — спрашивает и Зайцелов, вызывая в Зарянке небывалую ревность. У полосатой сменился взгляд на напряженный, сосредоточенный. Вот—вот, услышит команду и бросится, не иначе.

Действительно, Лютик. Ты уверена в себе? — дополнительно интересуется Фазан, давая словно бы понять, что нет шага назад. Зарянка встаёт напротив Лютик, понимая, что та не отступится и ей, в принципе, не даст Фазан.

«Ей не повезло обучаться у такого красивого кота, как Фазан. Я бы, конечно, с ним бы совладала, но ей это просто не дано… бедная. Скорее зайцы полетят, чем они найдут взаимопонимание. Эх, если бы я могла только помочь Фазану не раздражаться… Но Лютик ведь не денешь никуда»

Начинаем? — неуверенно интересуется Зарянка, поворачивая голову к наставникам.

+3

385

Лютик спускается в овраг, шипит зло и свирепо от боли в лапе, раздувает ноздри и напрягает все мышцы тела, чтобы облегчить дискомфорт. Напряжение в натянутых мышцах помогает, бежевая кошка напрягает мышцы пресса и спины и распрямляется, чувствуя под лапами мягких песчаный настил тренировочного оврага.

Лютик хмурит взгляд — сводит брови на переносице, сжимает челюсти до боли в бесполезной черепной коробке и предпочитает не реагировать никак на вопросы, вызывающие горячую и неожиданную волну злости, нутро будто бы переполняется кислотой и Лютик почему-то очень хочется выплеснуть её на перешептывающихся Зарянку и Зайцелова. И, конечно же, на главную занозу под хвостом, доставляющую Лютик лишь боль и унижение.

Угу, — Лютик отзывается на последнюю реплику Фазана, пропуская в свой бесцветный тон толику скептицизма, оборачивая всю фразу в яд, и она точно уверена в том, что Фазан поймёт, по какой причине в голосе Лютик вдруг просыпается злорадно-критические интонации. Она глядит короткое мгновение пасмурным светлым взглядом прямо Фазану в глаза, впервые, наверное, за прошедшую луну, во взгляде плещется жестокость, в голове насмешливо проносится дурацкий вопрос: действительно, Лютик, ты уверена в себе? О, конечно, дорогой, ведь Лютик черпает уверенность из яда и критики, которыми ты пичкаешь её, сопровождая ими каждое действие маленького оруженосца. Лютик обнажает клыки в улыбке — она делала так всегда, искренне весело, только вот все мимические мышцы Лютик будто одеревенели, улыбка натяжная, фальшивая, лишь бы отстали. Лютик дёргает ухом и переводит взгляд с вороного наставника, переставая скалить острозубую улыбку, сжимает чёрные губы в тонкую полоску, чувствуя, как сводит скулы от противного спектакля Фазана, не слишком умело, но вполне правдоподобно делающего вид, что ему не наплевать. Из Лютик тоже плохой актёр — она не поддаётся и не скачет с восторгом от неискренней тревоги за её здоровье и пренебрежительно отмахивается от всех слов Фазана. Лишь бы поскорее закончить весь этот фарс и уйти отсюда. Лютик уже чувствовала горький вкус поражения на устах, подозрительно отдающего металлом — она ухмыляется снова, со злорадным удовлетворением понимая, что выставит Фазана ничтожеством. Тем не менее, она отбрасывает гадкую мысль о том, чтобы поддаться, ведь она проиграла уже тогда, на главной поляне, когда сорвала с языка это дурацкое и неразумное предложение. Ей абсолютно не приходило в голову, каким образом она будет драться с подвывихнутой лапой, за что и поплатится, — в состоянии,нет. Но кого это волнует — Фазан спрашивает для галочки, ни в каком из исходов Лютик не погладят по голове, поэтому Лютик просто выбирает меньшее из зол.

На морде у Зарянки ярчайшим образом написана неуверенность и Лютик неожиданно копирует в точности излюбленный жест Фазана — приподнимает тонко бровь вопросительно. Снова поджимает губы и хмурится, пока неуверенный вопрос повисает в воздухе. Лютик чувствует как рвётся последняя струна её терпения и предупредительно зло рычит, чтобы соперница обратила своё внимание на максимально взвинченную Лютик. Ученица Фазана морщит тёмную переносицу и хмурит взгляд, делая быстрый низкий выпад, впрочем, безуспешно — она шипит от боли и замечает пёструю шерсть Зарянки, что с лёгкостью увернулась от лёгкой лютиковой атаки. Лютик чувствует на своих хрупких плечах хватку Зарянки и с мрачным удовлетворением отмечает, что не успела увернуться от атаки пёстрой ученицы.

+3

386

Угу, — нехарактерно угрюмо отзывается Лютик, заставляя Зайцелова дернуть бровью, — в состоянии.

Зайцелов бросает мрачный взгляд на Фазана поверх ее серых ушей, но озвучивает лишь только:

Хорошо, — и ощущает почему-то уж очень отчетливо, что о согласии на эту тренировку ему еще предстоит пожалеть.

Они с Фазаном отходят в сторонку, давая девочкам достаточный простор для их боя; усаживаясь с краю оврага, устремляют оба взгляда на учениц, вставших напротив друг друга. Лютик выглядит мрачно-решительной, что странно контрастирует с тем, какой Зайцелов привык ее видеть — на мгновение ему даже кажется, что он видит в ней отголосок Фазана, и он не уверен, что это зрелище ему хоть сколько-то нравится — а вот Зарянка в отличие от младшей соплеменницы явно мнется. Поворачивается, роняя вопрос:

Начинаем?

Зайцелов дает ей отмашку кивком и увивает хвостом вокруг лап, приготовившись наблюдать. Мышцы в его теле напряжены без причины, словно бы он готовится в любой момент подорваться и свернуть все происходящее, хотя весомой причины у него на это вроде быть нет. И, тем не менее, сидя в лисьих хвостах от тренировочного поля, Зайцелов ощущает себя готовым к прыжку кроликом.

(Нет, не зайцем, а именно кроликом. Непрошеная мысль о Тучегоне мелькает у него в голове, но воитель упрямо ее отгоняет — только этого сейчас не хватало.)

О том, что силы у юниц не равны, ему становится понятно еще до первой атаки Лютик — и дело, как чувствует Зайцелов, вовсе не в разрыве в две луны между их обучением. Фазанова ученица, несмотря на проявленную ею инициативность, не поспевает за ловкой Зарянкой, успешно увернувшейся от броска, нацеленного ей на передние лапы; воитель чувствует краткую вспышку гордости, чуть омраченную никак не проходящим зудящим беспокойством, поселившимся у него в груди. Кончик хвоста нервно дергается, когда старшая из учениц приземляется младшей на плечи — Зайцелов чувствует пружину где-то у себя между плеч, но Лютик лишь только шипит вслух, что он предпочитает списать на досаду о провалившемся приеме, а не на возможную боль.

"Надеюсь, Зарянка окажется достаточно умна, чтобы быть осторожной," — думается ему между делом, а в затылке вторит в тот же миг, обжигая нервы:

"Если ты хотел, чтобы она была осторожна, стоило ей об этом сказать."

Как бы то ни было — они дальше следят за боем.

Лютик безуспешно пытается перекатиться, чтобы сбросить с себя Зарянку, но и это ей не удается; в следующее мгновение он узнает прием, которому около луны назад научил свою ученицу, и с этого момента бой становится похож на избиение беспомощного котенка, а совесть Зайцелова не может это более выносить.

Стоп! — оглашает он над оврагом, поднимаясь на лапы; почти подпрыгивая.

+3

387

--------> Главная поляна племени Ветра

Крапинка следует а за ними на почтительном расстоянии - достаточном, чтобы даже огромные уши Зайцелова не услышали её шагов, но так, чтобы не выпускать соплеменников из виду. Пару раз по пути она спотыкается, больно задев немеющей лапой камушки и коряги, и ей уже хотелось бы плюнуть на свою затею и вернуться обратно в лагерь, но, глядя на уверенно шагающую Лютик, она все-таки заставляет себя идти дальше.

О том, насколько будет беспокоиться Кожан и насколько будет зол Дурман, она уже даже не думает, даже наоборот - это лишь часть её великолепного плана. Спрятавшись в траве на противоположной от отряда стороне, она начала готовиться к своему - несомненно, блистательному, - появлению.

Перебросившись парой слов, наставники с учениками расходятся, и начинается тренировочный бой, в котором оба обруженосца сражаются определенно яростнее, чем того требует обучение. Лютик выдерживает недолго, вскоре падая под напором Зарянки, которая совершает выпад за выпадом, не давая палевой ученице ни секунды передышки.

— Стоп! —  не выдерживает Зайцелов.

— Стойте! — кричит она одновременно с ним, выскакивая из кустов золотарника, и хор голосов звучит так к р у т о. Крапинке даже не секунду кажется, что она не здесь, а в одном из своих снов - любимых, тех самых, где она одной лапой раскидывает по веткам десятки вражеских воинов!

Кубарем она скатывается в овраг, приземляясь почти что между Зарянкой и Лютик, на секунду прекратившими свою схватку. — Ха! — лапа снова болит, но ударять лицом в грязь сейчас - последнее дело, так что Крапинка делает глубокий вдох и, нахально глядя прямо в глаза Фазану, стоящему над ними, выпаливает:

— Может, Лютик будет сражаться с кем-то на равных?указывает она на собственную укушенную лапу и с ободряющей улыбкой оборачивается на саму ученицу.

"Цап подери, как же, наверное, к р у т о это смотрится"

И сейчас - несмотря на то, что за ней никто не шёл, она почему-то была уверена, что сейчас, как во всех сказках и историях, точно явится всклокоченный Кожан или Дурман, и её похвалят за такую крутую идею, и Лютик будет вместе с ней отдыхать в палатке целителя, и пусть тогда этот вредный Фазан подавится собственной шерстью от возмущения!

Отредактировано Крапинка (2021-06-10 21:59:39)

+3

388

Зарянке явно не терпится начать: Фазану почти смешно с того, как отчаянно она хватается за их с Зайцеловом внимание, пытаясь удерживать позиции старшей и опытной, но в то же время по-глупому смущаясь и убивая собственные старания неуверенностью голоса. Впрочем, именно Зарянка дает толчок к началу схватки после того, как Лютик оповещает, что она в состоянии сражаться (и любой из них понимает, что едва ли это правда). Черный воитель встречается глазами с Зайцеловом, но старается игнорировать, что соплеменник мрачнее тучи; они оба отходят в сторону, освобождая место для учениц.

- Удачи, - почти бесшумно, одними губами Фазан произносит краткое пожелание для Лютик, и в этот момент она смотрит на него прямо и уверенно, совершенно нетипично-осмысленно да злобно, и ощущается это внезапным морозом по коже.

Ее взгляд крепко отпечатывается где-то глубоко, за краем бескрайней черноты фазаньих зрачков; ложится поверх так некстати перемешавшихся в панике чувств тяжестью, ложится пеплом и привкусом соленой горечи, предрешенностью и все той же поганой ничтожной тревогой, абсурдным беспокойством, которое не отпускает, не отпускает, не отпускает...

Фазан выдыхает так, точно вечность держал кислород в легких, и закрывает глаза: с нажимом, с силой, пытаясь на мелкие физические действия разобрать смутный ком в груди, сотканный из хаоса непрошенных слабостей и, что сильнее прочего доводит до трясучки, из терпкой злобы и агрессии: вполовину само-, вполовину - направленной на окружающих. Воитель ловит себя на мысли, что впервые за долгое время ему хочется вычистить нутро жестко и радикально: так, чтобы это было больно, чтобы косило лихорадочным жаром, крутило живот и ломало ребра в попытке перекроить, отстроить заново его прекрасное, натренированное и не сбоящее, но ужасающе пустое тело.

Лютик в нем что-то меняет совершенно случайно: Фазан редко реагирует остро на чужие выразительные взгляды (хотя, стоит признаться, так на него прежде и не смотрели). Обычно ему нет дела до чужих обид, и то понятно: племя пусть и является его племенем, но соплеменники от того не становятся семьей. Все те, кого он мимолетно задевал, и те, кто тщетно пытался задеть его, просто не имели никакого значения: они появлялись и исчезали, разбавляя рутинную суету каплей сладкого яда. Но нелепая, несмышленая Лютик не была чужой. Она вошла в его жизнь и нарушила привычный порядок вещей своим существованием: не потому, что была особенной, а потому, что просто была. Постоянно. Превратившись в привычку, в регулярность, в его личную обязанность, - и с этим приходится считаться.

Фазан упускает совершенно момент, когда начинает чувствовать что-то по отношению к Лютик – не хроническое раздражение, не зуд в лапах от желания отвесить оплеуху, но больную, иррациональную привязанность. Вовсе не ту, о которой мечтаешь; не ту, на которую соглашаешься от всего сердца, скрепляя потребностью в живой душе рядом магию уз. Его привязанность – злобная, ядовитая, неправильная, совершенно больная. Постыдная. Потому что, сколь бы сильна ни была уверенность Фазана в собственных силах, сколь надменно он бы ни смотрел на окружающих, превозносясь от великой гордыни, его все равно никогда не отпускала и не отпустит самая обыкновенная, самая низменная потребность, от которой он мечтал бы никогда не страдать. Тайное нелепое желание, отчаянное стремление сердца не быть одиноким.

Иссиня-черному хочется ненавидеть Лютик чистой ненавистью: ведь, в конце концов, почему именно она? После прошлых потерь, после того как мать предала его (или он ее предал, замкнувшись и очерствев? упорно не хочется приписывать себе еще и этот грешок), после поломавшего в нем все, что только можно, отца, он ведь должен получить свою дозу положительно большего, разве нет? Разве не должна жизнь по всем своим законам равновесия послать ему кого-то, кто лекарством ляжет на воспаленные раны, а не обожжет гортань вкусом разочарования и раздражения? Это не должна быть Лютик, он заслужил что-то большее, кого-то большего; он не может сгореть здесь и сейчас от желания стать для нее не проклятием, но кем-то вроде Зайцелова.

А ученица смотрит на него свинцовым взглядом, улыбчиво скалится, она видит его, хотя, казалось бы, является последней из тех, кого Фазан бы заподозрил в способности увидеть. Она не верит ни единой ноте беспокойства в его певучем голосе, она чует ложь даже там, где ее впервые практически нет, и делает к Зарянке шаг с таким безразличием, на которое невыносимо смотреть. Затем поднимает бровь, видя неуверенность оппонента – и это выглядит так по-фазаньи, так неправильно на ее юной нелепой морде, что становится еще страшнее, чем прежде. Фазан уже не ждет и не надеется, он практически не думает о том, какой след это сражение наложит на его репутацию: он лишь внимательно смотрит, ловя каждое движение ученицы. Его ученицы – впервые он это действительно осознает.

Лютик атакует первая: больная лапа подводит ее, тело не слушается на полную, а Зарянка несколько крупнее и опытнее, и это играет ей на лапу. Ученица Зайцелова уходит от атаки, чтобы спустя мгновение напасть в ответ: Лютик точно и не пытается увернуться, позволяя пестрой кошке ее обойти, победить, втоптать в грязь. Фазан внимательно смотрит, не в силах оторваться от этого театрального зрелища: его ученица точно разыгрывает сцену специально для него, отринув свое легкомыслие и бестолковость.

Она топит не себя – его.

Фазану бы злиться, крепко сжав зубы. Ему бы продумывать, как он в красках отчитает Лютик за гнусное представление, но вместо этого в голове всплывает минувший вечер, патруль с Маревом, его собственный срыв и слова, в обвинительном своем тоне таившие и признание: «Посмотри, что ты со мной сделал». Теперь Фазан остекленевшими глазами смотрит на собственную ученицу, чует в ней изменения, чует жестокость и отчаяние, чует всё то же «посмотри, что ты со мной сделал», - и хочет бежать, бежать и прятаться, спасаться от театральщины, от чужого неминуемого укора, от посвященного ему проигрыша Лютик, от себя, в конце-то концов.

Конечно же он остается на месте, пусть и с нескрываемым ужасом, исказившим морду: надеется, что Зайцелов не сможет прочесть его правильно. Пусть думает, что это отблески гневного стыда, горделивого страха опозориться в роли наставника, - что угодно на самом деле; только пусть не видит, что его косит резкое осознание, что в наставничестве он стал копией Марева: ядовитой змеей, кусающей и душащей, отравляющей даже такие светлые беспечные сердца, как лютиково.

«Когда все закончится, я поговорю с ней, - решает воитель, наблюдая за тем, как Лютик, не сворачивая с намеченного пути, идет к своему проигрышу, - и мы разберемся. Обязательно. Прямо после тренировки… нет, лучше вечером, после ужина, когда оба успокоимся. Торопиться некуда».

— Стоп! - звучный, уверенный голос Зайцелова выдергивает его из мыслей. К голосу соплеменника примешивается голос Крапинки, появившейся невесть откуда и вставшей между своими соседками по палатке: Фазан отвечает холодным и равнодушным взглядом, когда ученица дерзко, с вызовом смотрит на него. За эту вольность хочется отвесить ей подзатыльник, но несколько рассеянный из-за смятения чувств и тревожных размышлений воин лишь вопрошает:

- Ты, Крапинка, возомнила себя великой шпионкой? - он натягивает на морду едва не слетевшую маску и пускает дозу раздражения в кровь. - Что ты вообще здесь забыла? Тебя никто не приглашал, насколько мне известно, - Фазан подходит еще ближе и окидывает Крапинку оценивающим взглядом, когда та указывает на свою поврежденную лапу. Ни за что на свете он не принял бы предложение какой-то малявки, так нагло и безрассудно себя ведущей; но он видит Лютик, что мрачнее тучи, он знает, что Зарянка сильнее и из желания выделиться не станет жалеть соперницу ни секунды, и это заставляет задуматься. С самого начала он понимал, чем все закончится: ему, пожалуй, хотелось преподать урок своей ученице, поумерить ее пыл, выбить дурь из головы. Но Лютик выглядит так жалко и убито, что, кажется, выбивать из нее уже нечего. Да и размышления последних нескольких минут не дают Фазану оставаться монстром; посему он задумчиво тянет: - Не хочется признавать, но в словах Крапинки есть капля здравого смысла. Вполне вероятно, что Лютик переоценила свои возможности, - воитель знает, что у Лютик не было выбора: под давящим взглядом наставника она не могла отказаться даже от столь безрассудной затеи. Но признавать собственные ошибки вслух Фазан не намерен. Он поворачивается к Лютик, смягчая взгляд в сравнении с тем, как смотрел на Крапинку. - Что скажешь? Тебе хватит сил на новое состязание, теперь уже с Крапинкой? Как сильно тебя беспокоит лапа? - черный воитель слегка приподнимает уголки губ: он знает, насколько нетипично звучит, интересуясь самочувствием Лютик и ее мнением в принципе. Любопытно, что думает Зайцелов на этот счет; смешно представить, как зла сейчас Зарянка, которая, выполнив безукоризненную атаку, так и не получила свою похвалу, прерванная командой Зайцелова да появлением Крапинки и вынужденная теперь наблюдать, как троица трясется над Лютик и ее несчастной лапой.

Фазану хочется засмеяться с того, насколько все идет не по плану, начиная с происходящего в овраге и заканчивая тем, что творится в его душе. Он не желает, по правде говоря, продолжать тренировку в принципе, но оставляет в кои-то веки право принять сие решение Зайцелову и собственно Лютик.

+4

389

Лапы Зарянки крепко стояли на земле. Казалось, ничто её не собьёт, не сдвинет с места. Ни ветер, ни буря, ни хромающая Лютик. Ученица Зайцелова в напряженном волнении в последний взгляд посмотрела на наставников, прежде чем приняла на себя первый удар. Лютик попыталась, как поняла Зарянка, провести низкую прямую атаку по лапам противницы, но это не увенчалось успехом, потому что полосатая уже отпрыгнула в сторону. Зная прекрасно, что у Лютик больная лапа, желтоглазая воспользовалась слабостью ученицы, решив прыгнуть на плечи, чтобы та упала. Данное действие увенчалось успехом, но Зарянка уже не даже не улыбнулась — настолько она была сосредоточена. Раньше, в детстве, она каждое событие воспринимала со счастливым возгласом. Сейчас этого не было — остались лишь холод и решимость. Сосредоточенность на бое была настолько сильной, что Зарянка даже забыла о своём любимом Фазане. Бросившись вперёд на Лютик, дав перед этим ей отмашку, Зарянка вновь одержала победу, и, когда ученица вновь уже замахнулась лапой, она услышала:

Стоп! — крикнул Зайцелов. Его ученица нахмурила брови и отошла от Лютик на широкий шаг, даже не думая ту спросить о том, как она. О нет. Только сейчас полосатая понимала, как сильно она ненавидит Лютик. Как сильно ей хочется врезать когтистой лапой по щеке, изуродовать… Просто потому, что Фазану приходится с ней нянчиться, сидеть, терпеть её. Откуда только эти мысли? Ученица вздохнула, отпуская гнев.

«Вот бы сходить к Звёздной Сойке и попросить поменять наставников… Со мной ему явно будет лучше.»

Стойте! — кричит Крапинка откуда—то сверху. Зарянка недоуменно склонила голову набок, не понимая, откуда, Звёздные Предки, тут взялась раненая Крапинка с больной лапой. Кубарем сестра скатывается в овраг, и, о предки, они ведь уже не дети, чтобы так безбашенно вести себя, но тем не менее, Зарянка улыбается пёстрой кошке, сдерживаясь себя, чтобы не тыкнуться ей носом в бок. Рой мыслей в голове не успокаивается даже после мгновенья: откуда тут Крапинка, зачем она здесь? Зачем хочет расстроить тренировку? Как лапа?

Может, Лютик будет сражаться с кем-то на равных? — вопрошает сестра, излучая такой яркий свет из себя, что невозможно не улыбнуться вместе с ней. Но Зарянка сдерживается, когда переводит взгляд на удивлённых котов. Фазан уже начал говорить. Холодно и едко. В его духе, но, чего, собственно, они ожидали? Зарянка чуть вышла вперёд, пытаясь невольно защитить Крапинку от грубых слов Фазана.

Как твоя лапа? — тихо шепчет Зарянка, переглядываясь наконец с Крапинкой. Состояние сестры волновало, заставляло переживать и беспокоиться. Прошло, пусть уже несколько дней, но нельзя же было одной так бездумно скакать по территории просто потому, что состояние чуть—чуть получше?!

Ты, Крапинка, возомнила себя великой шпионкой?  Что ты вообще здесь забыла? Тебя никто не приглашал, насколько мне известно, — Зарянка медленно кивает ему, Фазану, поддакивая. Но кот проходит мимо, вглядываясь в укушенную некогда змей лапу Крапинки. Ни от кого, должно быть, не укрылось, как убито и злобно сейчас полосатая зыркнула на Лютик и Крапинку, что забирали всё внимание себе. — Не хочется признавать, но в словах Крапинки есть капля здравого смысла. Вполне вероятно, что Лютик переоценила свои возможности, — объяснил Фазан, а потом спросил Лютик о самочувствии. Зарянка тихонько вздохнула, чувствуя в себе дикую эмоцию гнева на тех, кому черный кот уделял больше внимания, чем ей. Это было невыносимо. Хотелось одновременно рыдать и смеяться, рыдать и сражаться. Биться головой о ближайшее дерево, кататься по земле и сходить с ума. Хотелось просто визжать от беспомощности.

Если все согласны, — вдруг начала она, смотря куда—то в сторону, а потом на Зайцелова, ведь это он её наставник. В нем ее поддержка. Сила. — Я могу сражаться против двоих. Мне не сложно… — пробурчала она, переводя взгляд на Фазана, в его голубые глаза. Красивые, как и всегда. Но кошка уже не млела под ними, нет. Она просто силилась доказать ему и всем—всем, что достойна его. Достойна сражаться бок о бок с любимым, достойна быть рядом всегда и везде. Доказать самой себе в конце концов, что все это — не зря и что оно в её силах. Она победит, перешагнет и сестру, и Лютик. Всех, кого потребуется. Всех и вся. И так будет всегда.

+2

390

[indent=1,0] Лютик вдавливают в песочный покров оврага, чужие когти впиваются в шкуру и ученица слабо морщится от боли, упираясь лапами в землю, силясь сбросить Зарянку со своих тонких плеч. Не получалось — разница в габаритах и опыте не позволяла Лютик даже просто защититься, не говоря уже о том, как сильно мешала уклонению травмированная лапа. Зарянка ослабляет хватку, видимо, для того, чтобы снова нанести свой удар, Лютик пытается в ответ боднуть её головой в подбородок, озлобленно рыча.

[indent=1,0] — Стоп! — в унисон с зычным криком Зайцелова звучит тонкое в сравнении со взрослым воителем "стойте!" Крапинки. Лютик, застывшая в неком подобии боевой стойки, которая была значительно ниже обычной (из-за больной лапы припадать на землю очень неудобно), послушно останавливается. Она медленно садится, принимая более удобное положение, выпрямляет спину и глядит сначала на Зайцелова, а потом и на Крапинку, каким-то образом оказавшуюся здесь. Хмурит брови, но приветственно машет ей хвостом, наблюдая за тем, как на широкий шаг отходит от неё Зарянка. Сохраняет молчание, вопросительно выгибает бровь, выражая общую озадаченность неожиданным появлением Крапинки.

[indent=1,0] — Может, Лютик будет сражаться с кем-то на равных? — Лютик не удерживается и хмыкает себе под нос мрачно, смакуя мысль о том, что равных ей по ничтожеству котов просто не существует. Видит ободряющую, сияющую улыбку Крапинки и тянет губы в ухмылке. Которая, впрочем, тут же исчезает, стоит только Фазану открыть рот. Лютик инстинктивно придвигается ближе к Крапинке, тревожно ожидая разноса от иссиня-чёрного наставника, глаза которого уже метали молнии. Если уж Крапинка и будет получать от Фазана порцию "добрых" слов, то только совместно с Лютик.

[indent=1,0] Лютик смотрит снова в леденящий, метающий молнии, взгляд Фазана прямо — всё переворачивается с лап на голову и вместо злости она чувствует горькую обиду. Сочувствие, что светлыми вкраплениями в тёмной синеве глаз напротив проскальзывает в очах Фазана, трогает до глубины поломанной души. Холодное злорадство, плещущееся в бледно-голубых глазах Лютик, оборачивается влажной пеленой огорчения. Лютик не хочет принимать сочувствия во взгляде иссиня-чёрного наставника и неопределённо поводит плечами в ответ на его вопрос. Она не хочет даже думать об этом, не то что вникать в то, что вдруг взбрело в его точёную голову. Отводит взгляд и поджимает губы, чувствуя как пульсирует от боли больная лапа и как саднят царапины на хрупких плечах, в которые вцепилась несправедливо сильной хваткой Зарянка, вдавливая со всей доступной могучестью бежевого оруженосца в мягкий песок под лапами. Крупицы песка больно впиваются в мягкие подушечки на лапах, досада обуревает ученицу и она всаживает глубоко в почву под лапами свои острые когти, оставляя глубокие борозды.

[indent=1,0] Почему-то резко захотелось вновь вернуться в детскую и пережить первую луну ученичества совсем по-другому. Лютик круглая сирота, никогда не знала материнской или отцовской любви, но зато её сполна заменили своей заботой несколько тамошних королев, что, испытывая сочувствие (Лютик упорно отметает от себя мысли о том, что ветряные кошки испытывали к ней банальную жалость), одаривали её материнским вниманием. Она вспоминает пёструю шёрстку и тёплый жёлтый взгляд одной из них и не удерживает грустного вздоха от того, что, возможно, совершенно не оправдала их надежд. Не говоря уже о почившей при родах матери и погибшего в неясных обстоятельствах отце. Они явно не думали о том, что их единственный котёнок превратится в такое ничтожество. Ничтожество. В голове звучит басовитый отзвук презрительного голоса Фазана, что неоднократно ронял с ядовитых уст это противное слуху слово. Лютик поднимает травмированную лапу и держит её навесу, чуть согнув, снова будто пытаясь спрятать её от чужих взглядов в мягкую шёрстку на своём животе.

[indent=1,0] — Я не хочу, — отзывается бесцветно то ли на предложение устроить битву ещё и с Крапинкой, то ли на продолжение разговора с Фазаном, который как назло продолжает давить на самое больное своим неожиданно проснувшимся участием. Она полностью игнорирует его докучливые вопросы о самочувствии, отмахивается, словно от назойливой мухи. В голове застывает вопрос: к чему это всё? Она незаметно касается тонким хвостом бока Крапинки и произносит, почти беззвучно, одними губами, спасибо.

[indent=1,0]  — Нет, все не согласны, — Лютик раздражённо отмахивается от слов Зарянки, что по какой-то причине стремилась прослыть берсерком (Лютик совсем не понравилась её бравада), поводит кратко иссечёнными плечами и встаёт с места, — Я не хочу с тобой сражаться, из прошлой битвы и так всё ясно, к чему тогда сейчас этим заниматься? — хмурит бледно-голубые глаза, мимолётно кидая острый взгляд в сторону Фазана, что явно ожидал от Лютик очередного согласия, но теперь для бежевой ученицы было делом чести встать против него и его желаний.

+1