Новости

● Для удобства навигации на форуме создан ПУТЕВОДИТЕЛЬ. Здесь вы можете самостоятельно найти ответы на все возникающие вопросы

● Не забудьте принять участие в традиционном голосовании "Самый-самый #19".

● На форуме в данный момент проводится голосование за оформление табличек к профиле. Оставьте свой голос!.


Рейтинг форума PG-13. Запрещено описание особо жестоких сцен, отсутствует откровенная эротическая составляющая.

Коты-воители. Отголоски прошлого

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Коты-воители. Отголоски прошлого » Флешбек » Почему так сложно мыслить здраво?


Почему так сложно мыслить здраво?

Сообщений 1 страница 10 из 14

1

Действующие лица:Смех, 14 лун
Перепел, 16 лун
Погода и время:Несмотря на клонящаяся к закату солнце, вечер оказался на удивлением теплым (конечно, по меркам ранней весны), ветра нет, а солнце, если ненадолго замереть в его красноватых лучах, ещё немного пригревает. Лед на озере ещё не тронулся, но уже стал слишком хрупким для кота, поэтому выдержать его вес способен только у самого берега.

http://savepic.ru/8943168.jpg
Местонахождение: Берег озера.

Краткое описание флешбэка:Перепел со Смех часто выползали из лагеря на прогулки. Где только они не оставляли свои отпечатки, но вот сегодня черно-белая кошечка решила проверить на прочность лед на озере. И как Пел не отговаривал её от этой затеи, ссылаясь на внезапное потепление и возможную хрупкость льда (а ещё на трещины, идущие, казалось бы, до самого Острова советов), юница все равно сделала по своему. И кому же придется её выручать, если она провалится? Ведь одно из первых правил после спасения из ледяной воды - быстро согреть пострадавшего травами или... теплом собственного тела.

0

2

Перепел, чувствуя, как теплое ощущение в груди, похожее на удовлетворение сделанным благом для всего их многочисленного племени, кинул в небольшую кучу целых четыре мышки. Четвертая, правда, была настолько тощей, что, наверное, не убежала бы даже от котенка и, к тому же, поймана была у самого входа в лагерь, так что, видимо, была совсем старой и выжавшей из ума, но рыжего это не особо волновало – пища есть пища. Он охотился с самого утра и был полностью доволен результатом. Для поздней зимы такой крупный улов – вполне себе прилично. Мыши только начали просыпаться от спячки – да и то сказать, далеко не все – и копаться в земле в поисках пропитания, но даже после такого долгого сна, подталкиваемые голодом, они всё ещё были слишком пугливыми и не отходили далеко от своих норок, поэтому изловить их было делом трудным. Ещё двоих он упустил, раздосадовано клацнув зубами прямо у самого входа в их жилище. Он даже попытался было раскопать его, но через пару минут бросил это занятие - земля сильно промерзла и ещё до сих пор не оттаяла, так что копание было сравнимо с царапаньем по камню. Ничего хорошо из царапанья по камню, кстати, не выходит – только когти пообломаешь.

Быстро облизнувшись и не переставая радостно урчать, он скользнул взглядом по поляне в поисках кого-нибудь, с кем можно поделиться этим чувством и с кем он сейчас сможет отдохнуть. Но не просто поваляться на поляне, обсуждая прошедший день, его достоинства и недостатки, кто сколько дичи наловил, есть ли нарушители, кто с кем сошелся и так далее, а именно отдохнуть в понятии Перепела. Что значит выползти с поляны и прогуляться по вечерним равнинам, любуясь красивым закатом и болтая, правда, на те же темы, на которые можно было поболтать и в лагере. Но, видимо, есть для него какая-то разница в обстановке. С одной стороны переполненный лагерь, где от шумных разговоров и незатухающего смеха нельзя нигде спрятаться, где твои слова может услышать каждый мимо проходящий. А с другой – бескрайние равнины или луга, берег молчаливого озера или журчащий ручей, где нет лишних ушей, и где твой смех – единственное, что разносится по холмам. Гораздо более благоприятная обстановка для откровенных разговоров, не правда ли? Там даже как-то дышится легче из-за отсутствия болтающей толпы, словно коты в лагере забирают у тебя весь кислород, оставляя задыхаться словами.

Взор его остановился на лежавшей с полуприкрытыми глазами Смех – черно-белой подруги детства, с которой они не раз уже гуляли вместе, оставляя суету за плечами. И сейчас как раз тот день, когда ему снова нужно было побыть наедине с кем-то, кому он полностью и безоговорочно доверял. Таких котов было очень и очень мало. Точнее всего двое – эта юная воительница и, конечно же, родной братец. Но, согласитесь, если выбор будет между прогулкой с братом и прогулкой с молодой особой противоположного пола, то предпочтительнее тут будет явно второй вариант.

- Смех, - как можно незаметнее приблизившись, он неожиданно появился возле подруги, наклонился к иссиня-черному хвосту и легонько дернул за него, - эй, Смех, солнышко, вставай, - Перепел прошел ещё чуть в перед и ткнул её носом в плечо, заставляя пошевелиться, - пойдем прогуляемся, пока окончательно не стемнело. - Он вдруг резко поднял голову и весело оскалился, сверкая глазами и продолжая говорить уже с мурчаще-урчащими, глубокими по звуку нотками. - Если это заставит тебя встать, то можешь считать этот поход свиданием, - такие слова могла бы всерьез воспринять любая другая кошка, но только не эта желтоглазая особа. Ведь они обменивались подобными фразочками, откровенно смахивающими на флирт, по сотню раз на дню, иногда вводя в ступор остальных соплеменников, проходящих мимо и слышавших подобных характер их разговора, учитывая, что парой они так и не стали. Но в этом был весь Перепел. В этом была вся Смех.

0

3

Виднелись последние светлые лучи, а солнце едва ли касалось горизонта. Как ни странно, не было даже лёгкого ветерка, но это к лучшему. Казалось, что весна уже вошла во вкус и вовсю начала разогревать землю. Безусловно, радоваться пока не стоит. Как обычно бывает, на следующий день похолодание, а ночью даже хуже, чем в любой другой зимний вечер. Поэтому просто необходимо насладиться такой прекрасной порой, когда не надо всё время дрожать от холода и стучать клыками. Развалившись неподалёку от палатки воителей, Смех пыталась сделать вид, что её совершенно не раздражают бесконечные разговоры соплеменников. В прочем, чем могут мешать эти перешёптывания? По идее, ничем, но любое слово, любая фраза были безпредметными от и до. Эти банальные новости знает каждый тормоз, но нет, надо ещё тысячу раз рассказать об этом. Желтоглазка притворилась спящей, что, к счастью, у неё неплохо получалось, ибо она устала до ужаса. Горячий нрав всегда изматывает. Разбросив лапы и хвост как попало, Смех приняла позу, которая была наиболее удобной. Кончик хвоста тихонько подрагивал, значит, всё-таки атмосфера угодила ей с температурой воздуха. Но это продолжалось недолго. За хвост кто-то (очень наглый кто-то) несильно дернул. Послышалось собственное имя, на что черно-белая воительница сонно хмыкнула. По голосу она уже догадалась, что этот бесстыжий - никто иной, как Перепел. Нашёл, называется, время, чтобы будить её.
- Эй, Смех, солнышко, вставай, - пихнув носом в плечо, настаивал приятель. Та, в свою очередь, вытянув вперёд свою лапку, похожую на заячью, потянулась и вновь улеглась.
- Солнышку пора поспать, - немного грубо буркнула юная кошка и развернулась спиной к рыжему соплеменнику. Тело успело налиться свинцом, казалось, невозможно было уже даже встать, тянуло к земле. С каких пор чернохвостая стала такой ленивой?
Перепел же не отставал, лишь понижая тон и превращая свой голос в какой-то слишком нежный и мягкий... Как травка, недавно избавившаяся от снега, и на которой так приятно валяться.
- Если это заставит тебя встать, то можешь считать этот поход свиданием, - как будто бы на серьезе сказал назойливый собеседник. Кто-то, возможно, повелся бы на такой подкат, но не Смех. Открыв один глаз якобы от удивления, та сонно ухмыльнулась.
- Это значительно меняет дело, - с ноткой сарказма в голосе прощебетала черно-белая. Глубоко вздохнув, как бы набираясь сил на то, чтобы встать, она приподнялась. Растрёпанная белая шёрстка и полуприкрытые глаза явно намекали на то, что та недавно пробудилась. Демонстративно зевнув, та как можно ближе подошла к Перепелу и шепнула на ухо:
- Знаешь, твоё предложение насчёт свидания звучало, как угроза.
Рассмеявшись, та по-дружески боднула его в плечо. Кинув свой решительный взгляд, что, кстати, очень выделяет её среди остальных кошек, так как некоторые без скромного румянца даже посмотреть на представителя противоположного пока не могут, Смех вопросительно повернула голову на бок.
- Где проведем романтический вечер?
Естественно, это был очередной подкол, ничего личного. Но со стороны это выглядело слишком странно для того, чтобы называть двоих просто друзьями. Как минимум, парочка. К счастью, это обычные шутки, по крайней мере, они сами так думают. Наверняка многие уже заметили такой вид общения у каких-нибудь влюблённых голубков: негромкие и приторные слова, мягкий тон, чуткое обращение друг другу, вечное нашёптывание друг другу чего-либо на ушко. Но ни Перепел, ни Смех даже не подозревали, что они похожи на возлюбленных, ни капельки.

Отредактировано Смех (2016-03-13 20:11:44)

0

4

Конечно же, в первый раз подруга отказала ему, подтекстом послав куда подальше и недовольно повернувшись спиной. Но настойчивость (или упрямство?) – одно из главных качеств Пела. Он знал нужные слова, знал, что если он начнет «игру», сделает первый ход, то чернохвостая уже не сможет не ответить на этот выпад. Не сможет не поддержать начавшее раскрываться театральное действие с ними в главных ролях. И как только он произнес последнюю фразу, один из пламенно-желтых глазищ распахнулся, деланно округляясь в первоклассно разыгранном изумлении, зрачок резко сузился в тонкую-претонкую полоску, а сам глаз на секунду превратился из кошачьего в совиный, заставив его весело ухмыльнуться этому зрелищу. И, не снимая веселый оскал с морды, он чуть отодвинулся, давая ей больше места, когда кошка начала подниматься на лапы, тяжело опуская плечи и голову. Спать, видимо, все ещё хотелось, но интерес к «свиданию» явно пересиливал желание упасть и снова провалиться в объятия к Морфею. Это приятно отзывалось в душе Перепела, словно эта кошка делала что-то против своих желаний ради него. Хотя, может быть, оно так и было, но он предпочел не развивать эту мысль. Отчасти потому, что его прервали: воительница вдруг оказалась совсем близко, её дыхание опалило белую щеку, а шепот с придыхание заставил локатор резко дернуться в сторону, спасаясь, словно как от огня. Ему показалось, или сердце его пропустило удар, когда юница мимолетно коснулась его морды носом? Скорее всего, показалось. Это же просто Смех. Просто Смех. Её мелодичный, переливчатый хохот медом полился ему в уши, а белый лоб столкнулся с плечом юноши, заставляя его присоединиться к ней, задорно фыркая. Все, о чем он мог бы подумать ещё секунду назад, тут же забылось. Может, дай ему вселенная чуть больше времени подумать над тем, что он вдруг почувствовал, он бы пришел к какому-то логическому заключению, но пока все это вылетело из его головы, определившись как «мысли глупые, из которых можно сделать только выводы ложные».

- Ммм, - он чуть наклонил голову, разглядывая чернохвостую, - сходим к зарослям утесника, посмотрим на виды? Или спустимся к самому берегу, проверим как там наше озеро? Или, может быть, побегаем по равнинам? – с каждым предложением он подходил к ней все ближе и ближе, решив поддержать игру, которую сам и начал. – Сегодня выбор за тобой, - эти слова опалили её уши, он уже подошел так близко, что кошке, бывшей ниже него, пришлось задирать голову, чуть ли не утыкаясь носом в его нос, смотря снизу вверх. А Перепел стоял на месте, бегая глазами с одного желтого глаза на другой, усиленно пряча веселье для реалистичности происходящего. Он и не помнил, когда эта особа смогла подобраться к нему так близко. И дело не в физическом расстоянии, когда между ними и мышь не могла проскочить, а в характере их отношений, который говорил о полном доверии и взаимопонимании с обеих сторон. Ещё в детстве Перепел решил никого к себе не подпускать, чтобы не больно было потом терять. Но Смех... Как могла случиться такая промашка? Как эта белоснежная воительница проникла к нему душу, хотя он и ожесточенно охранял все подходы к ней? Но ей все же это удалось на самых последних лунных его ученичества. Четыре или даже пять месяцев назад они впервые начали проявлять зачатки таких вот отношений. Там словечко, здесь движение. И так, потихоньку, они выбрались на тот уровень, на котором находились сейчас. По лагерю одно время ходил слух о том, что они были вместе, но и он постепенно утих, так как особого прорыва в их «паре» не наблюдалось. Соплеменники постепенно начали смиряться с такой близостью членов их клана. А они никогда не смущались, помогая вечерами друг другу с умыванием, утром иногда принося завтрак ещё спящему другу в палатку. Это была верхняя грань дружеских отношений. Более близкими друзьями уже невозможно было стать, следующая ступень – влюбленность, но оба воителя не спешили переходить за огненную линию, скача на самом краю. Словно дальше был обрыв и не один из них не решался проверить, что же там, за границей дружбы. Их устраивала и такая связь. Вот только не всегда чувства зависели от желания их хозяев. Один неловкий шаг, стоит только краем хвоста перемахнуть за черту и тебя затянет с головой, затаскивая все глубже и глубже. И неизвестно что может стать таким толчком. А может, толчок уже произошел, но они ошибочно принимали любовь за приятельскую симпатию? Или ему только предстоит произойти? Но поймут ли они тогда, как кардинально поменяла пойму река их чувств? Или продолжат считать это просто «передружбой»? Или же он не произойдет никогда. И их судьба останется недописанной, будто бы автор жизней бросил перо, отойдя за чашечкой горячего шоколада. Вот только у них времени не так много, как у всевышнего. Его горячий шоколад может кипеть всю их жизнь, которая, в отличии от напитка, так и не закипит.

0

5

И сон пропал также мгновенно, как появился. Не желая выбирать между тем, что та не может кому-либо отказать так запросто, и тем, что хочет делать всё именно для Перепела, Смех попыталась забыть о своем моментальном выборе. Утверждая и заставляя себя поверить, что не питает никаких чувств к бело-рыжему чуду, стоявшему вблизи, чернохвостая пыталась замять эмоции, возникающие при виде друга. Задумчивое молчание, тишина, пронизывающая пространство и время. Приятный и в то же время нежный голос более не казался приторным. Язвительность как лапой сняло, остались лишь её отголоски. И та ли это Смех или уже другая? Один момент, единственный чуткий взгляд, который проникновенно пробегается по белой шерстке. Огненно-желтые глаза увиливают в сторону, будто бы боясь встретиться с взором Перепела. Чернохвостая молниеносно встрепенулась под видом избавления от остатка сна, хотя жаждет вернуться к прежнему состоянию, когда голубоглазый кажется никем большим, чем другом.  И тут же он становится всё ближе и ближе, а уши начинают пылать, что порождает дрожь по всему телу. Сердце с каждой секундой увеличивает ритм. Тот факт, что мордочка приятеля находится выше своей, совершенно не устраивал юную воительницу, поэтому желтоглазка приподняла голову. В одно мгновение её нос совершенно  нечаянно коснулся носа собеседника, и черно-белая тут же отпрянула, опустив уши и смущенно улыбнувшись.
- Да, думаю, к озеру, - как-то по-своему уверенно проговорила Смех и задрала вверх голову, якобы добиться ввести её в неловкое положение очень сложно. Хотя, да, это безумно просто. Только вот гордыня и самоуважение не даёт превратиться в полоумную, влюблённую и сходящую с ума по кому-то кошечку.
Влюбленность, она неустойчива, противоречива. И кажется, что все симптомы соответствуют норме, чтобы назвать этот дуэт парой, но мешает лишь то, что до пика отношений осталось так мало, но грань симпатии - горизонт, до которого нельзя докоснуться. И никогда Смех себе не позволит сказать, что влюблена, эти мысли должны пропадать так же быстро, как и возникли. Слишком коротка жизнь, чтобы успеть полюбить, а если такое случается, то ненадолго. Рано или поздно настанет конец, ведь ничто не вечно. А вдруг промах? Вдруг уже прозвенел сигнал о том, что этот рыже-белый красавец - именно тот, кому можно довериться? Нельзя отдать всем частички своей любви, не останется ничего для себя, и настанет пустота, глухая и кромешная, заполняющая все уголки души. Но только взгляд встречается с поджарой фигурой Перепела, хочется забыть о своих правилах, изменить принципам. А разум трепещет от ярости, ведь даже себе признаться невозможно. И совесть вторит, напоминая о втором избранном, который, кажется, не менее удостоен звания единственного. Притопнув лапкой, Смех, как талантливый фокусник, отгоняет тучи, образовавшиеся в мыслях и начинается просветление, новый день и новая жизнь. Глубоко вздохнув, та ровным шагом проходит мимо воина и сладко манит его угольным кончиком хвоста, шекоча подборобок приятеля. И вот ни уже идут, наравне друг другу. Аккуратный и любопытный взор касается бело-рыжей мордочки, будто бы никогда её не видел.
- Как думаешь, лёд на озере уже расстаял?

0

6

Он почувствовал холодное прикосновения носа и слегка вздрогнул. Он неожиданности ли или от внезапной близости – понять трудно, ведь Смех отпрянула так же быстро, как и приблизилась, не дав ему полностью все прочувствовать. Впрочем, он и не особо хотел. Сейчас их дружба держится только на том, что они совершенно не задумываются о собственных чувствах, игнорируя напряжение, возникавшее порой, когда они находились так близко, что можно было слышать сердцебиения друг друга. Игнорируя искорки электричества, от которых потрескивала шерсть, словно перед грозой, словно перед штормом. Штормом и бурей в их душах. Но они не пускали его туда, ходя вокруг да около, крутясь вокруг, кружась, словно коты перед битвой. Битвой сердца и разума. Порой один из них выскакивал в центр, заманивал второго, но отходил быстрее, чем ему успевали ответить. И, живя на краю, они играли с огнем своих чувств, рискуя потушить его или разжечь до такой степени, что он спалит их дотла. Сожжет изнутри, но, сгорая, они будут куда ближе, чем сейчас, несмотря на пару мышиных усиков, их разделявших. Оставалось только пойти на риск. Но это, черт возьми, была далеко не в правилах Перепела. Он никогда не рисковал понапрасну. Никогда не переходил ту грань, которая отделят смелость от безрассудства. С такими вещами он плясал на черте обрыва так же, как плясал вместе со Смех на уступе их... любви?

Он послушно пошел следом за ней, чувствуя, как черный кончик хвоста щекочет ему подбородок, тянет, манит за собой. Сейчас очередь Смех. Её очередь выходить в центр круга и зазывать сероглазого. И он, конечно же, ответит ей. Но слишком поздно – веселый, смеющийся взгляд ярко-желтых глаз снова скроется в темноте, окружавшей их собственную окружность. Кроме неё существовало множество других зон, где скакали Солнцесвет и Цветочный Ветер, Дикозвезд и Мечтающая, но нигде не была такого накала, таких горячих от долгого неиспользования чувств. Они растили их много лун, добавляя по чуть-чуть, по одной искорке, и сейчас этот дракон, выращенный в неволе, стремится вырваться на свободу, поглотив и Перепела, и Смех. Они будут держать его в узде сколько смогут, но потом вырвется. Они всегда вырываются. И тогда им уже никуда не деться. Но не сегодня. Сегодня они снова испытывают на прочность ту легкую пленку, отделяющую их друг от друга. Лед на озере уже, наверное, растаял. Но ледяная стенка, толщиной уже не больше кошачьего уса, разделяющая их, все ещё держится.

- Возможно, - он поднял голову к небесам, втягивая в легкие морозный воздух, - хотя я не думаю. Скорее всего, он лишь слегка подтаял, - Пел перехватил направленный на него взгляд желтых глаз, отвечая на тщательно спрятаный в них интерес легкой улыбкой. Он сам знал этот взгляд. Он смотрел на неё точно также, когда думал, что она не видит. – Но, на твоем месте, я бы не стал рисковать, проверяя его на прочность, - рыжий никогда не рискует. Он делает что-то, только если уверен в своем успехе. Но со Смех... ему придется когда-нибудь рискнуть, сломать свои стереотипы, как она ежедневно ломает свои, потихоньку осознавая, что к этому воителю её влечет чуточку больше, чем к тому бурому оруженосцу, провожающим её влюбленными уже лун пять – не меньше.

- Идем. Сегодня твое желание – закон, - улыбка на секунду стала чуть нежнее, но спустя мгновение он отвернулся, обгоняя подругу, и тем самым возглавляя их поход. Ох, знал бы он тогда, как дорого ему обойдется эта фраза, когда чернохвостая внезапно захочет пройтись по льду. Он, конечно же, не разрешит ей. Но, предки ему свидетели, она ещё припомнит ему эту фразочку, кажущуюся сейчас такой невинной.

→ Берег озера

0

7

Предпочитая не придавать значение прикосновению, столь близкому и слишком уж удачному, Смех притворилась, что ничего такого не случилось, что всё идёт своим чередом и спешить, обгоняя судьбу, не стоит. Жизнь похожа на лестницу, где каждая ступень разного цвета. Какая-то чёрная, другая - белая. И вот каждый день она добавляет оттенок в смесь прошлого, загрязняя палитру то тёмным, то светлым тоном. Это как фортепиано - чёрная клавиша, белая клавиша - и так повторяется всегда, исключения имеют лишь те ноты, где появляется диез или бемоль. Чем больше минора, тем хуже настроение и, в целом, жизнь, чем больше мажора, тем ярче становится жизнь, а белый превращается в радугу, закручивая жизнь и заставляя вертеться вокруг мира. И этот вечер, пожалуй, ничем не испортить, кроме тех недоразумений в виде непонимания отношения и чувств. Да, в прочем, зачем, если и так все неплохо, а рядом верный друг, с которым не надо думать о последствиях любых поступков. Ни один из них не переступит грань разумного, не нарушит закон, пренебрегая своими желаниями. Да и что значит слово "любовь", если есть нечто лучшее, что не несёт ответственности ни за что, а верность хранится сама собой и нет ревности, и нет презрения.
Следом Перепел двинулся за черно-белой воительницей, как будто бы не мог остаться. Хотя, правда, не мог. Получил бы тогда по ушам за мерзкое отношение. Они, как будто бы создали братство, ещё в далёком детстве. Они шутили, подстраивали какие-то смешные ситуации для своих друзей, подкалывали соплеменников, и сейчас они не могут разорвать эту тонкую нить, предав своего собрата и подшутить над ним. Тогда они якобы играли на публику, притворялись, и все ради розыгрыша. А сейчас? Разве что-то изменилось? Ни слова, сказанного другу, не было похоже на себя. Нежные фразы, сладкие речи - такой стиль общения был присущ им обоим и только между собой, как ни странно.
Перепел что-то ответил насчёт вопроса про озеро, но подруга не слышала его, погрузившись в чащу мыслей. Проследив за его взглядом, огненно-жёлтые очи встретились с синевой небес, ища подсказку в ней. Но они были столь же загадочных и неизвестны. И тут же их глаза встретились, обжигая друг друга своим неимоверным теплом и нежностью.
- Но, на твоем месте, я бы не стал рисковать, проверяя его на прочность, - и опять. Все волнуются за неё, хотят защитить Смех от напасти.  Все хотят стать единственными и неповторимыми для чернохвостой рыцарями, в любую минуту готовыми помочь или спасти её. Неужели она настолько беспомощна и мала? Бездумно и глупо. Она не котёнок и знает приёмы самообороны. И вот пробудилась ненависть к этой защите. Хотелось назло сделать так, чтобы показать, на что способна.
"Специально пойду пройдусь по льду. И даже если провалюсь, сама выберусь"
Неоправданный риск - второе "я" Смех. Она может пожертвовать даже своей жизнью, но главное, дать знать всем, что может постоять за себя в любую секунду и в любой ситуации.
"Сегодня моё желание - закон? Не я это сказала"
Хитро прищурившись и выдавив улыбку хищника, готового напасть в сей же момент, желтоглазка решила идти позади приятеля, дабы продумать план действий.
Неподалёку виднелось уже, собственно, само озеро. Такое прозрачное и блестящее на солнце. Кое-где на нем были проталины, а где-то ещё небольшой слой инея. Оно сверкало, как самоцвет, и кажись, было сделано из какого-то особенного камня, а не льда, такого, как Аркенстон - сердце легендарной горы, откопанное из самых недр скал. Эта серебритая пластина, закрывавшая собой всю воду, как крышка, так и манила, ослепляя разум. Неторопливо раскачивая угольного цвета хвостом, Смех косила на замёрзший водоём. Несколько шагов в сторону и лапа наступила на ледяной покров, совершенно не подозревая, что может что-то произойти. Потихоньку скользя, желтоглазка смогла встать на все четыре конечности и держать равновесие.
- Смотри, - окликнула Перепела подруга, во всю сияя от собственного достижения, будто бы взойти на лёд было чем-то грандиозным, наподобие покорения Эвереста. - А ты говорил, что он непро-о-о...- тут лапы разъехались в разные стороны, вынуждая выпустить когти. Впившись своими "клинками" в прозрачную пластину, та напряглась и с удивлением уставилась вниз. Тут под черно-белой послушался треск, и безумные глаза мелькнули по приятелю, намекая, что пора бы погеройствовать. Но сама признаться в том, что помощь ей сейчас очень нужна, Смех не могла, поэтому аккуратно начала переставлять лапки, пытаясь выбраться из этой ситуации самостоятельно.

0

8

Хитрющую улыбку Смех он не заметил, отвернувшись от подруги без задней мысли и возглавив их небольшое шествие к озеру. Он не заметил даже, что его неловкая забота ей была не очень приятна. Так что по родным, продуваемыми ветрами равнинам он бежал легко и беззаботно, едва касаясь лапами земли и кожей чувствуя присутствие кошки за спиной. Почему-то они всегда отправлялись гулять под самый вечер, словно и не понимали, что с утра им рано вставать, поэтому стоило бы хорошенько выспаться. Но в заходящем солнце было что-то магическое, что-то мистическое, что манило двух котов будто бы огромный кроваво-красный магнит. Хотя нет, «кровавый» было, пожалуй, не самым лучшим эпитетом. Алый, ярко-алый, по мере приближения к ободку становящийся желтоватым. Такой алый, каким цвели маки на полях. Видели ли вы когда-нибудь великолепие макового поля, этих раскинувшихся широт, полностью покрытых этими цветами? Если нет, то вы не поймете этого желания бежать сквозь такое поле, касаясь стебельков шерстью, опуская иногда морду, чтобы полностью скрыться под кумачовым пологом. Здесь такая же логика: пока не попробуешь – не поймешь.

Постепенно они подбирались к самому озеру, и с каждым шагов Перепел все больше щурился, стараясь разглядеть приближающую гладь воды, толщу льда или его островки, потрескавшиеся на причудливые многоугольники. И вскоре ему это удалось. На его удивлению, оно ещё было сковано льдом, таким прозрачным, что диву даешься – все-все видно. И такой цвет, что у Пела не хватало слов для его описания. Васильковый? Лазурный? Таусиновый? Ляпис-лазурь? Кобальтовый? Хотя он даже таких слов, пожалуй, и не знал. Так что выбор для определения у него был очень небольшой, и он предпочел остановиться на цвете неба в белую ночь. Такое недотемно-синее. Не слишком светлое, но и не слишком темное. Ведь, несмотря на глубину, которая углубляла оттенок, оно сверху было покрыто белесым слоем льда да инея и все «старания» воды сходили на «нет». И все же, это было действительно красиво: по поверхности уже начали расходиться трещины, но лед пока не тронулся, поэтому они контрастно выделялись на общем фоне, словно их кто-то прочертил серебряным карандашом.

Пока он стоял, раскрывши рот и пытаясь определиться с подходящими прилагательными для выражения своих мыслей и эмоций, чернохвостая зараза уже полезла на замерший водоем, аккуратно ставя лапы на скользкую поверхность.

- Ну Сме-е-ех, - в голосе не было разочарования или удивления, ведь подсознательно рыжий был просто уверен в том, что бесбашенная кошка полезет на лед, несмотря на все его предупреждения, - провалишься – не буду вытаскивать, – угроза так себе, она не возымела эффекта то ли потому, что воительница была уверена в прочности настила, то ли потому, что она была также уверена в благородности Перепела, который непременно полезет её вызволять.

А пока желтоглазая медленно переставляла конечности, радостно сверкая глазами и восхищенно глядя на друга, постепенно сероглазый расслабился. Опуская поднятые в непроизвольном рефлексе плечи и расслабляя мышцы лап, удивляясь тому, как они были напряжены. И вскоре он уже вовсю улыбался, подойдя к самому краю и наблюдая за резвящейся воительницей. И вроде бы ничего не предвещало неприятностей, как вдруг она чуть не навернулась, автоматически впиваясь в лед коготками, от которых веером разошлись микроскопические трещины, пока не опасные для здоровья, просто не способные проломиться так сильно, чтобы в образовавшуюся запруду упал кот. Для этого они должные ещё сильно подрасти, поэтому Пел пока не волновался, весело поблескивая зелено-голубыми глазами.

- Смотри-ка, кто-то сегодня съел лишка? Как думаешь, может последний кролик был лишним? - он заурчал, стараясь скрыть рвавшийся наружу хохот. - Аккуратней, Смех, фигурку-то подпортишь, - очи сощурились в два узкие полоски, оскал расползся до самых ушей, а воздух, не вышедший вместе со взрывом шуточно-ехидного хихиканья, которое он старательно пытался держать внутри, был словно спрессованным, дерущим горло и грудную клетку – долго Перепел так не выдержит.

+1

9

Нет, Смех ни на секунду не оставляла надежды, что рыжий наглец поможет при любой неудаче, но это план "Б". Сама себе ни в жизни та не даст возможность ослабить хватку, познать свою слабость и даже если будет барахтаться в холодной воде, она не позовет на помощь. Чернохвостая всегда уповает лишь на свои силы, сколько бы их ни было. К тому же, тут не настолько глубоко, чтобы не добраться до суши самостоятельно. Или так кажется?
В прочем, совершенно сумасбродной Смех было глубоко все равно на последствия. Дай ей шанс выбрать между длительной и нудной жизнью и парой суток, проведённых так, как хочется, желтоглазка бы избрала второе. Причем, не сомневалась бы ни секунды. Ради чего проводить каждый день, если нет сумасшествий? Семья? Её чисто теоритически нет, ибо оставшиеся в живых отец и брат давно забыли о существовании черно-белой бестии. Друзья? Раз-два и всё. Посчитать по пальцам можно. А мир, он один и такой огромный, неизведанный. Ради него стоит провести некоторое время. Величественный простор безмолвного заледенелого озёра, никто же не осмелится наступить на холодный покров, почуять, что кровь кипит в артериях, а сердце бьётся, как маленький моторчик.
Закатив глаза на то, что жест о помощи был проигнорирован, Смех попыталась вернуть прошлую стойку, чтобы не упасть. Напряженно глядев на лёд, она следила за тем, чтобы тот не треснул вновь.
И тут огонь разгорелся вовсю, воительница затряслась от наступающей ярости, а из горла чуть ли не разносился рёв. Кто додумался до того, чтобы намекнуть, не забывайте, кому, что та слегка потолстела? Да чего уж, слегка? Перепел явно высказал, что под ней даже прочный слой льда трескается. Хвост завилял, как бешенный в ритме горячего танца, а глаза вспыхнули, как у разъяренного быка. Сделав глубокий вздох, чтобы хоть чуть выпустить пар, та распушилась, чтобы выглядеть устрашающе
- Не смей так говорить! - прошипела чернохвостая выговаривая каждое слово, дабы до глупой головушки Перепела это дошло. Та втянула живот, что аж показались ребра во всю красу. - А вот у тебя уже бока свисают, как кроны ив у берега, - обиженным тоном проверещала подруга, отвернувшись от бело-рыжего воина.
"Нет, ну, надо же так," - показательно топнув лапой, заметила черно-белая. Тут вновь послышался треск, а Смех поразил страх, что та замерла, боясь даже дышать. В то время бело-рыжий наглец разрывался от смеха, что хотелось его укусить как можно сильнее, чтобы с такой же силой покорчился от боли.
- Давай, смейся, - профыркала воительница, махая хвостом, как маятником. - Я же тут... - не успев договорить, та не устояла на лапах и завалилась на лёд, что задние лапы разъехались чуть ли не на шпагат.
"Почему именно сейчас ко мне фортуна повернулась хвостом?"

0

10

Смех злилась. Перепел видел это в больших желтых глазах, которые внезапно разом потемнели, словно взор заволокли грозовые тучи, готовые в любой момент разразиться тысячей молний, которые, в свою очередь, превратят воителя в самый ядовитый и дерзкий на свете полосатый шашлык. Нехорошо. В далеком детстве Пел видел, как Двуногие у себя дома зачем-то держат мясо над огнем, но совершенно не понимал этого обычая – запах от паленой дичи стоял мерзкий, совсем никуда не годится. В общем, если не углубляться в глубины искусной готовки, смысл ясен и чист, как вода в горном ручейке: эта чернохвостая ещё припомнит ему такое сильное оскорбление, ведь задета её профессиональная женская гордость. Но рыжий почему-то был полностью уверен, что сможет загладить свою вину перед воительницей. Конечно не сразу, а, может, через недельку или пол-луны. Она наверняка ещё захочет помучить его за такой удар по её самолюбию. Ведь сказать кошке, что она вдруг отъела себе бока так, что под ней уже и лед трескается – величайшее мужское преступление, совершения которого многие - но не Перепел – пытаются старательно избегать.

Но когда он увидел, как его подруга усиленно втягивает живот так, что даже ребра рельефными овражками показались под шерсткой; когда он услышал, что она говорит, стараясь задеть его сильнее, чем задел её он, кот не сдержался. Он запрокинул голову и захохотал так, что даже листья на деревьях звонко зазвенели, отражая эхом веселый и беззаботный смех сероглазого. Пока он совершенно не волновался о младшей, ведь собственный громкий хохот, заткнувший ему уши, не дал расслышать ещё один и так тихий треск льда под лапами Смех. Трещины разошлись сильнее, а в желтых глазах подруги на пару мгновений мелькнул настоящий страх, который Пел непременно бы заметил, если бы не зажмурился от наседавшего изнутри веселья. А когда он вновь распахнул очи, то ему показалось, что ничего и не изменилось, что не было никакой угрозы жизни воительницы. Поэтому он, усиленно отфыркиваясь, ответил ей, стараясь не дать ещё одному порыву вырваться наружу и обидеть её ещё сильнее, чем он её уже обидел и чем сейчас собирается, ибо остановиться уже не мог, полностью забив на инстинкт самосохранения, который орал во всю глотку о глупости своего хозяина.

- Ммм, дорогая, я не думаю, что замерзшее озеро хорошее место для растяжки и гимнастики, - оскалился он, когда увидел, как задние лапы подруги разъехались в разные стороны во время её тщетных попыток поставить их ровно. – Возможно, тебе стоит попросить у кого-нибудь помощи в этом нелегком деле? – он деланно повертел головой в поисках этого «кого-то». А потом, сделав удивленное выражение морды, вызванное видимо тем, что, кроме себя, он никого поблизости и не нашел, он продолжил свое представление. – Например, у меня, - конечно же она этого не сделает – слишком уж упряма и упорна. Да и сероглазому, в общем-то, не нужна была просьба. Он поможет ей, когда поймет, что ситуация совершенно вышла из-под его контроля. Ведь все это время, если хорошенько приглядеться, можно было заметить, как он периодически отводит взгляд от желтых глаз и бросает внимательные взоры на лед под её лапами, пытаясь понять, в каком состоянии тот находится и насколько он глубокий. Ведь, как ни крути, Смех все же не пушинка, тонкий слой её не выдержит, а раз он не выдержит её, то Перепела и подавно. Операция спасения в таком случае будет немного затруднена природными параметрами молодого и активного воителя.

+1


Вы здесь » Коты-воители. Отголоски прошлого » Флешбек » Почему так сложно мыслить здраво?