►главная поляна
Скворушка не назвал бы себя готовым к этой битве — это достаточно показывал его не вполне осмысленный, сонный и тревожный одновременно взгляд больших жёлтых глаз. Он с привычной осторожностью следовал по густому лесу за Каменницей, держась своего нового наставника, как единственного, кто хоть каким-то образом отгонял его тревогу, однако, что с печалью замечал сам монохромный оруженосец, решимость Грома ударить по крысам как можно больнее вместе с успокоением от наставника не передавалась. Стук сердца в очерченных смольно-угольной чернотой ушах заглушал привычный шорох листвы под лапами соплеменников, мерный отзвук его биения вселял в Скворушку ужас, мандраж охватывал его всё с новой силой по мере того, как их отряд приближался к заброшенному гнезду двуногих.
Недосып отзывался в мышцах вялостью, а мыслительный процесс в голове проводился мучительно медленно и Скворушка хмурится, остро надеясь на то, что в самый ответственный момент его тело само отзовётся, ведь, не покладая лап, Скворушка ответственно и исполнительно относился к своим тренировкам. Это доказывалось успехом на вчерашней тренировке с Клыколапом, и как бы монохромный оруженосец не хотел избежать кровопролития и боли, он знал, что сейчас его отряд и остальные воители племени исполняют что ни на есть как свой долг. Он понимал, что решимость Грома в тот самый момент брала истоки свои от смерти бравой воительницы Лучехвостой, и что отданная ею жизнь на благо племени не может остаться не отмщённой. Сам Скворушка Лучехвостую знал лишь по разговорам и поступкам других — поистине душераздирающе было для него наблюдать за тем, как плачут ученицы возле бездыханного тела и как горюют все, кто был причастен к быту и жизни пёстрой воительницы — и уже одно это поднимало в груди монохромного оруженосца желание сделать её жертву не напрасной. Он был рад тому, что его новый наставник идёт в бой не ради крови, бесцельно помахать когтями и впиться клыками, а ради цели и защиты племени. Надо быть глупцом, чтобы не понимать то, что крысы, расплодившись, рано или поздно нападут на родное племя и упреждающий удар даже без смерти Лучехвостой был необходим. Но её гибель лишь делает этот удар чем-то более личным, даже несмотря на то, что Скворушка её совсем не знал.
Каменница совсем не смотрит на соплеменников и от глашатой веет лишь холодом, Скворушка ловит себя на мысли, что не хотел бы встретиться с ней в бою по разные стороны баррикад. Коренастая воительница вела их отряд в гробовом молчании, и оно давило, Скворушка был уверен, абсолютно на всех присутствующих, но одним из плюсов молчаливого присутствия соплеменников было то, что, помимо жравшей нутро тревоги, Скворушке была дана возможность хоть как-то собраться с мыслями. Он почти отчаянно мужался, собирая крохи своей растоптанной храбрости, что свернулась клубочком где-то на самых задворках его души. Горе-воин, что даже понимая, зачем и почему необходимо было сейчас идти в бой, не мог найти в себе силы для того, чтобы собраться. В очередной раз по чёрно-белому загривку проходится волна, поднимающая шерсть дыбом, и Скворушка не удерживается и оглядывает большими грустными глазами свой отряд, задерживаясь на долю секунды на Галочке. Интересно, — думал он, глядя на нескладную угловатую фигуру товарища по палатке, — ей также страшно?
Кому точно не было страшно, так это Каменнице. Даже Скворушка, доселе не часто встречавшийся с Каменницей вне рамок раздачи патрулей и обязанностей, слышал о непобедимости и небывалой грозности грозовой глашатой. Она казалась Скворушке нелюдимой и он вряд ли бы стал брать с неё пример, но в этот самый момент он бы с радостью возжелал бы той силы и опыта, что демонстрировала она в сражениях. Даже брат, наверное, не сравнится с её решимостью вступить в бой, наверняка она наслаждалась каждым из проведённых ею сражений. Брат сейчас истово желает показать себя, в этом Скворушка был железно уверен, и его губ касается мимолётная лёгкая улыбка. Скворушка спешно задвигает тревогу за брата на второй план, выдвигая вперёд уверенность в том, что у могучего Клыколапа всё-всё получится. Ведь он — не такой как Скворушка, он рождён был быть искусным бойцом, как и их отец, павший в бою с племенем Теней.
Скворушке понравилась тактика Каменницы, хоть им с Громом и было слишком опасно идти в самое сердце крысиного логова вдвоём, но плюсы, что последуют за этим шагом, покрывают минусы. Оруженосец в последний раз собирается с духом, сглатывает вязкую слюну, занимая свою позицию для перехвата спугнутых Громом и Каменницей крыс. В голову неожиданно пришла идея использовать приём Клыколапа, напасть с дерева на ничего не подозревающих крыс. Это, конечно, более упрощённый вариант, ведь тогда Клыколап отпрыгивал от ствола с земли, усиляя свой удар силой падения, Скворушка же решил не рисковать, довольно ловко взбираясь на ствол ближайшего к гнезду дерева, занимая свою позицию, скрывшись в густой кроне из листьев. Он просто нападёт на них сверху, в таком случае очень тяжело было бы совершить ошибку, плюс с высоты можно было более основательно просмотреть территорию для пути отступления или подкрепления крыс. Скворушка приготовился, и обратился в слух и зрение, увидев, как исчезают в жерле гнезда двуногих Каменница и Гром. Совсем скоро оттуда повалят крысы. Мужайся.
Крыс было много, даже с учётом того, что Скворушка был к этому готов, на поляну вылезло целое море, их мерзкий визг долетал до его чёрных ушей, а серые шкуры отсверкивали в лучах солнца металлическим блеском. Скворушка не успел испугаться, когда налетал с мощного ствола на целую ораву, зато успел осознать весь ужас своего положения, когда больше полдюжины крыс обратили на него своё внимание. Оруженосцу удалось оглушить одного грызуна ударом в падении, остальных же манёвр исподтишка не сильно сбил с толку — разом на Скворушку набросилось шесть крыс и дрожь в лапах совершенно нисколько не помогла монохромному увернуться или отскочить — лишь когда кровь с рассечённой брови начала застилать ему глаза, а металлический привкус не заполонил его пасть от почти порванной щеки, Скворушка попытался что-то сделать. От боли Скворушка коротко вскрикивает, крысы исполосовали ему всю морду в момент слабости, и он, наконец, понимает, что чем больше он будет поддаваться страху, тем сильнее его ударят в ответ. Больно было, страшно было, но резкая боль от чужих когтей и зубов быстро сошла на нет в пылу битвы, когда в отчаянном стремлении уйти от атаки Скворушка не встаёт на дыбы и не бьёт двукратно со всей силы крыс собственным телом об ствол того же самого дерева, в листве которого он прятался мгновение назад. Скворушка сжимает зубы, снова прикладываясь со всей силы о шершавую поверхность, слыша как визжат от удара крысы, вцепившиеся в его бока и плечи, как слабнет их хватка на чёрно-белой шкуре оруженосца. Удар оглушает крыс на короткое время, и Скворушке почти не составляет труда сбросить их со своего тела, обращая их в бегство парой точных ударов вдогонку. Краем глаза он улавливает рядом снежно-белую шерсть, почти в тот час исчезнувшую под телами целой оравы крыс, подмявших Севера под себя, стремящихся убить жилистого воителя.
— Север! — Скворушка и сам не узнаёт собственный тонкий голос, вдруг разразившийся яростным кличем, он быстро смахивает с морды залившую её всю кровь, и бросается на помощь сам того не осознавая, — Держись! — Скворушка пытается отцепить крыс от белого тела старшего воителя, пытаясь разбросать бесчисленное их количество, погребенного под пластом грызунов Севера почти не видно из-за заполонивших пространство мерзких тварей, но монохромный оруженосец не бросает своих попыток хотя бы освободить его, дать шанс выбраться из-под гнёта. Крысы — опасный враг, они подло берут воителя количеством так, что Север закономерно в одночасье перестал справляться с грозным натиском, Скворушка сжимает зубы в ярости, всаживая в ближайшую к нему крысу когти под самый корень, ощущая как с новой силой начинают саднить нанесённые ему самому раны. Он не даст крысам победить в этой битве, Лучехвостая не погибнет зря, Грому удастся отомстить за наставницу.
