Тучегону и Дожделапу повезло оказаться в одной локации между наставленными вокруг ящиками. Так сказать, окружены, но не сломлены. Однако внимания Тучегона второму воителю добиться не удалось - вместо него серебристо-серый летун предпочёл уставиться на псину. А что, шерсть у той была ухоженная, сама она наверняка здоровая, да и блох, скорее всего, нет. Своих домашних кисок Двуногие как только не вычищают - страшно представить, что они делают с игрушками покрупнее.
- Мне кажется, эту киску перекормили, - не упустил момент Тучегон, бросив неудивительно саркастичное замечание. - Амбарная диета, - он пожал плечами, взглядывая на возникшую в месте сходки Пестрохвостик. Пока ещё была возможность. - Вот поэтому племя Ветра живёт на равнине. Уж там такого искушения не бывает. А жаль, мы бы могли прогнуть под себя весь лес.
Силуэт сделал рывок из тени - и в тот же миг отряд рассыпался, словно неаккуратно выроненные маковые семена по земле в палатке целителя. Дурман бы за такое отругал. Не роняйте, мыши, запасы!
Тучегону понадобилось мгновение, чтобы потерять ориентацию. В пространстве.
Он метнулся наугад, добрался до тупика - попытался сыграть в паука и вскарабкаться по стене. Уронил несколько зубастых веток и много чего другого непостижимого уму - поднялся на пару-тройку лисьих хвостов по деревянной стенке. Но очень быстро вернулся на прежнюю высоту. Оказывается, он не умел карабкаться по безнадёжно вертикальным поверхностям. Ну зато можно быть уверенным, что никто в его семейном древе за кошачьей мятой в Грозовое племя не заглядывал. Приятно будет думать об этом, абстрагировавшись от ситуации меж собачьих зубов.
Раз со стеной не повезло, нужно было срочно придумывать другой план. Тучегон бегал по сторонам не переставая. Лай, начавшийся вместе с рывком собаки в их направлении, никак не прерывался - а псина даже не охрипла! В этой суматохе не было понятно, за кем она гонялась, - звук шёл сразу отовсюду, и Тучегон рассудил, что лучше зазря поманеврировать, чем зазря угодить на обед.
В какой-то момент воитель прыгнул - высоко и очень удачно. Он запрыгнул на одну из тех расставленных ёмкостей, непонятно чем заполненных, и позволил себе отдышаться, изучая в то же время местность, а заодно и ситуацию.
Он определил, что с данной точки вполне себе можно было составить маршрут прямиком до спасительной дыры. Пришлось бы, конечно, попрыгать, позависать в некоторых местах - но определённо эта перспектива получше, чем, например, быть проглоченным.
Тучегон посмотрел вниз и даже удивился, насколько высоко от земли ему удалось подняться. Стрессовая ситуация.
- Пестрохвостик! - позвал воитель, заметив ученицу, пробегавшую на удачно близком от него расстоянии; и тут же нахмурился: а сможет ли она покорить такую высоту? Да, она уже довольно-таки взрослая и по комплекции близка к воителям - но всё же ещё такая небольшая. Да и хвост?
До Тучегона крайне внезапно дошла мысль, что прямо по пятам за Пестрохвостик неслась собака. Ну и дела, ведь ему совсем не хотелось кошке помогать. Обеднеет ли племя, лишившись одной нахальной ученицы? Нет, ему, конечно, будет не хватать её подколок и всё в этом духе...
- Ну тебя под хвост, - выругался Тучегон, душой ноя, пока спускался со своего спасительного островка.
Оказавшись внизу, в самой гуще неприятностей, кот огляделся, пытаясь определить, где же мракобесила даже не его ученица на пару с собакой. Долго искать не пришлось.
Чуть завидев пёстрое пятно на фоне тусклого амбарного пространства, кот бросился к нему. Позади пятна неслась не такая манёвренная, но очень нацеленная на победу в догонялки псина. Воитель рассчитал пути-расстояния и побежал наперерез.
Стремительно приблизившись к заводной компании, он атаковал собачью гордость: запрыгнул на предхвостовую часть и тут же с силой оттолкнулся, больно оцарапав задними лапами вражескую неприятность. Отчего, собственно, та, выдав звук, как будто бы скулит, резко обернулась на неприятеля, который уже с легким стуком приземлился обратно на ровную поверхность.
В глазах собаки можно было отчётливо разглядеть, как решительно перестроила она маршрут. Завораживающее зрелище, которому Тучегон не уделил внимания.
Дверь в амбар внезапно распахнулась, и на пороге вырос силуэт Двуногого. Тот, всполошённый с нижних лап до головы, кинулся к Тучегону.
Понимая, что выбраться живым для него уже не представляется возможным (не собака - так Двуногий), кот вспомнил о главном:
- Моя мышь на входе!

Отредактировано Тучегон (2020-09-20 03:40:54)

----- главная поляна племени Ветра

Зарянка с пылающими от эмоций ушами преследовала Лютик. Старшая ученица держалась на большом расстоянии, то и дело припадая к земле и испытывая необходимость быть максимально осторожной. Хотелось застать Лютик за каким—то грязным делом, за тем, над чем можно было бы смеяться всю оставшуюся жизнь. Почему смеяться? Да потому что хотелось возвыситься, стать хищной птицей над жалкой полёвкой. Зарянка крадётся сквозь густую траву, ощущая, как дрожат лапы от волнения. Ученица идёт точно по следу кремовой, морща светлый нос от неприятного запаха Лютик. И ничто так не раздражает, как необходимость вдыхать этот аромат ради мести за притёртость к Фазану.  Сама мысль о том, что нужно будет с ней общаться совсем скоро, будоражит и почти сводит с ума от всплеска эмоций.  Звёздные Предки с небосвода видели, как сильно полосатая напряжена и взвинчена, словно ещё немного и выпрыгнет вперёд, ловя лапами незатейливую птицу. И в этот раз этой птицей была Лютик. Странной болезненной птахой со сломанным крылом, со сломанной душою… Зарянка словно бы играла сейчас в странную игру — как игралась бы с добычей, если бы не боялась быть застигнутой врасплох. Но сейчас, кажется, никто не наблюдает, никто не следит наглыми глазами… Ученица напряжённо обернулась, ловя ртом запахи, которые приносил ветер. Больше никого не было.

Медленно они подбирались к пастбищу — и вот уже уши готовятся к шуму, да овцы не блеют на странном языке, но запах остаётся специфический. Ученица натянуто отметила оглушающую тишину этого привычно шумно—вонючего места. Зарянка злобно закатила глаза, отмечая мышеголовость Лютик в выборе места для уединения. Зачем ещё сбегать из лагеря? Желтоглазая стала постепенно сокращать дистанцию, уже не боясь раскрытия. Напротив, ей хотелось, чтобы младшая ученица обернулась, испугалась, разозлилась или расстроилась… Словом, хотелось увидеть искажённое негативом выражение морды. Заслышав звук, который был не то далёк, не то показался вовсе, Зарянка в страхе припала к земле, боясь, что кто—то бежит к ним.  Сердце в груди застучало сильнее. Подняв голову, охотница увидела мчащуюся вперёд лошадь. Казалось, та неслась без разбору и могла совершенно не заметить ни Зарянку, ни Лютик. Полосатая почти не дышала — тело всё напряглось, а в голове был особенно важный отсчёт, уменьшающийся с каждым стуком копыт огромного существа. И вот толкает вперёд младшую ненавистную кошку, да отпрыгивает сама прочь, чтобы уберечься тоже от лошади.

Существо почти не спотыкается, даже лишь едва замедляется, продолжая свой бешеный бег. Это всё произошло так близко, что, казалось, заденет и Зарянку… Распушившись от страха, ученица приподнялась и посмотрела на лежащую Лютик. Хотелось закатить глаза и сказать, чтобы вставала, да истерзанное поломанное тело привело в оцепенение.

«Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет.»

Зарянка попятилась назад, затем пересилила себя и рванула вперёд, чтобы судорожно оказать помощь, но было уже слишком поздно. Лютик страшно хрипела, взгляд её пустой и отчаянный был направлен в никуда. Желтоглазая улыбнулась, дрожа всем телом. Это было однозначно то, что она хотела. Зарянка осела рядом, чувствуя, что её совсем не держат лапы, а голова отсутствующе повисла. Каким—то образом хотелось смеяться, но вместо этого из горла вышел хриплый стон. Получается, это было то, о чём мечтала ученица, чего так страстно хотела в этой жизни. Но не хотела она своими лапами толкать под лошадь, не хотела причинять боль… Или хотела? Зарянка застонала, судорожно начиная вылизываться. Язык почувствовал солёность, и кошка замерла. На лапе осталась кровь, и с минуту будущая воительница смотрела растерянно и неверующе на пятна крови. Только сейчас до ученицы дошло, что на её морде чужая кровь. Расцвели алые цветы на морде грязным знаком.

«Я убийца…»

Зарянка поднялась быстро на лапы, посмотрела на Лютик, потом отошла в сторону, затем вернулась, снова села, осмотрела Лютик. В голову пришла шальная мысль о том, что она просто не дотащит тело. Потом попеременно стали мелькать предположения о том, как выбираться из этого ужаса. Поможет ли тут целитель? Вылечит ли Лютик или скажет, что тут уже всё? Нет, нет, Зарянка видела, что это конец. Кошка прислушалась к возможному дыханию Лютик, не веря ещё ни своим глазам, ни сердцу.

«Я разве так хотела?»

Ученица посмотрела вдаль, чтобы понять, видел ли кто—то, что произошло. Было пусто. Кошка сидела и не верила, что это всё произошло с ней сейчас. Не верила. Ещё сегодня она думала о том, как отвратительны события в овраге, но и не смела предположить, что станет убийцей. И Звёздные Предки не ударили в неё молнией, не нагнали дождь. Не было ничего. И вот бы сбежать прочь из племени, да Зарянка просто не выжила бы одна. Сознаться? Признаться в том, что натворила? Её изгонят…

Зарянка не знала, сколько просидела рядом, смотря куда—то вдаль, но затёкшее тело требовало подниматься. С кряхтением, словно постарев на сотни лун, ученица поднялась. В последний раз она посмотрела на Лютик, чтобы отвернуться и истерично улыбнуться. Не могло всё так быть, не могло…  Не настолько Зарянка её ненавидела, чтобы так поступить. Лапы несли прочь, в лагерь.

По пути кошка все же нашла в себе силы смыть с себя капли крови, подумать, что будет делать дальше. Она… не признается. Пусть, пусть… Пусть Звёздные Предки закрыли для неё свой путь, пусть.. Это не важно, не так важно, когда Фазану будет легче дышать без Лютик. Верно же? Зарянка рухнула на землю, понимая, что она уже просто не сможет справиться с этим всем. Но ради семьи, ради отца… Ради Фазана нужно было быть сильной.

«Интересно, какое выражение морды мне нужно сделать, чтобы они поняли, что всё со мной в порядке? Мне нужно врываться в лагерь в ужасе и с криками или убитой? Какой я должна быть, чтобы они поняли, что это не я… это… случайно»

Уткнувшись лапами в землю, Зарянка истерично засмеялась, а после протяжно заплакала.

→ Главная Поляна племени Ветра

Лагерь →

Ох уж этот смиренный тон!
- Если бы несколько лун в яслях всем так прибавляли серьезности, как тебе, я бы засунул туда парочку воителей на дозревание, - фыркнул Молния и прибавил шагу.
Время для разведки сейчас было самое удачное. Двуногие почти никогда не расхаживали вне своих гнезд по темноте, и собак своих на ночь привязывали. Гигантские чудища тоже по ночам спали, так что гулять возле гнезд в темноте должно было быть максимально безопасно. Однако было ли? Первым сигналом к тому, что что-то не так, стал принесенный ветром свежий запах лошадей - всё бы ничего, но ветер дул вовсе не со стороны ограждений, за которыми они обычно гуляли, а с востока.
- Чуешь? - нахмурившись, негромко буркнул кот.
Теоретически, Двуногие могли отогнать своих травоядных к другому выпасу, они иногда так делали в сезон засухи, когда на старом месте выгорала трава. Но ведь сейчас засухи не было - даже наоборот, сезон Зеленых листьев выдался дождливым. Сворачивать в сторону обрыва он не стал, посчитав, что они смогут на обратном пути посмотреть, что там происходит, и двинулся дальше уже гораздо осторожнее, чем прежде. Они прошли еще несколько десятков хвостов, прежде чем оказаться на пригорке, откуда открывался более детальный вид на пастбища. Второй сигнал оказался ещё более неприятным.
- Пёс знает что, - коротко прокомментировал увиденное Молния.
Полная луна прекрасно освещала окрестности. Начиная от подножия холма, на котором они с Ржанкой стояли, и до самых гнезд Двуногих равнина была усеяна беспорядочно пасущимися овцами. Среди них затесалось и несколько лошадей, сейчас выглядящих сонно и вполне мирно. Хорошо хоть собак пока видно не было. Что-то подсказывало Молнии, что это ненадолго: как только Двуногие, наконец, разлепят свои бесполезные глаза и увидят, что натворили, они обязательно спустят их с цепей. Если, конечно, вся эта темнолесовщина не была ими же и запланирована.
- Предложения есть? - не сводя глаз с подозрительно замершего барана в десятке прыжков ниже, поинтересовался у Ржанки Молния.

- Псы бы тут не помешали. Почему Двуногие не выпустили их? Они всегда выпускают собак,  когда овцы выходят за ограду, чтобы они не давали стаду разбежаться...
Молния насмешливо фыркнул.
- Мы говорим о Двуногих. Вряд ли даже они сами бы тебе на этот вопрос ответили, если бы могли говорить.
Он проследил за взглядом Ржанки в поисках прорехи в ограде и действительно её нашёл. Оставшихся на положенных местах животных можно было пересчитать по когтям, и Молния их, в общем-то, понимал. Он бы тоже радовался свободе на их месте. Удивительно, как до этого никто из этих гигантских травоядных не додумался сломать ограду, они ведь явно были на этом способны как физически, так и умственно. В то, что огромная лошадь или корова может быть глупее котёнка, как-то не верилось.
- Может... Попробуем разбудить Двуногих? - подумав, предложила Ржанка. Молния посмотрел на неё с удивлением. Раньше он не замечал воительницу за принятием таких... необычных решений. Она тут же принялась объясняться, и усы кота дрогнули. Он выслушал её, не перебивая.
- Ну, охотиться мы на своих угодьях как-нибудь сможем, - ему не понравилось это дополнение Ржанки, уязвляющее мастерство ветровых охотников и ставящее под сомнение богатство пустошей, - но идея мне нравится. Почему бы действительно не рискнуть?
Молния двинулся вперёд, не обращая внимания на безрезультатные всхрапывания барана. Вскоре он остался позади, и больше никто из гигантов Двуногих не обращал на воинов внимания. Попасть за забор тоже не составило труда: он был как будто создан для того, чтобы через него лазали домашние котики, бродяги и прочий сомнительный сброд. Приближающиеся с каждым шагом человеческие постройки источали характерный отвратительный запах. Молния сморщил нос возле одной из них, у которой сильнее всего пахло двуногими.
- Думаю, нам сюда.
Не дожидаясь ответа Ржанки, кот с разбегу вскарабкался на выступ в стене. Как раз за ним располагалось то, что называлось, кажется, окном - проем, закрытый твёрдой холодной субстанцией, напоминающей очень прозрачный лёд. Как любой ветровой кот, Молния имел некоторое представление о повадках Двуногих и знал, что окна частенько светились в тёмное время суток, и это было одним из сигналов, что Двуногий находится внутри. Но сейчас в гнезде было темно, поэтому, преодолевая брезгливость, он поскреб ледовую субстанция когтем - звук вышел максимально противным, но не принес никакого эффекта. Воитель многозначительно глянул на Ржанку и набрал в лёгкие побольше воздуха.
- ВЫЛЕЗАЙ ИЗ НОРЫ, ЖАЛКИЙ ДВУНОГИЙ, ИЛИ Я СОЖРУ ТВОИХ КОТЯТ!

← лагерь племени ветра

К месту происшествия они, до поры до времени, шествуют в неутешительном молчании.

Марево возглавляет процессию, изредка бросая на них взгляды двух медных глаз; Зайцелов ощущает их как подпалины от огня на шерсти, а себя ощущает, как бабочка, придавленная лапой к земле, и оттого может только догадываться, какого Фазану сейчас находиться вблизи отца — чье выражение пускай нечитаемо, однако он знает прекрасно, что за мрачным спокойствием чуть схмуренных бровей не кроется ничего хорошего. Зайцелов идет с Фазаном почти что бок о бок, вырываясь вперед всего лишь на пару шагов — себе говорит, что делает это для сотоварища, но больше, конечно, это для него самого — чтобы помнить, прислушиваясь к чужому дыханию, что одному из них значительно хуже, и никакая тошнота и дрожь в лапах, напавшие на воителя вполовину из-за происходящего и вполовину от нахождения на открытом пространстве, не сравняются с той вязкой тьмой, которая, должно быть, обуяла сейчас Фазана. По крайней мере, так Зайцелов представляет его состояние; представляет и даже угадывает, в том, как натянута каждая линия в теле, на морде, везде; в том, как ни одного слова не спадает на траву в тишине, нарушаемой разве что криком каких-то далеких птиц.

По приближении к пастбищу Зайцелов напрягается больше. Готов вот-вот услышать откуда-то грохот лошадиных копыт, однако, насколько хватает глаз, видны только овцы Двуногих, и те вдалеке, отходящие, похоже, на отдых — или чем там они занимаются в своих огромных сташно-красных берлогах, ему так и не удосужилось выяснить (забраться внутрь подобной штуки было одной из немногих идей Тучелова, которую Зайцелап так никогда и не одобрил). В животе у него скользкая змея проворачивается в разные стороны, а лапам становится холодно по мере того, как все различимее в общипанной овечьими губами траве становится тело Лютик.

К зрелищу Зайцелов не готов.

Ученица выглядит именно так, как он представлял себе кошку, убитую лошадью. Имевший чуть большую смелость, чем застывший где-то сзади Фазан, Зайцелов делает пару машинальных шагов, открывая себе вид на продавленную грудную клетку и кровь, запекшуюся на светлой — и будто потускневшей от гибели — шерсти; сознание, на миг помутневшее, услужливо подбрасывает знакомую прежде картинку похожей в жестокости смерти. Видение матери, распростертой в такой же позе, с такими же неприкрытыми веками, уходит лишь только когда, когда Зайцелов с усилием встряхивает своей непослушной головой. Зато заскребшаяся в груди тревога, которую он узнает сполоборота, с каждым моментом дыхания скребет все сильнее.

"Не сейчас. Не сейчас."

Голос Марева пролетает над ними, как гром прокатывается по тихому небу, и Зайцелов дергается всем телом, не находя в себе даже гордости, чтобы почувствовать от этого неловкость. Все, что он может — это смотреть, скривив губы в полу-трауре полу-отвращении, и думать о том, какая ужасная, ужасная смерть. Хуже, наверное, только лететь камнем вниз, будучи выпущенной из смертоносных когтей, и встретить свою смерть пусть не в орлином гнезде, но на близкой, знакомой почве, принявшей падение негостеприимно и жестко. Раскрошившей все кости и череп.

"Прекрати."

— Нужно отнести её в лагерь, — слышит Зайцелов как сквозь воду, но, оторвав глаза от глаз Лютик, понимает с запозданием — говорят не ему, — постоять над её телом в молчании мы сможем и на бдении, Фазан.

Есть что-то непременно ужасное в словах Марева — что-то, что режет ему слух и сознание, однако также, как удар по затылку, они отрезвляют. Зайцелов проглатывает лезущие наружу эмоции, ощущая при этом, как они прожигают ему все горло и вплоть до желудка, после чего делает шаг в нерешительности:

— Мне... помочь? — только чтобы пронаблюдать, как старший воитель водружает на себя тело Лютик — словно она ничего и не весит; ее лапы безвольно свисают у него со спины, и Зайцелову плохо — и на одеревеневших конечностях освободить ему курс на лагерь. Смотрит на Фазана украдкой — сам не знает точно, зачем — и, выпустив вздох из груди, начинает плетение следом.

Густеющие сумерки провожают их первыми звездами на сиреневом небе.

→ лагерь племени ветра

Отредактировано Зайцелов (2021-09-30 15:49:19)