Кайло осознавал всем своим нутром, что начинает привязываться к этому полосатому древесному коту. К его поведению, повадкам, голосу и даже юмору. И это было страшно тем, что черно—белый не мог представить, что будет делать дальше без него. Точнее, представление он—то имел, однако в груди все как—то подозрительно болезненно сжималось от осознания, что они могут расстаться чуть больше, чем навсегда. Раньше, в семье зеленоглазый всегда четко имел представление о том, как будет выживать и что делать, если останется один. Однако тут же, с этим веселым Кедром прощаться совершенно не хотелось, ведь с ним было так… по-своему уютно? Взаимные легкие подколы, приятное общение, интересные дни… Кайло даже понял, что в какой—то момент попросту перестал переживать по поводу своего выживания, начал полагаться на Кедра, зная, что тот, хоть и выхухолью бывает, но точно знает, что делает.
— Ах ты ж блоха! — с озорством выругался зеленоглазый, ведь Кайло—то оказался не так—то прост, как казалось по его порой весьма несмышлёным глазам. Черно—белый возликовал, ведь разве каждый день Кедр раздасованно ругается? Ради этого стоит жить! — Ну ладно. Принято, — сдался тот, но затем предложил другие условия сделки: — Давай только усложним задачу: три шишки за то, чтобы я тебе десять дней подносил завтрак, как только ты проснёшься. По лапам? Лучшего не предложу, — мяукнул полосатый, заставив Кайло задуматься. Так—то сделка была однозначно неплохой, но хотелось чего—то большего, чем прислуживающего по утрам милого Кедра. И тем более, очень важно было не попасться в ловушку, чтобы случайно не получить в виде завтрака кучку земли с червяками, которая, по заверению старшего, будет весьма питательным и полезным приемом пищи.
— Да, по лапам, но под завтраком будет считаться мышь, птица или любое существо с мясом, которое реально можно есть. Никаких червяков, падали, жуков, листьев и еще что—то, что было в твоем списке возможных завтраков для меня, ха! — добавил Кайло, всплеснув лапами, радуясь как котенок, что и тут заранее обошел все ловушки этого старого хищника. — И, кстати, — вдруг мелькнула в голову идея, — Я буду звать тебя на протяжении этого время нормальным именем для одиночек, то есть, отныне ты — Рэй Лапка — И Кайло, смеясь на радостях, пошел искать наиболее чистые и пригодные для приема внутрь шишки. Нужны были меньше среднего, но и не маленькие, ведь тогда Кедр точно мог бы отказаться от условий, даже когда черно—белый все съест. Сдвинув лапами в кучку три наиболее приятные на вид, молодой котик глазами спросил, дескать, подходят ведь? И пока Кедр стал рассказывать, зеленоглазый прилег на землю, одной лапой обнимая две, ставшие уже родными, шишки, а другой придерживая первую и тихонько ее грыз, хрустя зубами.
Кедр начал рассказывать в своей кедровой манере про племена, о которых Кайло едва ли слышал. Все чаще черно—белый с изумлением выпучивал глаза, искренне поражаясь таким племенным сложностям.
— <…> Мерзко, не считаешь? — спросил Кедр , надеясь, видимо, на поддержку о том, что Теневые коты питаются мерзостью. Кайло, который уже успешно сгрыз одну шишку целиком и приступил к другой, удивленно на него посмотрел. Вся его морда была в кусочках шишек, а на протяжении всего рассказа кот продолжал усиленно хрумкать.
— Мерхво? — переспросил Кайло, пытаясь проглотить жеванные острые кусочки, — Если есть хочется, то и шишки за милую душу есть будешь. Если тебе есть из чего выбрать, чем питаться, то тут уже можно привередничать, но если ты в некоторые дни едва ли видишь возможную добычу, то тут уже без разницы, противно или нет, — важно сообщил свое мнение, а затем с двойным усердием стал заниматься своей частью сделки. Его хвост то и дело от напряжения изгибался, а горло уже как—то даже саднило от столь неприятной пищи. Но Кайло не жалел, оно того стоило, он был уверен.
— <…> Знаешь. А ты бы стал отличным речным котом. Телосложение у тебя подходящее. Ловишь рыбу - я приглядывался - вполне неплохо. Для первого-то раза. Да и неприхотлив в еде, судя по всему. И долго без еды продержаться можешь. На вес тунца оруженосец, — заметил Кедр, делясь своими размышлениями с уже уставшим от поглощения ненавистных шишек Кайло.
— Я боюсь воды, — фыркнул он. Кайло не нравилось сравнение с племенами и идея существования в больших компаниях. Ему хватило своей семьи, где было явно хуже, чем с Кедром. — Мама меня однажды хотела утопить в каком—то ручье, — проворчал Кайло, испортив себе настроение от неприятных воспоминаний. Однажды мать решила научить котят плавать, но из—за их боязни, разозлилась и просто скинула их в воду. С тех пор черно-белый зарекся добровольно без особой нужды вступать в воду.
К концу увлекательно рассказа, Кайло разобрался со всеми шишками, но чувствовал себя весьма измотанным. Он лежал и вылизывал свои лапы, пытаясь отвлечься от зарождающего неприятного ощущения в животе. Видимо, шишкам не понравилось быть употребленными в пищу.
—<…> А ну-ка покажи подушечки лап! Быстрее! — вдруг воскликнул Кедр, до ужаса напугав Кайло, что успел уже уйти в свои мысли ни о чем.
— Ааа! — взвыл испуганно он, перекатываясь от полосатого и показывая свои подушечки лап. — Напугал! Нельзя ли понежнее? А вопросы… — Кайло поднялся на лапы и отряхнулся, пытаясь обдумать весь рассказ. — А предводитель почему дает имена котам? Он что, самоутверждается за этот счет? Это странно. А если с фантазией проблемы? То все, приехали. Так—то я гляжу, они то, что видят вокруг то и дают вам в имена. Странно это, можно ведь было б что—то покрасивее придумать. Ты говорил, что сбежал. Значит, ты трус? — задумавшись, сухо спросил черно—белый. — Значит, тебе приятнее, когда тебя считают погибшем, плачут по тебе, вспоминают хорошо, когда… ты на деле, ну, не очень, да? — вспомнив и себя, Кайло устыдился, но не мог не спросить это. — Я тоже сбежал от своих, но, наверное… наверное, это и хорошо, ведь… ну… мы вместе сейчас, — Кайло смутился. — Так или иначе, я выполнил свою часть договора. И, я думал, что у тебя нет детей… То есть, ты не похож на того, кому можно было б доверить кого—то… маленького, вот. — Кайло вообще не мог представить, как Кедр нянчит мелких котяток, ведь он такой увалень, что точно… как—то неправильно выругается или, не дай выхухоль, раздавит с досады. — А моя мать… Я не знаю, и знать не хочу. Она хорошая, но мы ей не нужны были. У нее был свой смысл, своя религия даже, все потешались, но она все твердила, что предки приглядывают за всеми нами, пусть даже мы кочуем с места на место. Бред, конечно, но… Быть может, это и было ее утешением, ведь она растила нас практически одна. Ну, так куда мы?
Отредактировано Кайло (2018-10-20 19:13:12)
