Чиж ощетинился, крепко прижав уши к затылку. Чёрт с тобой, ветряк недоделанный. Однако шоколадный кот привлёк внимание Чижа достаточно чтобы кот вытянулся в морде и бросил взгляд на Совку. Как же всё же тяжело давить жалость эгоисту, для которого никто, кроме собственного хвоста и эго, не существует.

— Я, может, и рыжий увалень, — прошипел Чиж, гортанно зарычав. Казалось, что этот рык идёт откуда-то из недр горла, настолько был зол небесный кот, — зато ты, долговязый, попал впросак, Совка надерёт тебе твой драный хвост, — больше Чиж решил на отвлекаться на другую пару, едва заметно кивнув белому воителю. Совка всё сможет. Всё, чёрт возьми, сможет, он же воитель или девчонка?
— Перохвостая! — рявкнул Чиж, перевернувшись на спину и вовремя откатившись, — не стой столбом, мышеголовая! — ещё одно низкое шипение прямо из горла, нацеленное прямо на Журавля. Неужели этот долговязый решил, что ему всё можно? Неужели он решил, что ему, чёрт возьми, можно посягать на чужие жизни и играться с ними?

— Играешь с огнём, длинный, — пророкотал Чиж, выбрасывая когти, которые блеснули в рассветном лиловом небе. Рык Совки, дерущегося рядом, стал для Чижа сигналом, маяком в темноте, он осклабился, замахнувшись когтями на незащищённый живот длинного кота. Ну, и морда у него, у них у всех лица такие, будто бы они свою смерть встретили? Если у Чижа будет такая же морда, когда он помирать будет, то он скорее утопится, нежели подорвёт свой несомненный авторитет среди таких же больных на голову, как он. И смерть Чиж встретит, как своего старого друга, от которого он давным-давно спрятался, играя в прятки.

— Кишки тебе выпущу, — едко и метко выплюнул Чиж прямо в скошенную рожу, мерзко захихикав.
И он ведь действительно был готов кишки выпустить долговязому Журавлю, самое главное, что он был настроен на то, чтобы драться до последней капли крови. Ведь именно так его воспитывал Тайфун. Воспитывал мелкого, но кровожадного в бою воителя, который не побрезгует вонзить когти поглубже и провернуть их в животе. Потому что он его пополам сломает при малейшей ошибке.

Видимо, Чижа большинство считает слишком глупыми, вот только мало кто вскоре понимают, насколько они ошибались. Наличие длинного и острого языка вовсе не исключало присутствие в голове Чижа крепкого ума стратега и воина. Тайфун воспитал неплохого кота, только вот рыжий совершенно не знает, когда и на чём ему остановиться. Он не знает меры. Не знает линий, которые нельзя переходить. Он просто безбашенный ублюдок, которому нравится реакция на его умелые провокации. Чёртов дурак. Шут. У шута за пазухой спрятан кобальт. Кот ощетинился, кружась с Журавлём по этой поляне, крепче только прижал уши к затылку и блеснул зубами, которые показались, когда Чиж, словно какой-то маньяк, растянулся в ухмылке. Ему безумно хотелось, чтобы Журавль провалился на глазах у брата.

— Око за око, — прошипел кот, когда ветряк, сделав резкий рывок вперёд, неудачно пошёл вперёд носом, а кот, поднырнув под него, вышел сухим из воды. Битва могла бы идти долго, ещё много часов, однако всё закончилось слишком быстро. Но на протяжении всей битвы кот неотрывно следил за состоянием Совки. Совсем не хотелось тащить домой чёртов труп.

— Лежать, — надменно прорычал кот на Журавля, оттянув уголок губ в кривой ухмылке, — кто из нас увалень, долговязый? — сплюнул кровь, да так, что она попала на лапу к тому же самому ветряку. Он недовольно прижал уши к затылку, после чего прошёлся мимо поверженного кота. Поверженного. Это слово стучало в голове не останавливающейся кукушкой. Он победил, победил, чёрт возьми. Тайфун будет горд. По крайней мере, Чиж на это надеялся.

— А в следующий раз ты, Журавлик, — процокотал Чиж, почти ласково обведя языком окровавленные усы, — трижды подумаешь, прежде чем лезть в драку.
Пожалуй, теперь Журавль точно добился того, что в глазах Чижа навечно останется девчонкой. Как был, так и остался.

С этими словами кот ещё раз взглянул на Журавля. Склонил голову и добавил:
— Выглядишь жалко.

♦Разрыв отыгрыша >>>>>>Кусты папоротников>>>>>Лагерь>>>>>>Маковое поле (ночная встреча с Арникой)>>>>>>Лагерь
Ночная встреча с целительницей Небесного племени никак не шла у Диковинки из головы.  О предки, как же хорошо, что после тренировки в лагере двуликая каким-то чудом прослушала новость об утренней битве, иначе смотреть в глаза Арнике ей было бы особенно тяжело. Она так устала после тренировки с Куницей, что вернувшись домой забилась в палатку учеников и уснула, проснувшись от дурного сна уже глубокой ночью, когда все соседи по палатке крепко спали, и некому было сообщить великовозрастной ученице о том,  что она была в списке тех, кого Кристальная Звезда отправляла в бой на рассвете. Наверняка, если бы она узнала об этом, то не поперлась бы на ночную прогулку и незабрела в маковое поле, где встретила Арнику.
Вернулась домой ученица уже ближе к рассвету, и едва успела свернуться в своем гнезде, как в палатку зашел кто-то  из воителей,  чтобы разбудить названных учеников в бой.
Диковинка вышла из палатки на негнущихся лапах,  не в силах заставить себя даже позавтракать. Сказывалась и бессонная ночь, и ужасный страх встретиться в битве с Небесными котами. Сердце ее буквально разрывалось на части.
Всю дорогу до назначенного места Диковинка старалась держаться подальше от наставницы, да и бой начался для нее как в тумане. Сразу четыре племени схлестнулись в яростный бой в один миг, и Диковинка смогла лишь плотно зажмуриться, лишь бы не видеть этого кошмара.
Знакомый голос назвал её имя, и она заставила себя открыть глаза,  которые в ужасе расширились,  когда она увидела Перохвостую.
- Беги, и я не трону тебя, - пролепетала подруга, и Диковинка увидела в её глазах отражение собственной мольбы. Она хотела было сказать то же самое, но вокруг было так много котов, что их заминку по любому заметили бы. Диковинка сделала первое что пришло а голову, она прыгнула на Перохвостую, с силой отталкивая ту в густые кусты, растущие вдоль тропы, где они могли скрыться от чужих глаз.
- Прости,- прошептала двуликая, боясь что таким резким толчкком могла сделать небесной воительнице больно, затем прижалась брюхом к земле, чтобы стать менее заметной. - Как предки могут молча смотреть на это всё...- в ужасе лепетала она, глядя на Перохвостую.- Мы ведь друзья....- она зажмурилась.- Если об этом кто-то узнает, я никогда не стану воительницей,- с тоской сказала она.- Но я не могу...- А тебя назовут предательницей. Так что бей. Я потерплю.- она закрыла глаза,  готовясь принять удар, даже не понимая как нелепо выглядит сейчас ее самопожертвование.

Диковинка медлила, и Перохвостая со всевозрастающим ужасом смотрела на подругу, не веря, что та предпочтёт бессмысленную войну их давней дружбе.
"Диковинка!.." - Бело-рыжей кошке хотелось плакать от отчаяния.
Где-то рядом зло выкрикнул Чиж, подстёгивая Небесную воительницу к бою, но та лишь испуганно вздрогнула, поджала хвост и приникла к земле, чувствуя, как лапы становятся ватными, а из горла рвётся тоненький вой. И в этот самый миг Грозовая ученица набросилась на неё, и две кошки, сцепившись в клубок, но так и не выпустив когтей, укатились в густые заросли жимолости, буро-зелёной стеной отрезавшими их от нещадной битвы четырёх племён.
Испуганно оттолкнув от себя пёструю кошечку, Небесная воительница выгнула белую спину и застыла, не зная, чего ожидать дальше от непредсказуемой Диковинки. А та уже и вовсе передумала сражаться и вдруг легла на траву и тихо залепетала что-то о мире, предках, дружбе. Перохвостая навострила уши, и по мере прерывистого шёпота Диковинки её шерсть всё опускалась и опускалась, а затем старшая дочь глашатаи задрожала от облегчения и с чувством лизнула подругу в ухо, едва сдерживаясь от громкого урчания. Её глаза сверкали чистыми умытыми озёрами.
- Я так рада, так рада, что ты не оказалась такой же, как... как все, - глотая слёзы, сдавленно мурлыкнула Перохвостая, устраиваясь рядом и поглаживая крапчатую спинку двуликой ученицы медным хвостом. - Мне страшно, Диковинка. Такое чувство, будто все разом сошли с ума... Но никто не узнает, я никому не скажу. Я... скажу, что ты оцарапала меня, - и с этими словами Небесная воительница повела исцарапанным колючками плечом и бледно улыбнулась Грозовой ученице. - Как у тебя дела? Столько всего произошло... Почему тебя так и не посвятили в воительницы? - Перохвостая наморщила розовый носик, искренне не понимая, почему такая смелая и благоразумная кошка, как Диковинка, до сих пор протирает лапы в палатке учеников. Вслушиваясь в равномерный голос подруги, Небесная кошка ласково вылизывала той растрёпанную шёрстку на шее и тихо успокаивающе мурлыкала.
Им обеим было страшно. Но среди беспощадных волн боли и страха они уцепились друг за друга, как маленькие щепки, увлекаемые бурным потоком в страшную неизвестность. И держались, держались из всех сил.

Чиж окинул взглядом Ибиса, покачивая кончиком хвоста. Он даже не ощетинился, когда шоколадный кот прошёл мимо, только хмыкнул, оценивающим взглядом стрельнув по его лапам. Даже не взглянул на Совку. Он только смотрел на Ибиса и Журавля, будто бы безмолвно говоря им о том, что, сделав одно неверное движение, они подпишут себе настоящий смертный приговор. Он откусит обоим лапы и позатыкает ими их грязные глотки. Напускное спокойствие могло вывести из себя кого угодно.

— На брата на своего покивай, обплёванная мокрица, — уверенно мяукнул Чиж, после чего качнул рыжим хвостом и довольно оттянул уголок губ, — зуб за зуб, долговязый.

Чиж едва ли удержался от того, чтобы не пнуть Журавля по впалому животу, бедняге и так слишком досталось. Хотя, постойте, когда это Чижа волновало то, что по закону чести лежачего бить нельзя. Однако в кодексе прав и обязанностей Чижа явно отсутствовала страничка с буквой «ч» и «с», так как ему не знакомы были понятия: честь, совесть, сочувствие. По крайней мере к этим ветрякам.
— Давай, поднимай его, — порыкивая, рассмеялся Чиж, развернувшись в сторону Совки, однако не поворачивая к нему глаз, — сам же он не способен.

Как же ему в радость было глядеть на эти морды ветряных воителей, аж рассмеяться хотелось. Прямо перед носом. Чтобы у них раздражённо подрагивал кончик хвоста, а выглядели они, как попавшие под дождь гуси. Так же нелепо. Он наконец взглянул на Совку, после чего глубоко вздохнул.

— Вставай, брат, — незнакомые досель нотки проскользнули в голосе, когда Чиж, подставив брату плечо, аккуратно подтянул его на себя, — отведём тебя в лагерь, Горлица позаботится.
Больше Чижу хотелось только того, чтобы Перохвостая уделала эту двуликую сумасшедшую, как котёнка. Больше, чем того, чтобы эти двое ветряков потерялись где-то в густых лесах по дороге к себе домой. Или, чтобы их сожрал барсук.

→ЛАГЕРЬ НЕБЕСНОГО ПЛЕМЕНИ;

Ибис с ледяным спокойствием смотрел на рыжего прихвостня, что как дождевой червь извивался перед Журавлем, пытаясь добиться хоть какой-то реакции. Кажется, тех крупинок злости, что поверженный пятнистый иногда обронял, ему было недостаточно, а потому он пыжился прямо как самый, что ни на есть, Чиж.
Подходящий Ибис тоже попал под раздачу, но он лишь шевельнул шоколадным ухом и посмотрел вслед уходящему к лежавшему соплеменнику небесному.
- Именно поэтому вы и проиграете, - размеренно, не повышая голоса, будто объяснял нашкодившему котёнку, отчеканил он - .. и никогда не станете настоящим племенем.
- Славно бился, брат, - сверху вниз глядя на брата, Ибис уловил в глубине его глаз что-то теплое и приятное, словно прямиком из прошлого. Старший не торопился отводить глаза, позволяя разуму на мгновение стянуть ледяную пелену и пустить чувства в свой серьезный прищур.
- Не особо.., - отодвигаясь от Журавля, он позволил ему встать самому, понимая, что подрывает его гордость своей проступившей заботой - ..хм, - по неловкому движению подобранных пальцев и излишне серьезному выражению морды только брат мог понять, что Ибис смутился - подставился.
Наконец закончив, он отвел глаза, будто вдруг решил проследить за белкой, скачущей по ветвям где-то в округе.
- Ты ему славно наподдал, брат.. что слизь полезла, - собравшись, кот вновь прошелся взглядом по младшему, отмечая, что у него ранено то же плечо.
Словно невзначай поведя своим ранением, Ибис улыбнулся уголками губ.
- Нужно найти паутину. А потом отца, - он еще какое-то время посмотрел на Журавля, словно обдумывая, оставить его здесь или позвать с собой, но ничего не сказал, лишь призывно изогнул поднятый хвост.

→ заброшенное гнездо

Журавль был благодарен брату за то, что тот коротко и точно уделал Чижа в словесной перепалке. Действительно, шоколадный подытожил именно той фразой, к которой рано или поздно склонялись едва ли не все коты в этом лесу. Небесному "племени" настоящим племенем, таким, как исходная четверка, никогда не стать, как бы они не старались. Предки из леса, старые корни, новые приемы - все это шелуха, под которой скрываются одиночки и бродяги, домашние невоспитанные котики, которые почему-то решили, что они и их потомки могут играть в воителей. Они были недостойны этого леса.
Пятнистый поднялся, с ухмылкой глядя на брата. Надо же, и того ранили в плечо - прямо братья-близнецы, не считая окраса. Тот смутился, что мельком отметил Журавль. С чего вдруг - что не победил всухую? Так младшему вон вообще не повезло, и ничего. Научены же терпению и пониманию, что все возможно.
- Ты ему славно наподдал, брат.. что слизь полезла, - окинув младшего взглядом, добавил Ибис. Журавль в ответ скривился, передернув больным плечом. Кровь пока не останавливалось, так что стоило озаботиться этим как можно быстрее.
- Из него много чего полезло, а я... Мог бы лучше, - чуть более серьезно, чем обычно, закончил пятнистый, окинув поле боя взглядом. Да уж, неплохая была битва для всех присутствующих. Оставалось разыскать остальных: за брата кот больше не волновался, а на душе почему-то упрямо прорастало тепло, как раньше. Хотелось бы это отрицать, но бой практически бок о бок их все же сплотил, но паутину вражды не разрушил.
- Идем, - в подтверждение своего согласия со словами Ибиса, он кивнул и направился следом, принюхиваясь и, несмотря не ранение, будучи готовым снова вступить в схватку и постоять за себя, брата и честь племени.

-----> Заброшенное гнездо

<<< Целительская (спустя несколько дней)

Арника украдкой протиснулась сквозь заросли. Она услышала голос Перохвостой и Диковинки сквозь всеобщие остальные крики, и мявы, и рычание, и сама не зная, зачем, оказалась в самой гуще битвы на тропинке двуногих.
- Мне страшно, Диковинка. Такое чувство, будто все разом сошли с ума... - услышала целительница от соплеменницы и с подозрением дернула ухом.
"Тогда почему ты не поддержала меня, когда я говорила Звездошейке, что вся эта война не нужна? Почему все, зная, что это неправильно, засунули языки под хвосты и пошли воевать со своими вчерашними друзьями под указание сошедшей с ума предводительницы?" - гневно подумала Арника, сощурив зеленые глаза. Сейчас она как никогда напоминала свою мать.
Ее черно-рыжая подруга в свою очередь тоже прекратила бой. Она рассказала про проваленное испытание, надежды стать воительницей и прочее. И все это той, с кем должна сражаться!
- Я уверена, Кристальная Звезда обязательно заметит тебя и точно-точно посвятит в воительницы. Она мудрая кошка, она поймёт.
- Да как вы можете, - Арника наконец вышла из укрытия и хлестнула себя хвостом, - Боитесь слово сказать против своих, предводительниц, однако предпочитаете украдкой пролицемерить, предав их, которые считают, что вы сейчас сражаетесь за свое племя, - какими бы неправыми что Звездошейка, что Кристальная Звезда, ни были, они не заслужили предательства. Наименьшим бы предательством было сразу на поляне сказать, что эти кошки не будут сражаться. А сколько сейчас таких пар еще? Орали, что надо идти на войну, а сейчас затаились в кустах, ожидая, когда война закончится без них. Развязывать - все горазды, а в итоге получается, даже самим воинам эта война с друзьями не нужна, а маковое поле нужно только Звездошейке и Кристальной Звезде, но не им, простым воинам, - Когда я слышала про котов-воителей, все представлялось мне совсем не так. Коты чести, отличные от бродяг... у бродяг больше честности, - зашипела Арника.

- А ты ведь тоже считала, что битва неправильна, почем уже не попыталась остановить Звездошейку?
- Я ей твердила о том, что это неправильно, с того самого момента, когда только случилась бойня за маковое поле! Вот только воины тут же усомнились в моей верности, и на этом все закончилось. Я еще не раз пыталась втолковать остальным, но все заканчивалось одинаково - в итоге меня даже заподозрили в верности Грозовому племени! Притом-то, что это не я сижу с ними в кустах! - высоким голосом прорычала Арника, будучи взвинченной, словно рой ос, к ней сейчас было опасно приближаться. Она с бешенством и обидой смотрела на Перохвостую. Та могла бы поддержать ее, когда был период, когда Арнике нужен был хоть один голос, хоть кто-то, чтоб не чувствовать себя в одиночестве против целого племени. Но нет. А теперь уже поздно.
- То есть, по твоему честнее было бы покалечить друг друга ради чужой правды, с которой мы не согласны?
- Мне уже все равно, что вы будете делать, - Арника резко подалась назад, а потом дернула ухом. Она еще не представляла, что сама когда-то дойдет до такого решения, однако мысль пришла сама собой, вонзилась в мысли, словно нож в масло, и поселилась там. Она вернется. Туда, где нет всех этих котов. Соответственно нет лицемерия, лжи, предательств. Где нет чувства одиночества - да-да, почему-то именно там, живя в одиночку, Арника никогда не испытывала это чувство столь явно, как сейчас, среди толпы котов, взгляды с которыми у Арники рознились с некоторых пор на корню, и которые даже не попытались за все это время не то, чтоб встать на ее сторону, но, если боялись осуждения Звездошейки и остальных, хотя бы дать ей самой понять, что она не одна.
- Вы сами создали эту войну. Такие как вы - молчуны, - сказала Арника, - Прощай, Диковинка, -  напоследок сказала она подруге, а после развернулась и выскочила на старую гремящую тропу. Минуя территорию Небесного племени, кошка со всех лап неслась на север. В ушах свистел ветер - она никогда еще так быстро не бегала. Глаза Арники были мокрыми от слез, но она этого не замечала - ей было наконец-то легко на душе спустя долгие несколько лун, которые камнем повисли на ней. Заботы не исчезли вот так, с одним решением, она до сих пор думала об исходе боя, сколько там будет раненых, и не подставляет ли она Небесное племя. Может надо сначала вылечить всех, а потом скрыться? Но нет, назад пути нет, и тем более потом она может передумать и остаться. Хотя прекрасно знает, что ничего уже не будет как раньше. Ей в любом случае не простят покровительство Грозовым, да и она не сможет относиться к ним так, как всегда. Это скорее будет холодный компромисс, в котором она осталась лишь ради служения племени, но это означало забыть про себя, как про личность.
Прямо пропорционально тому, как Арника приближалась к горам, они все же постепенно вытеснялись другими мыслями. Размышления о том, готова ли Пестринка занять пост целительницы, развеялись с первым глотком холодного воздуха, как будто она наконец вынырнула со дна глубокого озера и вдохнула полной грудью. Наконец-то нет больше пыльного леса, который, оказывается, давил на горную жительницу уже давно. А горькие мысли о том, что она больше никогда не увидит Диковинку, уже заменило любопытство, живы ли Симфония и Ежевика. И найдет ли она их? Обычно она всегда, на сколько бы ни уходила, возвращалась и находила их. Теперь отсутствие получилось несколько дольше. Но Арника была уверена, что все будет как всегда. Она непременно снова с ними встретится и расскажет. Точнее нет - она никогда не расскажет ни о чем.

[Конец игры]

Диковинка не ответила ей, но вдруг сделала страшные глаза и схватила свою подругу за пушистый хвост. Перохвостая и пискнуть от удивления не успела, как пёстрая ученица затащила её обратно в кусты и настороженно припала к земле.
- Кто-то идет! - прошептала Грозовая кошечка, и Перохвостая, испуганно выдохнув, шлёпнулась на землю рядом с подругой и задрожала от страха. Мимолётная иллюзия безопасности рассеялась влажной дымкой поутру. Они - предательницы. К тому же, Перохвостая сейчас на чужой территории, подвергает опасности и себя и Диковинку, которую не пожалеют, если обнаружат вместе с ней.
- Я... Я пойду сдамся, а ты не высовывайся, - сглотнув ком в горле, сдавленно мяукнула Небесная воительница и торопливо закопошилась, стараясь подняться и не наделать много лишнего шума. - Может быть, тебя не заметят.
Сейчас Перохвостая наивно думала лишь о безопасности подруги, о том, что ту непременно должны посвятить в воительницы, о том, что её саму скорее всего просто прогонят с территории Грозового племени, не причинив особого вреда. И лишь о племени, о чести Звездошейки, о собственной чести глупая воительница совсем позабыла, потерявшись на размытой границе между дружбой и преданностью племени.
- Да как вы можете. - Ветви всколыхнулись, выпуская из-за плотного зелёного занавеса полосатую мордочку с ярко мерцающими глазами.
- Арника! - радостно выступила навстречу соплеменнице Перохвостая, с облегчением опустив взъерошенную шёрстку.
Это же их целительница, их добрая и понимающая Арника, она поймёт, она всегда всё понимала без лишних слов.
Вот только та не была так рада увидеть Небесную воительницу. С каждым словом, тяжелее камня срывающимся с губ полосатой кошки, светлая улыбка Перохвостой медленно таяла, сменяясь настоящим отчаянием и раскаянием. Она стояла, точно каменная статуя, не в силах шевельнуться, и с неподдельным страхом смотрела на ту, кого привыкла считать улыбчивой и близкой кошкой. Арнику точно подменили. Ядовитое шипение опаляло своей злостью, а хлёсткие фразы больнее вражеских когтей ранили трепетную душу Перохвостой.
"Лицемеры, предатели, без чести", - беспрестанно крутилось в голове у бело-рыжей кошки, и она задрожала, словно от холода, только сейчас всерьёз осознавая, что она натворила.
- Прости, - сипло всхлипнула Перохвостая, неосознанно обнимая себя хвостом и смаргивая тёплые слёзы, мягко щекочущие большие зелёные глаза. - Но я не смогла, это же Диковинка. Как можно поднять лапу на подругу? Мы ведь не сделали ничего плохого, просто... - голос сорвался, заставив молодую воительницу торопливо проглотить ком в горле и утереть лапкой выступающие слёзы.
- Мне уже все равно, что вы будете делать, - отрезала Арника, и молочно-белая кошка вдруг поняла, что и Диковинка только что говорила о чём-то Небесной целительнице. Она растерянно замолчала и прижалась боком к пятнистому боку подруги, ища защиты и поддержки. Арника, её соплеменница, вдруг стала враждебнее и дальше, чем Диковинка, кошка из вражеского племени. Война всё перевернула с лап на голову.
- Прощай, Диковинка, - твёрдо проговорила полосатая кошечка и бросилась прочь, и Перохвостая, будто разом очнувшись ото сна, подобралась и жалобно выкрикнула вслед исчезающему силуэту:
- Арника! Вернись, прошу! Прости меня! - всё кричала она, и слёзы крупными каплями стекали по тонкой белой шерсти, оставляя после себя влажные серые дорожки. - Арника! - Голос вновь сорвался, перейдя в сдавленные всхлипы. - Пожалуйста...
Сделав несколько шагов в сторону ушедшей целительницы, Небесная воительница вдруг остановилась и тоскливо обернулась к Диковинке.
- Она... она же вернётся, правда? - уныло прошептала Перохвостая, сердцем чувствуя, что лжёт самой себе. Не такой кошкой была их Арника, их открытая и преданная целительница, чтобы бросаться пустыми словами и угрозами. - Это всё из-за меня, - жалобно заскулила молочно-белая воительница, желая, отчаянно желая, чтобы Диковинка улыбнулась и как прежде заверила свою подругу, что всё будет хорошо.
Но умом она и сама понимала, что ничто уже не будет как прежде.
- Я должна всё исправить, я найду её, - обречённо мяукнула Перохвостая и спешно засобиралась в путь, торопливо отряхивая рыжий хвост от налипшего мусора и виновато улыбнувшись Диковинке.
Но стоило ей сделать шаг в сторону, как кусты вновь зашевелились, и сумасшедшая надежда ярким весенним цветком расцвела в груди молодой воительницы.
- Арника! - радостно воскликнула бело-рыжая кошка, но вместо знакомой полосатой мордочки на молодых кошек вдруг посмотрели чьи-то незнакомые жёлтые глаза, наполненные затаённой тоской и силой, странной силой и властностью, от которой у Перохвостой сразу же мороз пробежал по коже, и она, испуганно вздрогнув, мгновенно спряталась за спиной Диковинки и зажмурилась от страха, стоило ей разглядеть страшное рассечённое ухо незнакомой воительницы и обилие крови на её тёмной шубке.
- Ну и что здесь происходит? - ровным голосом поинтересовалась глашатая. В её голосе не было агрессии и презрения, и Перохвостая нерешительно открыла один светло-зелёный глаз, потом другой, а затем, осмелев, робко выглянула из-за спины Диковинки и во все глаза уставилась на Куницу.
- Мы... мы не сделали ничего плохого, - жалобно пролепетала она, виновато прижав уши. - И не желали никому зла, просто...
"Лицемеры, предатели, без чести", - вновь загремели правдивые, а оттого ещё более болезненные, слова Арники, и Перохвостая снова юркнула за крапчатую спину и затихла, мечтая провалиться сквозь землю и никогда больше не видеть этих внимательных строгих глаз Куницы, никогда больше не слышать этих страшных слов, навсегда засевших в её голове.
"Лицемерка, предательница, без чести".