Рыселапка в долгу не остается — рявкает в ответ, перекрикивая саму стихию:
— Нет, просто хочу отсюда выбраться! — и Ледник разозлился бы на нее, если бы не был так чертовски напуган, — Ты можешь предложить другой вариант.
Ледник не может предложить другой вариант — Ледник может только смотреть вниз, на собственные лапы, отчаянно когтящие по уступу, и на темные воды аккурат под ним же; паника отбила у него напрочь любую способность думать, если таковая была. В одну секунду ему кажется, что он оттеснит старшую ученицу и вовсе первый сиганет к потенциальному спасению, а уже со следующим вдохом он решает, что скорее останется здесь, совьет гнездо прямо на этом склоне и будет на нем сидеть, пока не исчезнет паводок — или пока не умрет от голода, с холодом, прокравшимся в кости, и непросыхающей от дождя шкурой.
Последняя мысль неожиданно отрезвляет, и сквозь безотчетный ужас как сечением прорезается ясность.
"Умереть в родном лагере, да еще и так унизительно? Ну уж нет".
В двух шагах впереди Рыселапка соскальзывает лапой вниз, и Ледник совсем не мужественно вскрикивает, машинально подавшись вперед, словно бы сможет удержать ее, если она полетит с уступа. К счастью, того не происходит; пятнистая вовремя возвращает себе равновесие, а вот к Леднику пусть и ускоренный, но размеренный ритм сердца не возвращается — загнанно дыша через пасть, юноша чувствует неналаженные удары изнутри своей реберной клетки, и приходит в исходную позицию, до боли цепляясь когтями за все, за что можно. Оборачивается — видит сестру, выглядящую чуть-чуть не так беспомощно, как в том злополучном пожаре у дуба, и думает вдруг, еще раз, что здесь они не умрут. Как будто вторя его мыслям, сквозь дождевую стену прорывается голос наставника; его, Ледника, наставника, кричащего:
— Прыгайте! — и если до этого у них еще было время на сомнения, то сейчас оно точно закончилось.
Рыселапка прыгает первая. Ледник снова чуть не теряет свое бедное сердце, когда та, допрыгнув до края, ползет вниз по размытой грязи, но страхующий их Рыжелист вытягивает ее за шкирку; следом, повторив ее удачу, с уступа сигает Грозохвостка, и вдруг Ледник понимает, холодея еще больше, чем он был, что теперь подошла его очередь. Юноша бегает глазами, то от глашатая к своим лапам, то от своих лап к лыку паводка, готовому проглотить, не разжевывая, любого, кому не повезет оступиться — и проглатывает вставший в горле ком, беря максимальный разбег. Мыслью же, чтобы не было так страшно, возвращается на пару лун назад — в тот самый день, когда Мшистая учила их прыгать, и Ледник перемахнул через маму, словно не было проще задачи.
— Падать тоже нужно уметь, Ледок. Когда чувствуешь, что не устоишь, падай на согнутые лапы, а не на прямые.
Ледник приземляется жестко, пусть даже на согнутые лапы, неуклюже валится на бок, но достаточно далеко от края, чтобы Рыжелисту не пришлось его подтягивать. Только после этого разжимает сомкнутые веки, и при виде своего племени, в добром здравии, пусть и потрепанном, ожидающего его на этой стороне, чувствует волну облегчения, сравнимую разве что с той, какую испытал, когда его мать пробудилась от забытья, наглотавшись до этого едкого горячего дыма. Внутри как будто разжимаются тиски, мешавшие до этого дышать, и Ледник, воодушевленный этим, вдыхает разом так резко и сильно, что тут же заходится кашлем; отмахивается от Грозохвостки, "нормально все со мной", и поднимается из грязи, в которую вляпался по падению.
К слову — о его матери.
Оруженосец поднимает голову, наполовину ожидая, что сейчас увидит бросившегося к нему Севера, а следом за ним и Серую Комету, координирующую остальное племя — но первый беглый осмотр не выявляет ни того, ни другую. Растерянный этим явлением — пока еще только растерянный — он хочет повернуться к Рыжелисту и спросить, где, собственно, их с Грозохвосткой родители, но вперед него разражается Диковинка, тоже со своим собственным вопросом.
— Котята... Где мои котята?!
Тиски в груди возвращаются, стоит Леднику еще раз оглядеться вокруг, и не увидеть среди сжавшихся в группку котят ни Морошечки, ни Шиповничек.
"Что?"
Пестрая королева, которую Ледник знал до этого, как суетливую, но всегда приветливую и добрую, мечет глазами молнии и совсем не похожа на Диковинку, которую он привык наблюдать, заходя поболтать с котятами в грозовую детскую. Впрочем, он сам недалек от ее состояния, когда осознание отсутствия младших полностью доходит до его заплывшего переменчивыми эмоциями мозга; и даже слова Рыжелиста, раздавшиеся с привычной ему уверенностью (как он может не дрожать даже голосом, когда все тело Ледника, похоже, превратилось в землетрясение?), не приносят ему успокоения. Вздыбивши шерсть на загривке, он нервно переступает с лапы на лапу, готовый уже бросаться по всем кустарникам, лишь бы вызволить Морошечку с Шиповничек из любой сырой дыры, в которой они оказались, однако...
— Уходим, Грозовое племя!
Все его существо протестует с таким отчаянием, что Ледник приходит к запоздалому пониманию; он не увидел родителей, потому что среди выбравшихся из оврага их просто-напросто нет. Что значит...
"Они все еще где-то там".
Первый инстинкт, конечно, голосить — не могут же они просто уйти, оставив его родителей — и, на секундочку, предводительницу! — в плену у бушующей стихии, однако он отвлекается на мелькнувшее в краю глаза движение: это Рыселапка проносится мимо так резво, что Леднику мерещится, будто бы она припустила подальше от паводка, стоило прозвучать приказу отходить. Сначала ему хочется крикнуть, чтобы не смела уходить, пока они не вытащат из лагеря его, Ледника, семью, но быстро понимает, что та на самом деле не убегает — а прислушавшись впервые за минуту к звукам, роящимся вокруг, различает в шуме дождя хорошо знакомое мяуканье.
— Там Морошечка! — восклицает он так, чтобы все, по возможности, услышали, и устремляется вслед за Рыселапкой, отчаянно полезшей на дерево с чернеющим в нем дуплом. Притормозив у корней, запрокидывает голову так, что та чуть не решает закружиться, и тут же придирчиво думает — ну и куда эта куцая полезла, со своим-то огрызком хвоста?
Следующее решением, в отличие от недавнего прыжка, дается ему легко, ибо влезть на дерево грозовому вторая натура; и нет ощущения смерти, холодом дышащей в затылок. Ледник взбирается по коре чуть в стороне от старшей ученицы, цепляясь когтями ловко и быстро — что-что, а это он делать умеет, в доказательство оказавшись рядом с Рыселапкой за считанные по пальцам мгновения. Упершись покрепче задними лапами, чтобы не скользнуть по мокрой древесине, говорит ей без права на отказ:
— Передай мне кого-то из них, спустим вместе, — и бросает беглый взгляд на подтягивающихся снизу соплеменников.
