Однако же Сычеух был, на удивление, молчалив. В ответ на высказанную фразу о завтраке он лишь сдержанно улыбнулся и пододвинул к ней одну из мышей. С неким проблеском интереса Лавина посмотрела на кота, склонила голову набок, но не увидела ничего такого, что могло послужить препятствием для шуток любимого.
"Что же тогда...?"
Привыкшая за все ученичество и воинство к веселым обсуждениям и острым замечаниям, которые буквально сопровождали жизнь Сычеуха, воительница не могла не удивиться нынешнему спокойствию рыже-белого. И она думала, что в этом явно что-то было. Но что?
Да и смотрел теперь кот на нее как-то... по-другому. Нет, все кардинально не поменялось, конечно. Просто пестрой показалось, что стало в этом взгляде больше... серьезности? Собранности? Ответственности?
За ночь воин словно накидал себе парочку лун (в плане осознанности взрослой жизни). Помог ли в этом их вчерашний разговор? Или он как раз и был инициатором этого... изменения, а не только его ассистентом?
Спрашивать самого любимого Лавина не решилась. Все-таки это была незначительная перемена, которую она увидела только потому, что частенько смотрела на рыже-белого с пристальной внимательностью. Привычка обращать внимание на все, выработанная после того, как их застукала собственная сестра. Ну и, конечно, после новости о том, что Сычеуха будет учить Острозвезд - пристальное сканирование. Пестрая до сих пор имела довольно смутное представление, чем эти двое занимались на своих уроках, но на всякий случай исправно наблюдала за любимым. Пока это не сказывалось на их отношениях, здоровье и работоспособности воителя - она была спокойна. Вскоре выяснилось, что ей вообще нечего беспокоиться, и кошка ослабила свое озабоченное внимание. Но привычка подмечать изменения осталась.
- Приятного аппетита, - между тем сказал воитель и принялся за свою еду. Пестрая пожелала в ответ то же самое и склонилась над дичью. Откусывая от нее кусочки, время от времени, Лавина думала о том, как сейчас они вернутся в лагерь и займутся каждый своими делами. Это были их ежедневные обязанности. И если раньше Сычеух уходил куда-то с предводителем, то сейчас у него освободившееся время снова оказалось занятым - на сей раз Ручеек. Ученица - это хорошо. Но они опять не будут пересекаться друг с другом, потому что работают по разным программам. Все-таки Осколок был старше, и спрос на него, соответственно, уже другой. Воительница пыталась расширить их тренировки и делать их продолжительнее, что опять-таки не способствовало возможностям быть рядом с любимым. Но как всегда на первом месте же долг, а потом все остальное, поэтому их такие урывочные свидания продолжались.
- Как спалось на новом месте? - внезапно спросил воитель, выпрямляясь. Кончики ушей кошки непроизвольно дернулись, а потом и она сама подняла голову, проглатывая оказавшийся как кстати кусочек мыши во рту.
"Сплю на новом месте - приснись жених невесте," - хмыкнула про себя пестрая, на секунду жалея, что не воспользовалась этой присказкой, когда только ложилась спать. Не факт, что она сработала бы, но все-таки было б лучше, приснись ей Сычеух, чем тот непонятный сон с белым пятном.
Хотя на самом деле спалось кошке хорошо. Она не просыпалась среди ночи, сейчас чувствовала себя вполне себе отдохнувшей, да и вряд ли увиденное можно было назвать кошмаром. Плохой сон - это когда Двуногий за тобой бежит и пытается поймать или тебя ранят, и ты задыхаешься. А Камышинка - это просто сестра, которая тебе привиделась. Она ничего такого не делала в ее сне. Проблемой оказалось само отношение к этому Лавины. Ее переживания, невозможность выкинуть случившееся из головы. Было бы куда проще, действуй она так - не пришла сестра, ну, не пришла; забыть надо и все; стерлось это из эмоциональной памяти, и ты просто помнишь, что это было, но никаких чувств к этому более не питаешь.
Но захваченная горечью, отчаянием, обидой и прочим кошка попросту не могла проигнорировать сон о Камышинке. Оттого она и проснулась в тревоге, потому что эмоции о прожданной ночи у границы разворошил этот сон.
В итоге кошка неопределенно пожала плечами и гладко, насколько это позволил ее голос, ответила:
- Хорошо, - поняв, что это прозвучало ровно (как она и стремилась), но в какой-то мере обманчиво (а Сычеух мог прочувствовать это при должном сосредоточении, таки он с детства ее знает), добавила: - вначале было.
Переадресовав тот же вопрос коту (хотя до этого она действительно хотела поинтересоваться, как ему спалось - это было в ее вопроснике, что можно было задать до завтрака), кошка, вопреки всему, не почувствовала облегчение. Обычно, когда ты переводишь стрелки "А ты?", "А у тебя?", ощущаешь временное спокойствие, словно отринул таки от себя все внимание, сосредоточившись на чувствах своего собеседника. Конечно, это ненадолго, ибо подозрительно, да и вскоре до тебя снова дойдет какой-нибудь вопрос. Но даже сейчас воительница не избавила себя от некоторого напряжения.
Поняв, с чем это связано, пестрая уверилась в еще одном факте, что не может что-либо скрывать от своего любимого. И дело даже не в игре "Правда или Выкуп", во время которой они обсуждали мелкие вещицы, т.к. ни у кого не было реально стоящего секрета, о котором не знал бы другой. Дело в самом осознании того, что они честны друг с другом и ничего не скрывают от другой половинки. Вопросы, на которые нужно отвечать правдиво, касаются бытовых вещей. Таких ценных в своей обыкновенности и привычности. И нет ничего по-настоящему серьезного, что скрывалось бы некоторое время другой стороной. И сейчас, когда у кошки появилась своего рода тайна (ведь никто не знал о ее намерениях поговорить с Камышинкой), она не могла не поделиться ею с Сычеухом. Потому что чувствовала, что это тяжелым камнем давит ей на плечи.
В какой-то мере честность между ними была неприкосновенным гарантом их отношений.
- Помнишь, я была не выспавшейся вчера? И ты заметил, что я пришла поздно. Мы с Камышинкой договорились кое о чем накануне...
