Новости

● Для удобства навигации на форуме создан ПУТЕВОДИТЕЛЬ. Здесь вы можете самостоятельно найти ответы на все возникающие вопросы

● Не забудьте принять участие в традиционном голосовании "Самый-самый #19".

● На форуме в данный момент проводится голосование за оформление табличек к профиле. Оставьте свой голос!.


Рейтинг форума PG-13. Запрещено описание особо жестоких сцен, отсутствует откровенная эротическая составляющая.

Коты-воители. Отголоски прошлого

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Коты-воители. Отголоски прошлого » Флешбек » Dies irae, dies illa


Dies irae, dies illa

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

http://s3.uploads.ru/1SHZp.gif
► Hans Zimmer and Junkie XL – The Red Capes Are Coming ♫
[audio]http://www33.zippyshare.com/v/EoHafBnE/file.html[/audio]

Тигровый (8 лун) — Коготь (20 лун)

Время: середина осени, полдень.
Место: лес, восточная граница Теней.

Описание:
Тигровый, только что оказавший помощь одиночке, нарушившему границу, пытается избавиться от улик, за чем его застает Коготь, бывший в одном патруле с учеником. Разъяренный воин выпытывает у оруженосца всю правду, а заодно решает преподать тому ценный урок.

Отредактировано Тигренок (2016-08-08 21:19:56)

0

2

Тигровый ступил на землю родного племени со странным, двойственным чувством. Одиночка, нарушивший границу, остался далеко позади, на нейтральной территории, но ученик от чего-то ощущал его присутствие даже теперь, убежденный, что тот никогда не вернется.
Он все еще чувствовал тяжесть недавно убитой им мыши. Это была тяжесть милосердного поступка и в то же время вины перед своим племенем, но ученик твердо пообещал себе не думать о том, что его добыча могла стать обедом для соплеменников. Тени не страдали от голода. Дичи в их землях было предостаточно, и полосатый искренне не понимал, как одна-единственная полевка может изменить жизнь в Тенях. Старые воины и выскочки-ученики могут говорить что угодно, но Тигровый никогда не верил их словам и не думал, что за ними стояло что-то кроме слепой преданности интересам Сумрака. Совесть склоняла чашу его весов в пользу страждущих всегда, даже если это был вес безвозмездно пожертвованной дичи. В конце концов, возможно, теперь это была тяжесть чужой спасенной жизни.
«Коготь будет в ярости». Будет, если узнает. Если. В огненном взгляде Тигрового затаился испуг, и он огляделся по сторонам, словно впервые замечая напоминания об их недавнем приключении. Небольшая поляна была окроплена кровью, и всюду читались следы присутствия чужака. В том месте, куда несколько минут назад неуклюже приземлился полосатый, настигнув мышь, редкая трава была измята и пропитана запахом чужого первобытного ужаса. Сам же Тигровый был цел и невредим и зверски голоден. Да, сегодня он оказался хорошим охотником, но его заслуги были посвящены явно не родному племени. Дремучий лес Теней высился над ним внушительно и строго, и в его нахмуренном сумраке читался молчаливый укор.
Ему еще так много предстоит сделать.
Тигровый заметался из стороны в сторону, обезоруженный, застанный врасплох, не зная, за что первое взяться. Наставник учил его боевым приемам и охотничьему мастерству, умению выслеживать дичь и таиться в засаде, но никогда он не объяснял своему ученику, как замести следы собственного преступления. Какое досадное упущение. Наверное, было бы разумнее сбежать отсюда к южной границе и зайти в озеро по шею, давая течению возможность самостоятельно справиться с его шерстью, а потом... да что потом, это он мог решить уже по дороге в лагерь. Мозг может работать быстрее, если очень захотеть, но желтоглазый или не слишком хотел, или в принципе не был на такое способен, а потому он поспешно присел, чувствуя слабость в лапах. Решения всегда давались ему очень трудно.
«Шерсть. Надо что-то сделать с шерстью. Коготь вот-вот пустится меня искать».
Тигровый выгнул спину, дотягиваясь до первого багрового пятнышка и в отвращении морща нос. Чужая кровь обжигала язык и щекотала небо горьким привкусом железа; она была на нем и кругом него как символ горячего стыда и запоздалого раскаяния. Так всегда бывает: сколько бы ты ни считал себя бесконечно правым, рядом неизменно будет чужая правда - правда большинства.
- Нет, этого не может быть. Коготь поймет меня. Да, он поймет. Я же не сделал ничего плохого. Разве Воинский закон запрещает помогать попавшим в беду? - по правде сказать, он был не слишком силен в теории. Воинский закон свелся для него всего к трем правилам: не убей, не укради, не проспи рассветный патруль. Как видите, для "не лги" в нем не осталось места, и полосатый поднялся на лапы, чувствуя, что вновь способен двигаться.
Масштаб нарушения был огромен, и он предпочел об этом не думать, боком проходясь по траве, насквозь пропахшей чужим запахом. Забавно, как устроен был изнутри племенной лес: как огромный дикий зверь, старый и матерый, он стремился изничтожить любой чужеродный объект, проникший в его уязвимый организм, и ученик, оставлявший на земле свои свежие метки, чувствовал себя целителем, дающим ему лекарства и залечивающим чужие раны, но никак не частью грандиозной и отлаженной как часы иммунной системы. Сегодня, да и многими лунами раньше он не был ни непревзойденным сторожем, ни первоклассным бойцом. Бдения ему не поручали, равно как и одиночные патрули рубежей с другими племенами: слишком много ремарок было рядом с его именем.
Он не мог различить, стер ли он все следы; запахи для него смешались, и в конце концов он успокоился, решив, что сделал уже достаточно. В конце концов, никто ничего не докажет. Тигровый был убежден, что не оставил за собой очевидцев, а любые улики можно было объяснить (правда, он все еще не был уверен, как). Он был всего лишь защитником слабых, но по легенде - скорее непричастным свидетелем или ярым слугой границ. Смотря что больше понравится Когтю. Если сейчас сюда ворвется полчище разъяренных воинов Теней, он с пеной у рта будет доказывать свою невиновность, пусть хоть само Звездное воинство спустится на землю и обвинит его в государственном преступлении перед родным племенем.
- Я ничего не нарушал, - его слова звучат глухо, как комок мха, неуверенной детской лапой откинутый в траву, тем не менее впервые он чувствовал в себе возрастающую уверенность. Брови ученика сомкнулись на переносице, и он очертил тесное пространство между деревьями хмурым взглядом волчонка, готового к обороне. Его земля была его землей, и, да, он имел право делать то, что считал нужным. Почти убедительно. Почти веско. Почти, но не до конца.
«Сдайся!» - взмолился его внутренний голос, однако впервые Тигровый был упрям и практически непреклонен. Иронично, но он чувствовал за собой правду лишь тогда, когда был в корне не прав.
Он покрепче вцепился когтями в землю, словно боясь, что вот-вот упадет, и принялся с двойным усердием вылизывать левый бок. Сердце в груди полосатого билось ровно: ему пришлось постараться, чтобы хвост не колотил пыльную шкуру, а уши торчали прямо вверх, ловя случайные шорохи. Здесь, у восточной границы племени, на самом краю их владений никто и ни за что не поймает его на месте преступления. Тигровый был чист и недосягаем для правосудия. Самому себе он казался непоколебимым, но было то, что он никогда не был в силах контролировать: в минуты нервного напряжения внутренний голос отсчитывал каждое его действие, даже если это были движения языка. Цифры били в его мозгу в тяжелый набат с глухим, свинцовым звоном. Он ненавидел себя и не мог остановиться.
Раз.
Держи рот на замке, милый.
Два.
То, что подразумевалось как тайна, тайной и останется.
Три, четыре, пять.
Его язык метался по шерсти яростно и суматошно, уничтожая чужой запах и следы свежей крови. Он не отдавал себе отчета в правомерности своих поступков, но от чего-то внутренне чувствовал, что совершил грандиозную ошибку.

0

3

Холодный ветер взъерошил его шерсть, заставив с неприязнью зажмурится. Наступил проклятый Сезон Листопада. Уже почти середина. Коготь даже сейчас чувствовал, как легкий морозец бегает по земле и заставляет громко хрустеть ветками. Он не любит Голые Деревья. Ещё в прошлую зиму он был оруженосцем и уже тогда почувствовал все прелести снега: огромные белые хлопья падали с невзрачного неба и с жадностью впутывались в его косматую бурую шерсть, таяли там, а затем при холодном ветре вновь застывали и заставляли кота дрожать от холода.
Как вы уже поняли, сегодня у Когтя было настроение не ахти. Он был угрюм и резок. Дело даже не только в погоде. Проклятые лягушки с негромким кваканьем уже начали скрываться, закапываться в землю и впадать в спячку. Единственное утешение для Теневых воителей теперь были полудохлые мыши на пару зубов, птицы, да хвостатые белки, чей пух потом придётся выковыривать последующую ночь. Коготь поймал совсем немного - он довольствовался небольшого размера скворцом, которого умудрился поймать в последнее мгновение, пока тот ещё сидел на земле и поглощал семечки или жучков. Звездоцап их поймет, что они там любят.
А ещё сегодня он пошел в патруль с Тигровым. Коготь давно заприметил его слабость, его нюни и его трусость. Полосатый терпеть таких не мог, и если бы этот малыш не был бы чистокровным, то кот даже не обращал на него внимание и не пытался сделать из него нечто большее, чем то, кем он является сейчас. Коготь настоял на том, чтобы в патруле пошли только они вдвоем, оставив наставнике в лагере или отпустив того в другой отряд. Воитель хотел понаблюдать за учеником лично. Его намерения были мало понятны для остальных. Хотя, если приглядеться к Когтю поближе, то можно легко понять, что он лишь хотел сделать из Тигрового настоящего Сумрачного кота.
Кот опять нахмурился. Где он. Они разделились и пошли по разные стороны, но сейчас пора бы и найти ученика. Коготь решил его выследить, подкараулить и узнать, чем тот решил заняться, пока суровый воитель за ним не приглядывает.

От увиденного Коготь замер и слился с тенью, наблюдая издалека за Тигровым. Тот был взъерошен и, кажется, испуган. Он непрестанно вылизывался, словно пытался скрыть или свой запах страха или что-то ещё. Рядом с ним была притоптана трава, чувствовался легкий аромат убитой дичи, но её самой не было.
Полосатый вышел вперёд, бархатно ступая по земле. Был лишь слышен шорох ветра, который вновь неприятно вздыбил его шерсть. Коготь сразу понял, что от него что-то пытались скрыть. Что-то очень нехорошее.
- Я чувствую запах дичи, а её самой здесь как и не бывало, - его голос казался таким плавным и равнодушным, но при этом такой холодный. Словно Сезон Голых Деревьев царил в нём самом. Коготь посмотрел на ученика сверху вниз, прищуривая янтарные глаза. В них потрескивал огонь. - Неужели ты решил съесть мышку сам или же... - кот бережно втянул воздух, улавливая неприятные запахи нейтральных земель. - Ты скормил её нашему гостю?
Кот напряг мускулы и уставился на ученика немигающим взглядом. Просто так он Тигрового отпускать не собирался.
- Мне бы хотелось узнать, что же произошло здесь. Не расскажешь? - на морде Когтя показалась искаженная усмешка, которая явно не предвещала ничего хорошего.

0

4

Он появился, как тень, как северный ветер с вершин заснеженных гор.
Тигровому хотелось плакать, смеяться и к маме, но плакать, наверное, больше. Он даже захныкал, но вовремя заткнулся, поняв, что у него еще будет такая возможность. Можно ведь хотя бы попытаться?
- Я чувствую запах дичи, а её самой здесь как и не бывало, - янтарные глаза Когтя обжигают, словно пламя, но голос его был во сто крат ледянее самого холодного льда. Тигровый в ужасе отшатнулся от воина, чувствуя, как невидимая сила хватает его за загривок и швыряет вначале назад, на шаг от яростной бурой грозы, а затем прижимает к земле. Отсюда, снизу, чужой гнев казался еще страшнее и опаснее, и Тигровый даже допустил, что может его не пережить.
- Неужели, - ученик делает шаг назад, взъерошив непослушную взлохмаченную шерсть и прижимая уши к голове: каждое слово Когтя звучит тяжелым ударом молота о железо, каждый шаг - оглушающий раскат грома, громче их звучало только отчаянно колотящееся сердце полосатого.
- Ты решил съесть мышку сам или же... - он бессмысленно хватает ртом воздух и мотает головой, тараща на Когтя обезумевшие от ужаса глаза. Новый, почти незаметный глазу шаг дается ему невозможно трудно, словно весь он стал слит из свинца, но Тигровый делает его через силу и лихорадочно, как пытается вдохнуть кислород висящий в петле: болезненно, рефлекторно и бесполезно. В конце концов спина желтоглазого упирается в ствол дерева, и он понимает, что отступать ему больше некуда.
- Ты скормил её нашему гостю? - ком в горле мешает говорить, но оруженосец и не думает отвечать коту: подобно глупому зайцу он оказался совершенно очарован гипнотической силой взгляда питона, вившего перед ним тугие кольца. Ему было страшно, практически впервые в жизни по-животному и до смерти страшно, но он не мог противиться липкому ужасу, разлившемуся по нутру приторно-горьким медом.
- Мне бы хотелось узнать, что же произошло здесь. Не расскажешь?
Гром. Ученик чувствует, как гладкая змеиная кожа касается его шерсти на шее: первая тугая петля легла безукоризненно, но внезапная оглушительная вспышка в подсознании освободила разум Тигрового от чудовищного наваждения, и он вздрогнул, чувствуя, как подгибаются под ним ватные лапы.
В мозгу Тигрового напалмом взорвалась одна-единственная мысль: беги, глупец! Но даже если бы он мог обогнать Когтя, даже если бы ему дали самые быстрые в мире лапы, он не сумел бы сдвинуться с места: ноги его словно приросли к земле, и сам он окоченел под змеиным взглядом воина. Нет, все, что здесь происходило минутами раньше, было большой, большой ошибкой.
- Здесь не произошло ничего, что могло бы тебя заинтересовать, - пискнул полосатый севшим голосом. Взгляд его забегал по поляне, лишь теперь четко сумев оценить проделанную им работу: страх отрезвляет как глоток ледяного воздуха. Он ужасно, ужасно замел следы. С таким же успехом он мог сидеть и ждать прихода воина, уповая на удачу. Тигровый попятился немного вбок, накрывая лапами крохотные тусклые пятная крови одиночки и заодно отворачивая от воина собственную испачканную чужой кровью шкуру. Это было глупо и совершенно бесполезно: Коготь уже учуял запах чужеземца, но от своей природной наивности ученик надеялся, что воин решит, что ему показалось.
«Великое Звездное племя, я всю луну буду менять старейшинам подстилки, лишь бы он не вздумал обходить меня по кругу». Иначе его ждет очень большой сюрприз.
- Думаешь, здесь кто-то был? - Тигровый решил делать то, что умел лучше всего - играть дурачка. Он чувствовал себя брошенным в воду: лгать было как плыть в неглубоком ручье, прощупывая лапами каменистое дно и надеясь, что тебя не снесет течением противоречий, неточностей и прочих "но". Плавал он совсем плохо (только вниз), но за время, проведенное в детской, выявил некоторые закономерности лжи. Лучше всего - от всего откреститься и не давать определенных ответов:
- Я пришел сюда совсем недавно и никого не видел. А мышь... - он замялся, оглядываясь по сторонам, словно чтобы убедиться, что нигде поблизости не лежат ее останки, насквозь пропахшие одиночкой.
- Я съел, - глухо и хрипло. Тигровый быстро провел языком по сухим губам, в отчаянья осознавая, что от его усов мышью и не пахло. Полосатый был голоден, но через силу был вынужден делать вид, что обедал совсем недавно: Воинский закон, кажется, запрещал есть в патруле или, возможно, пока не положишь свою долю в кучу. Кажется, там говорилось еще что-то про разрешение воинов. В общем, кажется, что-то такое там было.
- Да. Мы в патруле уже так долго. Я пришел сюда без тебя и учуял запах мыши. Я был слишком голоден, а с утра мне не досталось ничего, вот и... - он поперхнулся, чувствуя, как сжимает изнутри его горло. Можно было бы зайтись кашлем, симулируя неожиданный приступ, можно было бы даже упасть на землю и кататься по траве, чтобы у Когтя уж совсем не осталось вариантов, но полосатый чувствовал, что уже и так достаточно наломал дров.
- Вот я и подумал, что смогу пообедать незамеченным, - это было последним. Он сломал его со вздохом облегчения и напряженно замер, ожидая тяжелый подзатыльник от старшего, даже зажмурил один глаз, предчувствуя наказание. Конечно, Коготь выдумал бы что-то изощреннее, и у Тигрового еще оставалось время для финального штриха:
- Виноват, - занавес. Рукоплескания. Финал его историй был одинаковым: он берет на себя вину со взглядом побитого зверя, обреченно поднимается на эшафот и покорно кладет голову на плаху, ожидая, пока ее отсекут. В конце концов его жалеют и прощают, но «это было в последний раз». В детской ему всегда верили, потому что кто-то должен был нести наказание, вот только Тигровый совсем позабыл, что перед ним стояла не королева, а опытный суровый воин.
Ложь его была... так себе. Так себе ее делал его беспокойный хвост и напряженные глаза, то беспорядочно мечущиеся по поляне, то не мигая буравящие такой же пристальный взгляд Когтя: все время смотреть в них Тигровому было слишком горячо, и он словно отдергивал собственный, обжегшись.
Звездоцаповы усы, как же сильно тряслись у него поджилки.

Отредактировано Тигренок (2016-08-11 20:15:58)

+1

5

Тигровый начал нервничать, а его глаза забегали в беспокойстве. Коготь молча оценил всю эту ситуацию. Этот ученик казался таким бедным, таким запуганным мальчиком. Мать-королева давно бы, увидя такое крохотное чудо (а из-за запаха страха Тигровый стал выглядеть ещё меньше), поскорее прижала бы его к себе, забрала в крепкие объятья и никуда бы не отпускала.
По началу полосатому показалось, что оруженосец захочет сбежать, но кажется теперь он даже не мог сдвинуться. Всю свою сознательную жизнь Коготь считал, что чистокровные коты - это настоящее и будущее племени. В его представлении такие коты были надежным оплотом их существования: гордые, сильные и храбрые. Но теперь он смотрел на Тигрового. Этот котенок начисто разрушал всю идиллию в его голове. В голове Когтя даже заползла странная мысль, что от этого ученика было бы неплохо избавиться, но данная мысль была слишком быстрой и юркой, что кот даже не успел уловить её. Ведь он по-прежнему считал, что чистые кровью малыши должны быть неприкосновенны. Коготь долго наблюдал за этим парнем и искренне считал, что вся его трусость испарится, как только тот станет оруженосцев. И вот прошло уже две луны, но воитель не замечал разницы между ясельным котенком и будущим мужем.
- Здесь не произошло ничего, что могло бы тебя заинтересовать, - пискнул такой же полосатый, как и он сам.
Коготь чуть нахмурился. Теперь он был точно уверен в своей правоте, но Тигровый? Неужели этот малыш действительно нарушил закон? Кот всегда считал, что ученик не переступит правила хотя бы из-за чувства страха. Но вот, как оказалось, мир полон сюрпризов.
- Думаешь, здесь кто-то был?
- А ты думаешь, что я идиот? - в голосе послышались первые нотки раздражения.
Коготь увидел, как странно переступил на лапы оруженосец, как повертелся, словно пытался скрыть что-то очень важное от его цепкого янтарного взгляда.
- Я пришел сюда совсем недавно и никого не видел. А мышь... Я съел, - сознался Тигровый.
Либо твой запах страха заглушает ароматы дичи на твои усах, либо ты в очередной раз отступаешь и лжешь мне в морду, - кот был склонен ко второму, но пока он лишь стоял и внимательно слушал соплеменника, словно действительно и честно тому верил.
- Да. Мы в патруле уже так долго. Я пришел сюда без тебя и учуял запах мыши. Я был слишком голоден, а с утра мне не досталось ничего, вот и...
Ученик поперхнулся. Когтю показалось, что тот вот-вот упадет ниц и начнет хрипеть, глотая ртом воздух для правдоподобности. Но, кажется, Тигровый вовремя передумал и не стал показывать актерское мастерство. Во всяком случае это было бы очень забавно. Полосатый заинтересованно глянул на малыша, но тот продолжил.
- Вот я и подумал, что смогу пообедать незамеченным. Виноват. - тишина.
Возможно, если бы Коготь был совсем идиотом, то он поверил бы, но... Следов было слишком много. Кроме аромата воин уловил пару следов на земле, заметил пару сломанных веток, словно туда кто-то упал и кто-то оттуда выполз. Легкий запах крови, хотя Тигровый вовсе не выглядел раненым. Коту было даже интересно, кто же этот незнакомец, раз оруженосец был готов возложить на себя все грехи. Давний друг? Когтю казалось совершенно абсурдным, если бы соплеменник всем жертвовал ради чужеземца. Хотя это Тигровый. Неизвестно, что от него следует ждать.
- Тогда получается, что ты нарушил Воинский Закон, - веско вставил своё слово кот. - Съел мышь в патруле, не отнёс её в лагерь, не накормил королев и стариков. Сезон Голых Деревьев близко, а ты... - Коготь тоже любил устраивать театральные сценки. В его голосе звучало глубочайшее возмущение, но на деле он только что поймал мышку в лице Тигрового и с жадностью начал с ней играть. - А ты так плохо поступил. Можно ли тебя приравнять к предателям, как думаешь? - в глазах стоял искренний интерес. - Как поступит Змеезвёзд с предателем, если я ему сейчас всё расскажу? - он нахмурился и задумался, шагнул туда-обратно и повернулся обратно к ученику.
Коготь выглядел очень важным и ничуть не спускал своего взора с соплеменника. Его забавляло то, как ученик беспокойно машет хвостом.
- Ты же не хочешь, чтобы я рассказал нашему предводителю о твоих проделках? - Коготь надеялся на удовлетворительный ответ, поэтому продолжил. - Знаешь что, я хочу, чтобы ты отошел влево на два шага и повертелся, - медовая ухмылка появилась на морде.

0

6

Говорить с Когтем было как тонуть в кленовом сиропе: ученик чувствовал, как вязнут его лапы и как приторно-сладка на вкус чужая сдержанность. Он первоклассно владел своими эмоциями, и Тигровый до последнего не знал, откуда последует удар. Воин никак не читался. На его морде поочередно менялись маски умелого актера, но ни разу тот не позволил себе вылить на полосатого чистый гнев, и ученик, принимавший все за чистую монету, пугался от его хладнокровия еще сильнее.
«Лучше бы он кричал».
- Тогда получается, что ты нарушил Воинский Закон. Съел мышь в патруле, не отнёс её в лагерь, не накормил королев и стариков. Сезон Голых Деревьев близко, а ты... - забавно, но до этих самых пор Тигровый не чувствовал своей вины перед соплеменниками, но теперь, когда воин навис над ним грозовой тучей, ощутил одинокий острый укол где-то в низу живота. Может ли быть такое, что он оказался неправ? Нет, Тигровый не верил в свою ошибку: он привык, что голоса совести и чести, превалировавшие в нем, понимают мир достаточно тонко, чтобы верное решение откладывалось на подкорке его головного мозга. В этом мыслительном процессе ему выделялась лишь одна роль: ритуальные терзания и муки выбора, хотя, на самом деле, выбор был сделан уже до него. Если слушать свое сердце, мир оказывается чрезвычайно прост и до невозможного ясен.
Однако впервые Тигровый столкнулся с последствиями так тесно. Коготь не был похож на королеву: от него пахло диким лесом, грубой силой и первыми морозами, но никак не теплой детской и сладким молоком. Наверное, так чувствует себя полевка, из последних сил вырывающаяся из цепких смертоносных лап.
В медовом взгляде старшего застыл жадный блеск азартного игрока. Тигровому был знаком этот взгляд: он видел его у молодых воинов, загоняющих дичь, у ровесников, напавших на след своей первой мыши, у бывалых ловчих, перед финальным прыжком на мгновение отдающихся животным инстинктам, но сам никогда не понимал до конца этого чувства. Жажда чужого страха была им необходима, как глоток свежего воздуха по утрам: они были охотниками, а все, кто стояли ниже в пищевой цепи - жертвами.
«Как так вышло, что в этой пирамиде я - всего лишь мышка?»
- А ты так плохо поступил. Можно ли тебя приравнять к предателям, как думаешь? - в голосе Когтя звучит упрек, и Тигровый еле сдерживается, чтобы вновь не захныкать. Еще немного - и он расколется. Это было нечестно. Он был героем! Ну почему, почему никто в племени этого не поймет?
- Я... я не... но я... - залепетал он, лихорадочно бегая взглядом по поляне. Он уже видел картину своего возвращения в лагерь: котята смеются над ним, королевы качают головами, оруженосцы уносят его подстилку к грязному месту, воины скалятся в осуждении и отвращении, старейшины вспоминают, что в их время такими мышеголовыми не были даже игрушки Двуногих, но страшнее всего был один-единственный тяжелый оранжевый взгляд. Тигровый нервно сглотнул.
- Как поступит Змеезвёзд с предателем, если я ему сейчас всё расскажу?
«Змеезвезд убьет меня!»
Или, и того хуже, даст ему в наставницы Настурцию. У Тигрового даже шерсть на позвоночнике зашевелилась от ужаса, и полосатый присел, снизу вверх тараща на Когтя круглые желтые глаза. Он был готов добровольно лечь в сырую землю, покорно сложив лапки, или навечно переселиться в старую барсучью нору для пленных (пусть ему сотню раз говорили, что никакой такой норы у них нет, Тигровый не верил им - иначе с чего бы в детской старшие котята все как один грозили его там запереть?), но ни за что, ни за что он не перейдет на попечение к этой кошке: она съест его живьем, даже косточки не выплюнет. Да, ученик боялся воительницу, как огня, она буквально заставляла его цепенеть под ее пристальным взглядом, но куда больше в нем была горечь за будущие насмешки над Гадюкой. Учить его было величайшей пыткой на земле, и впервые Тигровый поставил себя на ее место. Он был бесконечно виноват перед своей наставницей.
«Бедная Гадюка! Теперь все в племени будут считать, что она не в состоянии обучить меня Воинскому закону. Но она не заслужила такого, это только моя вина», - да, он был храбр и чистосердечен. Только мысленно. Внутри Тигрового бушевал настоящий костер праведного негодования, но здесь, на поляне, он молча таращился на воина и не мог вымолвить ни слова.
- Ты же не хочешь, чтобы я рассказал нашему предводителю о твоих проделках?
- Нет, Коготь. Больше всего на свете я хочу, чтобы это осталось втайне, - тихо просипел Тигровый, опуская бессмысленный взгляд на свои лапы (они дрожали, как, собственно, и весь он). Он разрывался между облегчением от милосердия воина, но в то же время нутром чувствовал, что благодеяния не входили в спектр привычек бурого, и шестое чувство подсказало ему ждать беды.
- Знаешь что, я хочу, чтобы ты отошел влево на два шага и повертелся, - Тигровый вскинул голову, изумленно округлив желтые глаза.
«Как? Он не мог...»
Сердце затрепыхалось в груди обезумевшей птицей, и ученик беспокойно заерзал на месте, чувствуя, как паника подступает к горлу. Страх был похож на тяжелый свинцовый шар, сорвавшийся с тонкой ниточки и сквозь грудную клетку рухнувший куда-то в самый низ желудка, отдав металлическим холодком и привкусом горечи, но он не боялся. Он был в ужасе.
«Все кончено. Сейчас он все поймет».
- Коготь, я не понимаю, что тебе это даст. Ты думаешь, я что-то прячу от тебя? И что ты хочешь увидеть? Ты ведь не считаешь, что я спрятал мышь в складках шерсти, чтобы съесть ее позже или - не дай Звездное племя - пронести ее через границу чужакам? - сбивчиво затараторил ученик, едва успевая хватать воздух ртом: пускай Коготь для начала распутает клубок его глупых и бесполезных вопросов. Тянуть время, тянуть время, тянуть... а дальше что? Чего ждал Тигровый, отдаляя минуту своей казни, какие высматривал выходы в прямом коридоре с единственной в дверью - в конце? Верно говорят: перед смертью не надышишься.
«На что ты вообще надеешься?»
- В этом совсем нет нужды, - наконец, заскулил он и сдался. Спорить дальше не было смысла. Неповиновение приводит к грубой физической силе, а здесь Тигровый, едва выкладывавшийся на занятиях, заранее терпел фиаско. Полосатый был сильнее и старше него, для него одолеть в словесном поединке несмышленого юнца - раз плюнуть, кроме того, он мог запросто сдержать обещание и доложить обо всем Змеезвезду, и тогда последствия окажутся для ученика фатальными. Быть может, Коготь - не худшее, что могло с ним случиться? Быть может, он - спасительная лазейка и шанс загладить острые углы его нарушения?
«Трус, слабак, слизняк».
Тигровый чувствовал, как с каждой новой мыслью отвращение к самому себе наполняло его по капле. Он бросил затравленный взгляд сквозь Когтя и покорно отступил в сторону, повернув к воину испачканный чужой кровью бок.

0

7

Казалось, что Тигровый прямо сейчас захнычет и пустится в рыдание и всхлипывания. Коготь не был его врагом. С того момента, когда он увидел в этом котёнке его трусость и закомплексованность, полосатый кот сразу же возложил на себя ответственное задание: сделать из этого мальца Великого мужа. Да, он не был его наставником, но успел нашептать предводителю о том, что этому котенку следует выделить сурового и жесткого учителя. И им стала Гадюка. Однако, я всё равно знаю, что она в глубине души милая душка, которая любит ромашки и кататься по зеленому полю в объятиях, - усмехнулся себе в усы Коготь, вспоминая о соплеменнице, которая лишь со стороны выглядела суровым сухариком.
- Я... я не... но я... - залепетал малыш и его глаза стали опять метаться в стороны.
Хорошо, что его наставницей не стала Зимушка, - кот с равнодушием вспомнил о белой предательнице. Сколько бы не прошло лун, Коготь никогда не сможет принять её. Тогда Тигровый был бы навеки потерян, а на его жизненном пути была бы открыта одна дорога - прямиком в палатку со стариками, где не бывает страшно. Кот не верил в способности воительницы воспитывать настоящих воинов Теней.
Угроза рассказать всё предводителю блестяще подействовала на ученика. Эффект превзошел все ожидания: оруженосец присел на землю, таращил на него свои глаза и, видимо, пребывал в размышлениях, какие пытки выберет для него Змеезвёзд - убьет или прикажет растерзать малыша соплеменниками? Или, быть может, выгонит с проклятьями из лагеря? Заставит краснеть Гадюку или даст его в ученики Настурции или Дубравнику в вечное услужение? Хорошо, что мой дядюшка немногословен. Мало кто знает, что от него следует ожидать. Но я отлично знаю Змеезвёзда. Он бы никогда не поднял лапу на котёнка и не стал бы его жестоко наказывать. Но ведь гораздо лучше, если Тигровый будет думать по другому, верно?
- Нет, Коготь. Больше всего на свете я хочу, чтобы это осталось втайне, - оруженосец опустил глаза и глядел на свои лапы.
- Вот и умничка, - кот слащаво улыбнулся. - Я знал, что ты умный малый.
А вот когда Тигровый в ужасе заерзал на месте, услышав его приказ, Коготь сразу понял, что был во всём прав. Ученик намеренно скрывал от него что-то такое, отчего он был бы в ярости. Но было уже поздно. Тигровый зацепился за крючок, а его истязатель с жадностью начал вытягивать юного обманщика к себе в лапы.
- Коготь, я не понимаю, что тебе это даст. Ты думаешь, я что-то прячу от тебя? И что ты хочешь увидеть? Ты ведь не считаешь, что я спрятал мышь в складках шерсти, чтобы съесть ее позже или - не дай Звездное племя - пронести ее через границу чужакам? - затараторил ученик.
Коготь даже поморщился от такого потока информации. Её было слишком много, поэтому он прижал уши ко лбу, словно надеялся, что от этого станет слышать меньше. Ученик упорно отступал назад, не желая ни в чем признаваться, но грязная ложь уже давно начала покрывать его с головой, и Коготь видел это.
- В этом совсем нет нужды, - заскулил малыш.
Но время беспощадно шло дальше, а кот не отступал. Он ждал, когда ученик сам сломается и сделает то, что он просил. Коготь не кричал, не желал бросаться ненавистными речами и кидаться с когтями на малыша. Тот казался затравленным и поникшим, словно был маленьким кроликом, которого только что загнали собаки прямо в угол, а маленький зайчишка всё ждал и ждал собственной казни.
Теплое полуденное солнце скрылось за ветвями сосен, погружая пространство в сумрак, и изредка показывалось проблесками в этой темноте. Где-то недалеко, прямо на ветках деревьев, слышалось тихое щебетанье, которое с мрачным эхом разносилось по лесу.
Тигровый сдался: он бросил сквозь него прозрачный взгляд и отступил, поворачивая в его сторону свой испачканной кровью бок.
Коготь тепло улыбнулся и сделал решительные шаги в сторону оруженосца. Он вдохнул. Запах чужака. Да, это однозначно тот самый запах, который он уловил возле границы. Тигровый не был ранен: от него не пахло кислотой и слабостью. Сумрачный ученик был полностью здоров.
- Тигровый, - кот посмотрел на ученика янтарным взором. Было не сразу понятно, что же там читалось: была ли это теплая улыбка, которая была наживкой и приманивала мальца, или это был суровый взгляд Сумрачного кота, который не терпит неповиновения. - Расскажи мне, кем же был наш дорогой гость, которого ты так старательно пытался скрыть и что же произошло здесь, - он вновь отошел на несколько мышиных усиков и присел, внимательно ожидая ответа. - Только не надо мне говорить, что ты так сильно хотел прогнать чужака с нашей земли, что даже бросил в того бедного мышонка, - Коготь хлестнул хвостом по бокам.
Нет, достаточно на сегодня лжи.
- Будь мне другом, говори правду и тогда ни один соплеменник не узнает сегодня о твоём промахе, - кот улыбнулся.

0

8

- Вот и умничка, - его голос как движение лапы против шерсти: вязко, насмешливо, неприятно до комка в желудке. Тигровый скукожился, как будто Коготь и впрямь прошелся по его лохматому боку, и прижал уши к голове, лишь бы не слышать приторное:
- Я знал, что ты умный малый.
Какая наглая ложь. Он не был умным малым даже наполовину. Умные малые сидят в лагере и лишний раз не высовываются. Умные малые прогоняют нарушителей и ловят дичь для соплеменников. Умные малые не лгут глашатаю в лицо. Где же ты, карма? Может, Тигровый неверно трактует благодеяния?
Коготь сделал несколько широких шагов к ученику и вытянул шею. «Умничка» покорно опустил голову: ему казалось, что он чувствует холодное прикосновение чужого носа и щекотание чужих длинных усов, и ученик зажмурился, слыша, как Коготь аккуратно, с щепетильностью ищейки тянет воздух. Конечно, он сразу понял, в чем дело. Даже новорожденный сообразил бы, что к чему: полосатый был цел и невредим и едва ли он случайно поскользнулся и упал в лужу чужой крови. Нет, глупый ученик сделал что-то еще более глупое.
- Тигровый.
«Какое мерзкое имя».
Оруженосец поморщился, пожалев, что прямо сейчас его не зовут каким-нибудь Буролапом или Полоской. Будь он Буролапом, этот разговор бы его не касался. Он бы шумно выдохнул, выпрямился и, может быть, даже рассмеялся от облегчения. Он вообще мог бы развернуться и уйти обратно в лагерь, бросив удивленное: «Тигровый? Коготь, ты, наверное, обознался». Прямо сейчас Буролап со всех ног бежал сквозь ельник, радуясь, что все произошедшее на границе - не его дело, а какой-то там Тигровый - это да, это, конечно, крышка. Бедный парень. Не свезло. Буролап заходит в лагерь, спускается по склону оврага и подходит к общей куче: он может себе это позволить. Он сегодня поохотился на благо племени. Он рассчитывает на лучшую мышку из всех. Он не Тигровый. С краю оврага его ждут товарищи, и он садится рядом, подрагивая темными ушами от возбуждения (ученики любили сплетни): «Там, на границе, Тигровый одиночку пригрел и мышку ей вдогонку снарядил. Нашу мышку, представляете? Вот ты, ты мог ее сейчас есть, а давишься лягушкой». Все укоризненно качают головами: «Бедный Тигровый. Коготь его пришьет. Можно идти и уносить его подстилку из палатки». А с наступлением ночи они расходятся по своим гнездам; Буролап зарывается в свой мягкий чистый мох, закрывает глаза и в последний раз (контрольный) радуется, что он не Тигровый. Интересно, как он там сейчас?
Плохо.
Очень, очень плохо.
Тигровый даже почувствовал, как у него глаза щиплет, и хоть он обещал себе не плакать - он вообще себе много чего обещал. Быть хорошим учеником, не нарушать Воинский закон, служить на благо племени, слушать старших, защищать границы, под страхом смертной казни не говорить Когтю о своем проступке во благо пострадавшему.
Ученик сглотнул, поперхнулся и зашелся кашлем: его горло сдавило терновой плетью нарастающей паники и беспомощной злобы к самому себе. Он расколется. Коготь еще не начал давить на него, а он уже знал, что через пару минут будет молить о пощаде и клясться, что это было в последний раз. Может даже станет целовать ему лапы - это на случай, если у глашатая специфические предпочтения.
«Слабак, предатель, ничтожество».
- Расскажи мне, кем же был наш дорогой гость, которого ты так старательно пытался скрыть и что же произошло здесь, - Коготь отступил на крохотный шаг в сторону, и Тигровый коротко выдохнул, поняв, что все это время стоял не дыша. Сердце в его груди бешено колотилось, ученик даже испугался, что оно вот-вот проломит грудную клетку, выскочит наружу и убежит в лес - не худшее развитие событий, учитывая, что без сердца не живут.
- Только не надо мне говорить, что ты так сильно хотел прогнать чужака с нашей земли, что даже бросил в того бедного мышонка.
Хвост кота хлыстом щелкнул по полосатому боку. Убедительно. Вообще-то, это был один из вариантов. Слава предкам, Тигровому хватило ума откинуть его в первые же мгновения, зато ему на смену пришли другие, более удачные. Он даже успел мысленно прорепетировать ту часть, где он слезно жалуется на свою слабость, мол, простите, не уберег границы. Этот огромный лохматый одиночка выскочил из кустов и как прыгнул на Тигрового, когда тот поймал мышку, как вырвал из его лап. Ученик сражался как лев, даже нанес ранение, мало совместимое с жизнь (нужно было как-то оправдаться в чужих глазах), но чужак скрылся с чужой добычей, оставив полосатика ни с чем. Он даже придумал заключительные слова: «Мне было так стыдно за свою слабость, что я никому не хотел говорить. Это большой, большой позор. Я ужасный воитель, я недостоин» (это было его любимым местом, можно было даже попытаться надавить на жалость, пустив скупую слезу и зарывшись носом в широкую Когтеву грудь... фигурально). Он был настроен решительно, словно перед финальной битвой, откуда он выйдет либо победителем, либо не выйдет вообще, даже почувствовал расцветшее в груди воодушевление вперемешку с самоуверенностью, раздувшейся маленьким воздушным шариком. Никто не должен был узнать правду, у него все под контролем. Он - правосудие. Он - гранит. Он - истина в последней инстанции. Легенда казалась ему феноменальной, пока он не увидел улыбку глашатая.
- Будь мне другом, говори правду и тогда ни один соплеменник не узнает сегодня о твоём промахе.
Пф-ф, - так воздух выходит из воздушного шарика, так из Тигрового выходит решительность и храбрость. Он жалко сморщился и захныкал:
- Коготь, я-я... я... ему так нужна была помощь, я просто... - его голос задрожал. В нем теперь вообще все дрожало. Ученик сделал шумный вдох, зная, что без полных легких запищит как двухлунный котенок, что вряд ли добавит веса его словам, а он, в конце концов, за что-то собирался ратовать. Тигровый думал, что лгать сложно, но говорить правду было еще тяжелее.
- Я учуял подозрительный запах еще у границы и решил проверить, в чем дело. Здесь я заметил одиночку и, как и подобает истинному коту племени Теней (с нажимом) напал без выяснений, но в ходе схватки обнаружил, что нарушитель ранен. Я не могу сражаться с раненым котом, Коготь, это нечестно и жалко! - в отчаянии воскликнул ученик, взъерошив шерсть на загривке и не подумав, как неуместно рассуждать про жалость с его стороны. Конечно, доброе сердце - не оправдание его проступку. Он мог поймать полевку и за пределами их территории, но иногда полосатый был крепок только задним умом.
- Конечно я остановился и предложил свою помощь. А потом я... я... - он открыл рот и запнулся, стараясь не смотреть на Когтя, иначе, Тигровый спинным мозгом это чувствовал, он бы лег и умер прямо здесь. Это была лучшая часть. Вишенка на общей куче. Сейчас глашатай выйдет на новый уровень ярости, а оруженосец - на новый уровень тупости.
«Коготь, клянусь своими усами, ты сейчас прозреешь».
- ...я поймал мышь и отдал одиночке, - промямлил он, чувствуя, как кожа под шерстью вспыхнула пламенем. Стыдно, очень стыдно, но больше страшно от того, что сейчас ему придется с пеной у рта выступать за собственные принципы, которые, конечно же, не имели ничего общего с принципами истинного Сумрачного воина. Коготь - глашатай. При нем нельзя сболтнуть лишнего, даже если очень хочется. Жизнь была сурова и беспощадна, но он, кажется, почти смирился.

+1

9

Когтю нравился этот взгляд - взгляд затравленной мышки. Он был свирепым охотником и добытчиком. Все должны так на него смотреть. Юношеское самолюбие было заполнено до краев и даже иногда переливалось через этот край. Вседозволенность. Да, именно к этому стремился Коготь. Он хотел быть  хищником, хотел вершить чужие судьбы. Когда воитель стал глашатаем, то какое-то особое, новое удовольствие, новый привкус жизни чувствовался на его клыках. Именно к этому привкусу он стремился ещё с ранних лун. Но с каждой луной его мечта становилось всё более и более очерченной.
Как предводители получают верность со стороны своих подчиненных? Соплеменники уважают своего вожака и идут за ним, бросаются в бой, умирают за него. А как получить уважение? Коготь часто стал задаваться этим вопросом, когда стал глашатаем, ведь и ежу было понятно, что не все с радостью бросились его поздравлять с новой должностью. Перед некоторыми ему придётся постараться, отдавая четкие и красивые приказы о патрулированиях, перед другими ему надо будет продемонстрировать физическую силу и показать, что за ним, Когтем, можно бросаться в бой и выходить оттуда победителем. Некоторые разделят его идеи, его мысли, будут восхищаться. А некоторых надо запугивать и показывать, что я здесь главнее. Именно в вариант с запугиванием подошел Тигровый. Когтю нравился сам факт, что его рассматривают как высшую силу, как правосудие и мощь. Это раззадоривало его. Если направить потенциал этого ученика куда следует, то я смогу получить бойца, который будет готов биться за меня до последней капли крови.
- Коготь, я-я... я... ему так нужна была помощь, я просто... - голос Тигрового вновь задрожал. Глашатай был готов поклясться, что оруженосец вот-вот заплачет, но тот сдержался. - Я учуял подозрительный запах еще у границы и решил проверить, в чем дело. Здесь я заметил одиночку и, как и подобает истинному коту племени Теней напал без выяснений, но в ходе схватки обнаружил, что нарушитель ранен.
В глазах глашатая промелькнул нескрываемый интерес. Он был заинтригован.
- Я не могу сражаться с раненым котом, Коготь, это нечестно и жалко! - воскликнул Тигровый.
- Нечестно, жалко, - с ненавистью фыркнул Коготь, пережевывая только что сказанные слова ученика. В глазах промелькнуло ядовитое презрение. - Только слабый будет рассуждать так. Или излишне благородный. Впрочем, я считаю, что это слова синонимы. На твоей стороне было преимущество, а у одиночки был упадок сил. Тебе следовало показать, что ты сильнее, хитрее и опаснее, чем бродяга. Настоящие воители всегда побеждают и не важно, какими способами ты достиг этой победы, - рыкнул Коготь и добавил, уже тише, почти шипя. - Дурачок.
- Конечно я остановился и предложил свою помощь. А потом я... я... - Тигровый, кажется, боялся продолжить. - ...я поймал мышь и отдал одиночке, - завершил он свой рассказ.
- И всё же я рад, что ты мне всё рассказал, - Коготь не лгал. - Так будет лучше. Лучше для тебя. Сорняки стоит выпалывать, когда те только ещё начали давать всходы. И в эти сорняки входит твоя излишняя доброта, которая затмила даже элементарную преданность собственному племени, - глашатай дернул ухом. - Всегда думай о последствиях своих поступков, - кот тяжело морально давил на Тигрового и нависал над ним.
Последствия своих поступков, - эхом отдалось в его голове, а перед его глазами промелькнули те самые картины в хвойном лесу, включая его предсмертную улыбку. От этого даже мурашки пробежали под шерстью. Да, Коготь до сих пор думал об этих последствиях, из-за которых каждый его сон превращался в кошмар. Да, воин Тени получил желаемое - власть - но какой ценой? Что-то в нём давно прогнило и разрушало изнутри, поэтому Коготь решил продолжить, так как понял, что слишком задумался об этом прошлом.
- Не удивлюсь если вскоре этот самый бродяга придёт со своими друзьями, чтобы получить лакомый кусочек от своего дружка, - прямой взгляд на Тигрового. - Ведь ты его пригрел, накормил, напоил. Не удивлюсь, если на прощание хвостом помахал.
Коготь потянул затекшие мышцы.
- Но у тебя есть шанс всё исправить, Тигровый. Да-да, прямо сейчас, - хищная ухмылка появилась на мордашке. - Хочешь показать мне, что ты верный оруженосец племени Теней?
Великан не сомневался в положительном ответе оруженосца. Наверное, тот был сейчас готов на многое, лишь бы полосатый глашатай отстал от него, проводил до лагеря и забыл об этом дне.
Они двинулись в сторону границы с нейтральными землями. К счастью, идти было здесь совсем недалеко. Кот уже уловил свежий запах следов. Да, этот бродяга находился неподалёку. Скорее всего зализывал где-то раны и лежал в укрытии, переваривая бедную мышку, которую должен был сегодня слопать на ужин Вспышка.
- Итак, - Коготь перевёл взгляд на Тигрового. - Сейчас ты должен напасть на след твоего нового друга и встретиться с ним лицом в бою, - важно распорядился глашатай и уже почувствовал внутреннее удовольствие от того, что в его голове появилась настолько гениальная мысль. - Покажи ему, что бродяге нет места на нашей земле, а также то, что каждый преданный воин племени Теней разберется с ним в случае нарушения границы с его стороны. Если ты это сделаешь и даже глазом не моргнешь, то ты будешь прощен, а твой проступок забыт. Я позабочусь об этом.
Как приятно играть с судьбами, имея в лапах даже немного власти. Даже не представляю, что каково Змеезвёзду, когда он чувствует силу звёзд на своих плечах.
- Ты же свирепый оруженосец племени Теней и тебе ничего не стоит ещё раз доказать это, верно?

+1

10

Ученик снизу вверх смотрел на Когтя, но видел лишь собирательный образ воина Теней. Большой, сильный, свирепый. Все они - берсерк в прыжке, выточенная из камня ярость, ревущий шторм. Только сейчас он осознал, каким на самом деле было его племя: тигриные глаза глашатая были глазами их далеких предков, и это пугало и зачаровывало одновременно. Как бояться обжечься о костер, но отчаянно желать согреться. Но этот жар - не его. Он был хуже других. Он не умел побеждать.
«Я сорняк. Я слабый. Я не воин».
- Не удивлюсь если вскоре этот самый бродяга придёт со своими друзьями, чтобы получить лакомый кусочек от своего дружка.
Тигровый почувствовал, как холодеют подушечки его лап. Коготь был прав, и полосатый в ужасе вздыбил шерсть на загривке, понимая, как сильно подвел свое племя. Что, если его новый знакомый лишь воспользовался его наивностью, а завтра здесь будет уже целая шайка бродяг, приманенных чужой дичью? Что, если бы они решили, что Тени слабы и не в состоянии постоять за свои земли? Но ведь это была ошибка одного Тигрового, неужели он один мог стать причиной очередных бед? Как он мог не предвидеть последствия? О, что же он наделал! Он ведь совсем не подумал.
«Конечно, ты не подумал! Ты никогда не думаешь», - разъяренно зашипел внутренний голос, и Тигровый пристыженно прижал уши к голове, понимая, как легко всего можно было избежать, если бы он просто включил мозги.
- Но у тебя есть шанс всё исправить, Тигровый.
Каждое слово - тяжелый гулкий удар в медный колокол. Он молча глядел на свои лапы, пока глашатай вбивал последние гвозди в крышку его гроба. Он очень устал и чувствовал себя словно промокшим до костей от грозы: было не холодно, но его мелко трясло в ознобе, и вместо ответа ученик покорно поплелся следом за котом, не решаясь больше возражать. Эта битва была проиграна заранее, попытки Тигрового отбиться - жалкая предсмертная агония умирающей мыши. Он ощущал острие когтя, проткнувшего его горло и выпустившего наружу всю кровь, а вместе с ней остатки едва теплившейся жизни. Сейчас большой хищник нес его куда-то в сторону границы, чтобы там сожрать до костей. Но куда? Полосатый механически перебирал в голове все варианты, чувствуя болезненное безразличие: ему было уже почти все равно, что там приготовил ему Коготь, лишь бы скорее промотать этот день вперед.
- Итак, - пам! Сердце пропускает один удар, трепыхаясь в груди как обреченный воробей в цепких когтистых лапах. Коготь смотрит прямо на Тигрового, Тигровый - на глашатая, инертно делая шаги, но не видя ничего под своими ногами.
- Сейчас ты должен напасть на след твоего нового друга и встретиться с ним лицом в бою.
«В бою», - эхом, как гром после вспышки молнии, оглушительно взорвалось в мозгу ученика, и он замер, испуганно уставившись на Когтя. В бою. Коготь приказал столкнуться с одиночкой в бою. В бою, Звездное племя, в бою, ему придется сражаться с ним прямо сейчас, выпустив когти, трепля чужую шкуру, пуская кровь - глашатай не позволит делать нарушителю поблажки и заставит его вспомнить все приемы. Тигровый видел много тренировочных боев, более того, и сам в них участвовал, но теперь все будет по-настоящему.
«Я знаю, где он», - в отчаянии подумал Тигровый, рассеянно ловя приоткрытой пастью струйку воздуха. Его напряженный взгляд замер где-то за пределами племенной территории, но сам ученик едва ли что видел перед собой. Ему не нужны были ни глаза, ни чуткий нос: он заранее знал дорогу, вот только совсем не был тому рад. Глашатай отдал приказ, и его нельзя было ослушаться, но Тигровый чувствовал, что не может сделать ни шагу вперед. Этот бедолага - его ровесник, старше всего на пару лун. Он мог бы быть учеником вместе с ним. Он мог бы быть его соседом по палатке, товарищем, другом, соратником, они могли бы вместе охотиться, выходить в рассветные патрули и тренировать боевые навыки, сражаться бок о бок и делить последнюю мышку. В конце концов, их первая встреча была бы совсем другой. Глупая судьба, зачем ты определила их по разные стороны баррикад? Почему ты вообще создала баррикады?
«Нет».
Он не хотел участвовать в этой игре, где роли были распределены задолго до него. Хороший, плохой, защитник, нарушитель, жертва, хищник - никто не дал ему право выбирать, кто и кем был в его собственной жизни. Да, благородства в нем было до краев, с избытком, может, Коготь и прав, и Тигровый действительно был слабаком и трусом, неспособным противостоять другим. Пускай он будет слабым, пускай: ему незачем и некому было доказывать свою силу.
- Нет, - неуверенно возразил ученик, в нерешительности пятясь от границы и бросая на Когтя отчаянный взгляд. Он и сам опешил от своего ответа, но, как и обычно, не успел подумать о последствиях, а лишь нажал до отказа. Если идти, то до последнего - пока не сломают.
«Что ты творишь, идиот?»
- Нет, Коготь. Он ранен, слаб и не обучен приемам. Это неравный бой и не бой вообще - издевательство над беззащитным. Зачем все время демонстрировать свою силу? Разве нужно ее доказывать, когда она и впрямь есть? Я имею ввиду... если она нуждается в доказательстве, то из аксиомы превращается в гипотезу, а, значит, мы и сами в ней сомневаемся. Значит, не так-то мы и сильны, как хотим казаться. И, может, моя доброта - сорняк, может, благородство - слабость, но разве не она делает воителя воителем? Племена подчинены законам, основанным на внутренней чести, и если мы не следуем ей, то чем мы отличаемся от бродяг, сбившихся в кучу? И почему...
Выдох.
- Почему мы обязаны решать все силой, когда есть слова? Я найду его и все объясню, и он больше никогда не вернется, я даже заставлю его вернуть свой долг и поймать нам другую мышь, - я клянусь! - иначе я понесу свое наказание, но тогда я буду действительно виноват. Жабозвезд бы не стал отвергать честь и милосердие, почему нам нужно выбирать другой путь? На нашем месте он бы... он бы поступил так, - наверное...
Его голос дрожал, слова путались и обрывались на середине, глаза таращились на Когтя медным монетами, но взгляд... предки, в нем никогда не было столько отчаянного упрямства. Глашатай, должно быть, уже устал от наивности и несговорчивости ученика. Лучше бы ему уже разозлиться: у Тигрового, казалось, атрофировались чувство страха и инстинкт самосохранения. Он как глупая мышь сам бросался в лапы, как только когти ослабили свою хватку - действие опьяняющего глотка кислорода. Полосатый не знал, чего он хотел этим добиться. Коготь не изменит свое решение и уж точно не прозреет, пересмотрев приоритеты. Он и сам был не вполне уверен в своей правоте, потому что мир был слишком изменчив и непредсказуем для его еще не окрепшего ума. Да, Тигровый был наивен, недальновиден и совестлив; он не знал, как все устроено на самом деле, был ли он благородным защитником слабых, были ли сами слабые слабыми. В конце концов, так ли неправ был Коготь в своем стремлении защитить границы любой ценой. Тигровый даже не имел понятия, изменит ли этот бой что-то в жизни и без того истерзанного одиночки. Он не хотел - и это было единственным, что он знал наверняка.

Отредактировано Тигровый (2016-10-12 09:10:36)

0


Вы здесь » Коты-воители. Отголоски прошлого » Флешбек » Dies irae, dies illa