Палатка воителей (номинально) —>

Пусть даже эта ночь и пыталась показать себя беззаботной и спокойной, но Чёрную Полосу всё ни как не могли покинуть мысли насчёт грядущего потопа. Прижав к себе слегка подрагивающий от волнения хвост воительница думала, что же они будут делать, если лагерь затопит? А вдруг это случится совсем скоро и застанет всех врасплох? Так трёхцветная и не смогла бы уснуть, если бы не почувствовала, как рядом спящий Рыжелист лизнул её в ухо и уткнулся той в шею, ероша коротковатую шёрстку.
- Рыжелист... - слегка удивлёно, но тепло улыбнувшись прошептала Чёрная Полоса, положив голову тому на макушку. Его присутствие будто начало оттеснять едкое и невыносимое волнение, от которого вскоре и вовсе след простыл. Сколько бы не сопротивлялась одноглазая, но буквально через пару мгновений она, как и сам Рыжелист, погрузилась в сон, полностью отключаясь от реального жестокого мира.

******

Раздался оглушающий удар грома, от чего Чёрная Полоса резко приоткрыла глаза и подняла голову, сонно осматриваясь по сторонам. Было весьма холодно и даже в некоторых местах мокро, а еле уловимые снаружи голоса заглушались каким-то шумом. Точно, он был похож на звук падающих на палатку воителей каплей дождя. Спросонья воительница никак не могла понять, то ли ей это мерещится, то ли всё же её опасения были правдивы. Но когда сквозь пелену дождя она услышала крик Грома и Серой Кометы всё стало на свои места — лагерь затопило и нужно срочно убираться из этого опасного места. Тоже проснувшийся Рыжелист резко, будто его за хвост укусила мышь, ринулся наружу, под ужасный и сильный ливень.
- Чёрная Полоса! - воительница вдруг расслышала между гулом встревоженный крик своей бывшей ученицы. - Чёрная Полоса!

Трёхцветная, на удивление резво вскочив на лапы без задней мысли ринулась к проходу, как вдруг прямо возле выхода столкнулась с источников тех самых криков, Рыселапкой. Как только Чёрная Полоса оказалась под открытым небом то в тот же миг ощутила на себе всю силу ненастной погоды - её шёрстка сразу же промокла под сильным ливнем, ошмётками свисая с худощавого тела.
- Рыселапка, с тобой всё в порядке? - встав с земли виновато спросила воительница, помогая подняться пятнистой. - Прости, я могла бы и заметить, что ты бежишь сюда.
- Черная Полоса, присмотри, пожалуйста, за оруженосцами. Выдвигайтесь сразу за старейшинами, я подойду к Серой Комете, а потом проверю, чтобы никто не остался в лагере. Удачи, - дал последние указания Рыжелист перед тем, как резко убежать по зову предводительницы.

От чего-то на душе трёхцветной стало не спокойно и даже слегка холодно, но она постаралась отогнать от себя эти не приятные ощущения. Обведя взглядом всю главную поляну Чёрная Полоса ужаснулась от того, что предстало перед её глазами — земля, которая только недавно была сухой полностью покрылась водой и нигде нельзя было заметить свободного клочка. Но несмотря на это воители самоотверженно рассекали лужи, бегая то туда, то сюда, спасая соплеменников. В какой-то миг взгляд трёхцветной наткнулся на Ледника, после чего, позвав за собой Рыселапку, она побежала к нему, скользя по жидкой грязи.
- Ледник! - как можно громче попыталась позвать воительница оруженосца, чтобы перекричать весь шум, наполнивший главную поляну. - Лед... - трёхцветная резко оступилась и со смачным звуком упала в смешанную с землёй воду. Через пару мгновений, приложив силы и поднявшись, она всё-таки добежала, пусть и слегка прихрамывая, до его. - Рыжелист сказал, чтобы я следила за оруженосцами! Ты не видел остальных?

— Только потом меня не вини, если не сможешь выбраться, - бросает Лучехвостая, и Эхо согласно кивает в ответ на ее предупреждение. Она, разумеется, и не собиралась: привыкла давным-давно не перекладывать ответственность и верить в первую очередь в себя — примерно тогда, когда потеряла последнего из тех, кому бы без колебаний доверила и душу, и жизнь в физическом смысле.

Быть может, именно из-за того, что слепая преданность племени мешается с отсутствием доверия именно в таком виде, Эхо упорно гнет свою линию теперь, оспаривая слова воительницы, стремясь ей показать, что старость — не всегда слабость. И что крепость духа зачастую компенсирует с лихвой физическую несостоятельность, упорство заставляет поднять ослабевшую лапу и сделать очередной шаг, гордость — вскинуть голову и смотреть на невзгоды с позиции «я это преодолею».

«Мы преодолеем», - мысленно поправляет себя, когда в ответ на слова поддержки Лучехвостая кивает, а взгляд ее теплеет явно вопреки воле и принципам — и тут же снова превращается в лед, что, впрочем, не имеет смысла теперь, когда Эхо знает, что за высокомерной уверенностью пестрой кошки в собственных силах и ее неверием в выносливость старейшины кроется нечто большее. Быть может, отчаянное желание поверить, довериться. Такое же, как то, что носит Эхо в собственном сердце.

- Спасибо, - бессмысленно и мягко бросает старейшина в ответ на скупую похвалу, и в следующее же мгновение внимание ее переключается на беспомощного, несмышленого котенка, которого подмечает Лучехвостая и тут же бросается на помощь. Эхо остается на месте, решив, что куда разумнее просто дождаться воительницу, а не своевольничать, не провоцировать очередную перепалку на пустом месте, совершенно не уместную посреди всеобщего безумия.

Ожидая, она смотрит вслед Лучехвостой, крупной и воинственной, но вместе с тем кажущейся слишком незащищенной теперь, когда ливень заставил липнуть к телу ее пышную пеструю шубку. Воительница хватает котенка за шкирку и возвращается к старейшине, а в голове у той мелькает обреченное: «Что станет с ней, когда ее переселят в нашу палатку?»

Лучехвостая — кошка в возрасте, так жадно цепляющаяся за обрывки своей молодости, что уже начала катиться к закату. Уверенная в том, что полезность заканчивается там, где начинается старость, так отчаянно, почти глупо стремящаяся демонстрировать всем и каждому собственную состоятельность, она совершенно не готова к тому, что первые изменения уже затронули и ее походку, и красивую, но ныне не столь лоснящуюся пеструю шерсть. Она меняется («стареет» внезапно кажется Эхо словом слишком громким и резким, чтобы применять его к Лучехвостой), и этот необратимый процесс однажды будет ею замечен. Старейшине страшно думать, как уверенная в себе, сильная и независимая кошка станет с этим мириться.

Поток неуместных по сути мыслей обрывается, когда предводительница появляется на поляне: от этого становится внезапно немного легче, и Эхо укрепляется в вере в наилучший исход, когда Серая Комета уверенно и лаконично дает указание:

- Пусть все коты услышат меня! Пусть все коты помогут слабым и маленьким добраться до моей пещеры сейчас же! Наверху есть каменные отступы, по которым можно забраться наверх склона и уйти отсюда!

- Пойдем, - спокойно говорит Эхо Лучехвостой, хотя прекрасно знает, что та среагирует и без ее слов. Тем не менее, возможность вести диалог и ощущать, что ты не один, слишком необходима старейшине именно сейчас. И делать все молча, наедине с собой, кажется чем-то невыносимым, а разбавить действия болтовней, даже пустой, видится неплохой идеей. - Не беспокойся за меня, ладно? Я сделаю все, что будет в моих силах, чтобы пережить эту ночь, - и впервые за все время с начала потопа ей становится страшно. Она ежится, слыша, как правда слетает с ее же губ чужими, резкими словами - и криво усмехается. - Да, пережить... Сегодня речь идет ведь именно об этом, верно? И ты, конечно, уже успела пораскинуть мозгами над вероятностью чьей-то гибели, в частности - моей, - она говорит без упрека, но ей, тем не менее, действительно горько. - То, как сурово ты смотришь, как уверенно пытаешься руководить моими действиями, приводит меня к выводу, что в меня ты веришь немногим больше, чем в Колючку, которого необходимо за шкирку вытаскивать из детской, так?

Они идут бок о бок, торопливо двигаясь к обозначенному предводительницей месту, и лапы их загребают темную, холодную, мертвую воду. Эхо почему-то ужас как хочется заглянуть в глаза Лучехвостой - быть может из-за того, что ее непоколебимая вера в племя остается непоколебимой, а вера в себе тем временем неожиданно чахнет, заставляя сердце биться громче и чаще - и стонать, стонать, стонать..

- Лучехвостая, - с немыслимым сочетанием твердости и отчаяния просит Эхо, зная, что дает слабину и предоставляет воительнице еще один повод презирать старость. Это кажется неважным сейчас, когда нет неба и звезд, нет луны и привычных звуков леса - есть лишь хаос и множащийся страх. - Ты можешь сомневаться во мне сколько угодно после, когда мы выберемся и будем в безопасности. Ты можешь не менять свое отношение к старости и упорно верить, что старейшины и шагу не сделают без чужой поддержки. Но сейчас, именно сегодня, именно этой ночью, я тебя прошу, - она делает паузу и набирает воздуха в легкие столько, что хватило бы на бурный словесный поток, но вместо этого добавляет на шумном выдохе лишь три слова: - верь в меня.

С котенком в зубах передвигаться было гораздо труднее, чем казалось на первый взгляд. Удерживая серого на весу, чтобы тот не захлебнулся, Лучехвостая с раздражением отметила, что Колючка не особо понимает, что происходит и какой Темный Лес разверзся над ними.

Вообще, с котятами у взрослой кошки дела обстояли совершенно не очень. Она с трудом нянчила котят Диковинки, и то лишь потому, что считала свою дочь не способной правильно и как надо воспитать своих котят. Лишний раз длинношерстная не подходила к малышне, а уж брать оруженосцев у нее вообще не было никакого желания. Хотелось верить, что ей еще не скоро предстоит вытирать слюни своему ученику.

— Лучехвостая! – окликает сквозь шум Воительницу выплывшая сквозь потоки воды Серая Комета. Появление Предводительницы вселило в пеструю надежду, и та кивнула, давая понять, что услышала сквозь шум ливня и раскаты грома. Подбираясь ближе к серой кошке, Лучехвостая с паникой подумала, что пробираться сквозь стихию стало гораздо тяжелее, чем при встрече с Эхо. Взглянув на стены, кареглазая все поняла – вода потоками лилась и со стен лагеря, которые некогда служили защитой, а сейчас – ловушкой. — Нам нужно убираться отсюда! Наверху моей пещеры есть каменные выступы, по которым мы сможем забраться выше и уйти отсюда! – прокричала Серая Комета, сразу оступившись и пропав в воде. Кинувшись вперед, длинношерстная хотела было помочь, но недаром серая кошка была предводительницей – вмиг она выплыла, откашлялась и вцепилась в ветку растущего в овраге деревца. Лучехвостая обернулась, посмотреть, на месте ли Эхо. К счастью, Старейшина никуда не уходила, и, видимо, не собиралась. Кошка в сердцах поблагодарила ее. Она не отпускала из рта котенка, чтобы не отдать воде на растерзание. Уровень воды был уже настолько высок, что оставалось лишь плыть, изредка касаясь лапами дна или идти, с трудом разгребая телом  бушующую воду. Когда—то очень давно, Лучехвостая переправлялась через реку, поэтому она не боялась утонуть. Она ощущала, что сможет вместе с котенком доплыть до спасительного островка, и, если придется, поддержать старейшину.

— Пойдем, — спокойно произносит Эхо, видимо, закаленная уже многими событиями в жизни. Лучехвостая кивнула, удерживая на высоте Колючку. Сквозь воду они то шли, то плыли, при этом, когда лапы нащупывали почву, Эхо старалась говорить. Не то речь ее успокаивала, не то она считала важным сказать, но Лучехвостая не была против. Пробиваясь сквозь воду и чувствуя по голосу, когда со Старейшиной все в порядке, Лучехвостая внимала.

Не выдержав тяжести почти уже взрослого котенка, Лучехвостая остановилась и взглядом попросила Эхо взять Колючку и пересадить на спину.

— Держись, кроха, — мяукнула она, чувствуя на себе тяжесть, но то было легче, чем нести котенка в зубах сквозь воду.

Белая кошка говорила искренне и слишком правильно, может быть, она научилась читать котов, может быть, ее мысли просто совпали с мыслями Лучехвостой, однако пестрая, чем больше слушала, тем больше хотела ответить. Но ситуация не позволяла много говорить, да и разучилась пестрая в принципе говорить что—то светлое, теплое, то, что могло бы кого—то согреть. Все что может – говорить неосторожные гадости, едкости...

"Но спасибо..."

— Эхо, — отозвалась пестрая после речи, — Я всего лишь хочу всех спасти, — в сердцах и даже слишком искренне ответила кошка, взглянув на Старейшину.

Наконец они добрались до спасительного холма, где собирались все коты. Последние пару лисьих хвостов пути приходилось плыть, поэтому было очень трудно забраться на спасительные камни. Невозможность опереться, скользкие камни и вода мешали уцепиться. Рядом пыталась забраться Диковинка, и Лучехвостая, почувствовав небывалое отчаянье, наконец смогла забраться, выпихнув котенка под лапы стоящим. Следующим шагом она вцепилась за шкирку Диковинке и помогла ей выбраться, не давая никому другого спасти ее. Именно мать должна защищать свою дочь. Чуть не упав, но подтянув кошку, Воительница сразу же бросилась помогать Эхо, которая, может быть, и не нуждалась в помощи, но Лучехвостая тут уж не стала даже и спрашивать: схватила за шкирку безапелляционно и властно, подтянула и вытащила.

— Я верю в тебя, — шепнула она Старейшине на ухо, — но не смогу пройти мимо, ясно? – заявила она смущенно, пытаясь выглядеть строгой. — Нельзя терять ни минуты! —  громко мяукнула Лучехвостая, понимая, что скоро на этом выступе попросту не будет места. – Эхо, ты готова?

Палата целителя (разрыв)

Стоило Каменнице вынести её наружу, Морошечка ахнула.
Лагерь затопило!
Она вспомнила слова Ледника про огромную лужу и подумала, что их лагерь стал озером. Может, Звёздное племя решило, что им всем следует научиться плавать?..
Каменница стояла по живот в воде и изо всех сил вытягивала голову, чтобы удерживать Морошечку над водой. Та вся сжалась и зыркнула на Шиповничек. Та была в порядке.
Стало чуть-чуть спокойнее.
— Пусть все коты услышат меня! — послышался голос Серой Кометы, — <…> Наверху есть каменные отступы, по которым можно забраться наверх склона и уйти отсюда!
Каменница огляделась, повернулась к карнизу и приказала: — Сажаем котят на спину, и двигаемся туда, — она перекинула Морошечку к себе на спину. Та взвизгнула и, зажмурившись, уткнулась кошке в шею. — Держишься? — Морошечка кивнула. — Крепче держись!
Каменница двинулась вперёд. Морошечке показалось, что она вот-вот соскользнёт, и вцепилась зубами в чужую шерсть. И поняла, что случайно выпустила когти.
Она убрала их, надеясь, что не поцарапала Каменницу.
Морошечка не смела открывать глаза. Она слышала, как вокруг плещется вода и кто-то кричит; она слышала голоса Лучехвостой и кого-то из оруженосцев. Каменница оставалась тихой, хотя Морошечка чувствовала, как та качалась и напрягалась, чтобы оставаться на лапах.
Внезапно, она куда-то полезла. Морошечка распахнула глаза.
Каменница втянула себя на дерево — Морошечка помнила, что именно с него командовала Серая Комета. А сейчас её здесь не было… «Утонула?» — с ужасом подумала Морошечка.
Каменница помогла ей слезть со своей спины и принялась оглядываться. Морошечка неожиданно поняла, что рядом не было Грома с Шиповничек, и ей захотелось броситься обратно в воду их искать.
— Цела? — спросила Каменница. Морошечка сдавленно кивнула. — Ползём вверх по дереву. А там будем прыгать.
Морошечка моргнула и выпучила на Каменницу глаза — она с ума сошла? Они никогда не долезут!
— Каменница, я… — жалобно начала она, но оборвалась на полуслове.
Она не хотела тонуть.
Каменница продолжила: — Ползи вверх по стволу. Отталкивайся задним лапами, и цепляйся когтями передних. Ничего не бойся, я буду прямо под тобой и поймаю если что.
Она замерла, ожидая, пока Морошечка соберётся в кучу. Та всхлипнула. Папа сказал бы, что нужно было быть смелой. Камменица же была смелой, а она насквозь промокла, и тяжело дышала. Нужно было на неё ровняться…
Мысли не успокаивали, но Морошечка вышла вперёд и принялась ползти.
Они с Шиповничек иногда играли в разведчиков; они ползали вокруг поляны и следили за соплеменниками, прячась в кустах и за камнями. Мама всегда их ругала за грязную шерсть…
Ползти по дереву было чем-то похоже на это, но в двадцать раз тяжелее. И мокрее. Когти с трудом цеплялись на кору, и Морошечке всё время казалось, что они вот-вот оторвутся, или что она упадёт, или что она не сможет снова зацепится и застрянет здесь до скончания веков.
Кажется она расплакалась, как маленький котёнок. Она очень надеялась, что Каменница этого не увидит.
Но в конце Морошечка всё-таки смогла добраться до верхушки. Она замерла и тяжело задышала. Она огляделась вокруг — при виде маленьких котов в лагере и огромной лужи её сердце нырнуло к желудку, — и повернулась к стене.
Она была далеко.
«Нет. Нет-нет-нет-нет-нет…»
— Каменница, — выдохнула Морошечка, — Каменница, я не допрыгну! Я не смогу!

Отредактировано Морошечка (2020-08-23 20:11:17)

Вместо утешений или внятного ответа кошка опустилась чуть ниже. Морошечка всхлипнула; и поняла, что ей стало чуть-чуть спокойнее. Каменница знала, что делать.
Она надавила на одну из последних веток — так, чтобы та согнулась к вершине оврага. — Прыгай, как только будет близко! — приказала Каменница. Морошечке показалось, что её сердце провалилось к животу; но она кивнула и повернулась к оврагу. Села так, чтобы было удобнее прыгать.
Каменница сделала ещё один рывок, и макушка согнулась сильнее.
— Сейчас!
Морошечка прыгнула.
Ветка со свистом отлетела назад; Морошечка приземлилась на все четыре лапы. Зашипела от боли — она не втянула когти — кувырнулась, и упала на бок. И сжалась комочек, как будто ожидая удара.
Сзади послышался треск и плеск, — как будто дерево, сломавшись, упало в воду.
Морошечка всхлипнула и подняла голову. Вокруг всё ещё тарабанил ливень; слышались чужие крики и рокот воды. Она лежала в полхвосте от края оврага.
Одна.
— Каменница? — позвала Морошечка, поднимаясь на дрожащие лапы. Она заоглядывалась. Кошки нигде не было видно. — Каменница! — крикнула она и принюхалась — но её запаха она тоже не чувствовала. Она что, упала в воду? Она же утонет!..
— Ты там жива? — голос Каменницы раздался снизу, из оврага. Морошечка подпрыгнула к краю и вытянула голову.
Каменница сидела на выступе в паре кошачьих хвостов от вершины. Живая.
Морошечка расслабилась.
— Я в порядке! — крикнула она и нахмурилась, увидев, как Каменница садится после неудачной попытки встать. Она успела пораниться?
И как же она доберётся до верхушки?.. Мало того, что она была слишком далеко; из-за камня она не могла зацепиться за край, и рано или поздно до выступа доберётся вода…
У Морошечки задрожали губы. Что же делать, что же делать…
Она огляделась. На другом конце оврага собрались остальные соплеменники.
Морошечка снова наклонилась к Каменнице: — Н-не бойся! — она сглотнула, — Я… я приведу помощь!
Она сделала несколько торопливых шагов прочь от края и, повернувшись, побежала.
На мокрых камнях и траве разъезжались лапы, и из-за этого сердце стучало не в груди, а в горле. И ещё из-за того, что бежать было долго. Слишком долго.
А если до Каменницы доберётся вода? Тогда она точно утонет. И это будет её вина, и что она будет делать?..
Морошечка начала кричать за несколько хвостов до соплеменников: — Каменница! Она! Она!.. — Морошечка подбежала к соплеменникам и замерла, пытаясь успокоить дыхание, — Она… м-мы ползли наверх, и я п-прыгнула, а она н-не смогла, и… — всхлип, — и она упала в ов-враг, там всего п-пара хвостов до в-верхушки, но она не может стоять, и я не з-з… — всхлип, — з-знаю что делать, и… — она начала рыдать.

Пещера целителя -----------►►►

Гром отчаянно боролся с водой, которая тянула лапы вниз - будто собираясь вот-вот сделать подсечку и поймать кота в ловушку. Каменица быстро исчезла в стене ливня, а вместе с ней и крохотная Морошечка.
Все будет хорошо, просто доверься Каменнице. Сейчас ты должен думать о другом.
Лапы надулись от напряжения и Гром резко метнулся вперед, сжимая Шиповничек в пасти такой мертвой хваткой, что даже свора собак бы не заставила его разжаться. Голова сильно перевешивала молодого кота, но он будто околдованный продолжал свой путь вверх. В ушах булькал гул - вода забилась внутрь и кот едва мог разобрать крики соплеменников вокруг. Это было похоже на ад. Гром и раньше слышал пронзительные крики на поле боя, но никогда еще к ним не присоединялся хрип старейшин и плач котят. Гром чувствовал все эти звуки и казалось будто они проходят острейшим лезвием по поверхности его сердца, слой за слоем пробирая его до самых глубин. Он не мог к ним присоединиться. В его лапах была жизнь котенка, и он должен был ее спасти даже если бы это  означало его собственную смерть.
Тебя здесь нет, значит страх тебе не к чему.
Он уже почти переплывал с одного камня на другой. Тяжелая шерсть будто несла в себе целое озеро, но собрав силы в охапку Гром выпрыгнул на каменную стену оврага, впиваясь в камни когтями, ломая их в кровь. Вода стекала вниз и Гром каждой мышцой прочувствовал ее желание сбить его с лап. Плохая привычка привела его на уступ, с которого было легко выбраться в одиночку. Теперь же он тащил вверх котенка и погрешность бы означала смерть...
Ты либо эгоист, либо идиот. В обоих случаях ты оплошался.
Сердце заколотилось в груди, но пути назад не было. Еще один надрыв, и гром запрыгнул на следущий уступ, едва ли не сорвав себе коготь с корнем спасаясь от падения вниз. Кот было хотел взять передышку и отпустить Шиповничек, но почему-то поймал себя на мысли что если остановится сейчас, то едва ли найдет силу продолжить подъем.
Еще чуть-чуть! В тебе еще полно сил, а ты уже хочешь передохнуть!
Два прыжка - у Грома сбило дыхание. Лапы затряслись от боли, но едва они успокоились кот сделал последний рывок и оказался на вершине оврага. Лапы подкосились на приземлении и Гром наконец отпустил Шиповничек на землю, чувствуя что худший подъем позади. Пару секунд кот никак не мог собрать достаточно воздуха чтобы обратиться к малышке, но едва воздух смог зацепиться за голосовые связки он выдохнул вопрос.
- Ты в порядке? - пару вздохов, - держись рядом.

Внезапно со стороны послышался голос Морогки и Гром резко обернулся.
— Каменница? — Морошка была на вершине оврага, но вот наставницу Гром рядом не видел, — Каменница! — Крик котенка пробрал кот до костей.
Не может быть... Нет, нет, нет, нет. Только не это.
Гром снова подхватил Шиповничек и поскорее направился к Морошке. Малышка начала бежать к соплеменникам, а Гром бежал за ней. Котята долэны быть в безопасности. Вот-вот он оставит Шиповничек с сестрой и кинется назад. Он не должен останавливаться. Один могучий всплеск и Гром остановился у Морошки и опустил Шиповничек рядом.
- Бегите к взрослым! - быстро скомандовал Гром и сделал еще пару прыжков с котятами, но остановился не зная что же делать дальше. Рыжелист был слишком занят, а других котов рядом не было. Гром не мог оставить котят одних, но и не мог отвернуться от Каменницы возможно застрявшей внизу.
Звездные Предки, прошу не заставляйте меня выбирать.
- Диковинка! Серая Комета! Можевельник! - Хоть кто-нибудь, кто-нибудь кто мог бы помочь ему, - Рыжелист! Ты видел кого-то еще внизу? - Гром не знал что делать. Он даже заставить себя не мог и подумать о том, чтобы оставить котят Диковинки одних. Спрятать он их тоже не мог, у любой момент любое убежище могло затопить, кроме...
- За мной! - Резко скомандовал Гром. Прятаться на деревьях было не надежно, но что если он укроет котят в дупле? - Морошечка, Шиповничек! Забирайтесь на верх, - кот указал на дерево, - Видите там укрытие? Там должно быть суше и спокойнее.
Гром помог котятам забраться в дупло, едва вместившее в себя двух малышек, - Теперь главное не толкайтесь и дожидайтесь взрослых, -напоследок кинул кот с мирным лицом заглядывая в дупло, - Все будет хорошо, я побежал за Каменницей.

Гром спрыгнул вниз и кинулся назад к успупу.
- Каменница! - крикнул он вниз пытаясь рассмотреть силуэт наставницы внизу. Серая кошка оказалась в западне, казалось бы и не такой плохой, но одна из ее лап явно отказывалась ей помогать, - Я сейчас что-нибудь придумаю!
Гром осмотрелся. Он уже знал что ищет, но шум голове мешал разглядеть это в воде. Еще пара секунд задержки и глаза наконец сфокусировались на длинной ветке, застрявшей в камнях, - Нашел!
Гром схватился за ветку и с силой начал тащить ее за собой. Ветка поддалась не сразу и освободившись от хватки камней едва ли не скинула воителя через овраг, но кот вовремя сгрупировался и завалился на бок. Неуклюжий удод. Не торопись.
- Держи, - Гром скинул ветвистый конец ветки Каменнице чтобы она смогла максимально за него ухватиться. Что делать дальше кот пока не знал, а потому лишь устало сел якорем на другой конец сверху, - Ты можешь карабкаться?

— Я в порядке! - отозвалась Морошечка, и Каменница почувствовала облегчение, наконец занимаясь собой. Боль в ушибленной лапе постепенно переставал пульсировать, и серая воительница собиралась уже предпринять попытку прыжка, как сверху появилась мордашка Морошечки, и она сказала: — Н-не бойся! Я… я приведу помощь!
- Не надо! - крикнула ей Каменница, но было уже поздно, Морошечка побежала за помощью. Каменница медленно встала, стараясь не обращать внимания на боль в ушибленной лапе, и перенесла вес на задние, чтобы поставить передние на каменную стену и по тихоньку подтянуться. Она оглянулась назад, оценивая, сколько у неё времени: на такой высоте вода уже не грозила её смыть, так что время было.
- Каменница! - раздалось сверху, и она увидела мелькнувшую наверху белую шерсть Грома. - Я сейчас что-нибудь придумаю!
- Просто дай мне лапу! - крикнула серая воительница, проклинаю себя за то, что ей приходится просить помощи, но ушибленная лапа действительно могла стать помехой для того, чтобы подтянуть свой вес на верх даже на такое небольшое расстояние, как кошачьий хвост. Поэтому воспользоваться чужой лапой было бы логично. Но Гром уже куда-то исчез и не слышал её.
     Через несколько мгновений бывший оруженосец опустил к ней длинную ветку, и Каменница мгновенно прижала её конец своими задним лапами к полу.
- Ты можешь карабкаться? - спросил белый воитель. Каменница уверенно поставила лапу на ветку. Отлично, по такой "лестнице" забраться будет гораздо проще, чем по гладкой скале.
- Да! Главное, не отпускай! - отозвалась она и стала взбираться по ветке вверх.
     Дождь продолжал заливать глаза, и Каменница закрыла их, как ненужные в этот момент. Лапы интуитивно переставлялись вверх, опираясь на сучки ветки, и она поднималась. Нужно было сделать всего несколько таких шагов, вершина была совсем рядом. Рядом раздался ещё чей-то голос, но кошка старалась не отвлекаться, чтобы наконец преодолеть препятствие, услышала лишь отрывок, в пелене дождя похожий на какой-то голос с того света:
....Гром вытащит тебя.
- Знаю. - Каменница могла сколько угодно полоскать своего ученика за неуклюжесть в прошлом, но в том, что он не бросит ни одного из соплеменников, она могла быть уверена.
     Оказавшись на поверхности, она испытала такое облегчение, что едва ли не поддалась эмоциям, и не завалилась на землю в полном расслаблении. Широко расставив лапы, она позволила себе отдышаться, прежде чем хоть что-то сказать, как услышала сздали громкий плеск воды, как-будто что-то большое упало в неё.  Это не было похоже на уже привычный шелест капель по поверхности...
- Что это было? - спросила она Грома, оглядываясь назад, и пытаясь разглядеть хоть что-то внизу в лагере, напоминавшем сейчас озеро, ограниченное каменными стенами. Наконец она увидела силуэт, показывавшийся то и дело на поверхности. - Это Серая Комета? - ответ и так был уже очевиден, и она предположила,  что Гром может бездумно прыгнуть следом за предводительницей, и тогда они уже оба будут обречены, поэтому преградила ему лапой путь, на всякий случай. -Давай сюда эту ветку! Может у неё получится ухватиться.

Отредактировано Каменница (2020-08-28 10:11:16)

Рыселапка сразу же предложила, пусть и было видно, что ей страшно, помощь в поиске других оруженосцев, на что Чёрная Полоса через пару мгновений отрицательно замотала головой, говоря этим жестом, что лучше не делать этого.
- Рыселапка, сейчас очень опасно и я тебя ни куда не о пущу одну, - проговорила воительница, поднимая взгляд к небу – кажется, дождь только и делал, что усиливался, а ведь уже почти все лагерь превратился в полное озеро или, даже, скорее всего, болото.

К счастью, оруженосцы вскоре сами начали находить Чёрную Полосу и замечая возле неё скопление других учеников подходить к ней. А когда задача, полученная от глашатая была полностью выполнена воительница еле-еле, но услышала его крик через гущу криков и шума дождя:
- Поднимайтесь быстрее!

Трёхцветная, развернувшись к источнику звука на удивление быстро нашла взглядом рыжий силуэт, пусть глаза и застилала дождевая вода, которую уже и так морская шкурка не могла в себя впитывать. Действия были весьма быстрыми и уверенными чему, скорее всего, посодействовал адреналин, плещущийся крови и отдающийся оглушающим стуками в висках. Одноглазая даже и не заметила, как Рыжелист помог взобраться всем оруженосцам и протянул той лапу. Но а когда же она резко пришла в себя то со всей силы вцепилась в неё, поднимаясь к рыжему коту, помогая себе задними конечностями. Вниз с громкими всплесками и шлепками падали выдранные когтями мокрые куски и клочки земли с травой.
- Даже вымокшая до нитки, ты все равно очень красивая. И очень храбрая, - прошептал на ушко Рыжелист уже взобравшейся Чёрной Полосе, от чего она смущённо повела ушами в стороны, но ничего не успела сказать, так как он продолжил: - не задерживайтесь, бегите к Серой Комете, она покажет, где лучше выбраться из оврага!

Трёхцветная лишь кивнула на слова кота и, уткнувшись тому в щеку после отошла в сторону, проведя его волнующимся взглядом. Спустя пару мгновений она вновь собрала оруженосцев вокруг себя, помогая тем забраться ещё выше.

Отредактировано Чёрная Полоса (2020-09-30 18:46:48)

← палатка оруженосцев (номинально)

"Клянусь перед ликом предков, что больше никогда не пошучу про речных!"

Из палатки Ледник выбегает, разбуженный отнюдь не криком Грома, но громом (и да, он понимает прекрасно, насколько каламбур не смешной) — тем, который сотрясает даже землю, и который, судя по всему, так сильно напугал бродящую средь звезд ледникову душу, что та, уронившись с неба, рухнула на полных парах обратно в свою бренную тюрьму. Вернувшись в сознание всклоченным и неуместным, как оно часто бывает, когда спросонья не ощущаешь действительность, он не сразу обратил внимание на рождение снаружи суматохи; более того, не заметил даже необычно влажного состояния собственных подстилки и шерсти. До тех самых пор, примерно, пока растерявшийся мозг не продрался сквозь сонный туман, все вокруг казалось смазанным и темным — и только потом, разобрав сквозь бушевании природы клич бывшего соседа по палатке, Ледник понял, наконец, что происходит.

А происходит вот что — ничего хорошего.

Первым делом он, понятно, убедился, что Грозохвостка тоже проснулась — о вчерашней некрасивой ссоре Ледник при ее виде не вспомнил, слишком занятый собственной паникой; вместо этого пнул посильнее под бок, чтобы быстрей соображала (просто на всякий случай). Прочие оруженосцы уже повылетали из палатки к моменту когда они с сестрой, успевшие вымокнуть по брюхо, выбираются на главную поляну — капли дождя рушатся Леднику на спину холодной колючей очередью, а под лапами болото такое, какому позавидовал бы Чернозвезд вместе со всем своим лягушачьим войском, называемым по ошибке воителями. Базовые инстинкты, на которые он положился вперед головы, требуют выискать наставника или родителей, и оруженосец озирается нервно, надеясь выцепить знакомую шерсть в круговращении паникующего племени, однако быстрее его самого находит Черная Полоса, окликнув над поверхностью угрожающе поднимающейся воды:

— Ледник!

— Черная Полоса! — не утруждаясь оборотом на сестру, ибо знает на подкорке сознания, что она никуда не денется, так же, как и он от нее, Ледник устремляется на встречу трехцветной воительнице, едва не теряя сердце где-то в животе, когда та оступается и уходит с ушами под воду, — Черная Полоса, ты в порядке?!

Он нервно обнюхивает ее, оказавшись рядом, но чувствует только резкий запах взмокший кошачьей шерсти. Рыселапка тоже здесь с ней, забывшая, похоже, что у нее уже сутки как новая наставница — не то чтобы Ледник ее судил, ему вообще сейчас некогда думать о чем-то кроме ливня, шум которого застлал ему уши.

— Рыжелист сказал, чтобы я следила за оруженосцами! — "Ага, а где сам Рыжелист?" — нервно вопрошает Ледник у пустоты в собственной голове; ему кажется, будто стоит увидеть наставника или отца, как паника, сдавившая грудь, тут же его отпустит — ибо они ведь всегда точно знают, что делать. Правда? — Ты не видел остальных?

— Грозохвостка здесь, — загнанно отзывается он, для подтверждения собственных слов указывая головой на сестру; дышать почему-то тяжело от раза к разу, а ведь он еще даже воды не соизволил глотнуть, — Остальных видел только в палатке...

Осознание реальной опасности накатывает приливными волнами, тошнотой поднимается к горлу — Ледник думает внезапно обо всех соплеменниках, застрявших здесь вместе с ним, в ловушке, подстроенной стихией и временем: о старейшинах, котятах и собственных соседях по палатке, паникой разбросанных по полузатопленному лагерю в поисках возможного спасения. Столь же внезапно с этими мыслями он осознает собственную крупную дрожь, сотрясшую лапы и тело; со стороны выглядит неважно, и в любой другой ситуации Ледник, вероятно, сокрушился бы от собственной беспомощности, но не сейчас; кроме чистого животного страха он не чувствует в себе ничего, и оттого подступивший ужас кажется еще более всеобъемлющим.

Разговоры вокруг себя он слышит примерно в пол уха — и только знакомый голос откуда-то сверху выталкивает его насильно из этого удушающего анабиоза.

— Поднимайтесь быстрее!

"Рыжелист", — облегченно думается ему, боком ощущающим присутствие Грозохвостки и прочими пятью чувствами — присутствие подтянувшихся оруженосцев. Сфыркивая дождевые капли, отягчавшие нервно торчащие усы, Ледник задирает голову повыше, пробираясь вместе с остальными к спасительным каменным уступам — лапы его все норовят потерять опору, и во избежании этого юноша выпускает когти, без особого, впрочем, успеха цепляясь за погрузившуюся под воду почву родного оврага. По прибытие он пихает вперед Грозохвостку, чуть более грубо, чем стоило ("Вытащить сестру, вытащить сестру, первым делом вытащить сестру..."), лишь следом за ней самим подтянувшись к наставнику, вырвавшись из вязких объятий холодной прибывающей воды. Дав себе мгновение на то, чтобы отдышаться на уступе — скользкий камень и дрожащие лапы едва не подводят, но Леднику удается кое-как не полететь обратно в затопленный овраг — он ободряюще улыбается взобравшейся следом Рыселапке, а после обращается взглядом к Черной Полосе, слегка взбудораженный этим небольшим успехом и оттого чуть более готовый выполнять дальнейшие указания.

Уже вскоре они продолжают карабкаться выше.

Ледник честно старается никого случайно не спихнуть, но с ручейками дождевой воды, стекающими с макушки головы прямиком на глаза, это оказывается проще сказать, чем сделать. Когти у него очень быстро начинают болеть от постоянной потуги; камень под лапами жесткий и неприветливый, а еще он, кажется, стесал кожу на подушечке лапы, но плещущийся в крови адреналин смазывает боль до легкого, пусть и неприятного, щипания. Выступы скалы в темноте ему видятся слабо, так что он полагается большей частью на указания Черной Полосы, оставшейся частью сознания, не задохнувшейся пока в паническом бреду, стараясь помнить страховать Грозохвостку, когда совсем рядом с ухом раздается крик Рыселапки, прорезающий стену ливня:

— Можно попробовать забраться вон там!

Ледник выглядывает из-за ее плеча. "Вон там" оказывается уступом, на первый взгляд совсем недалеким, но до которого на проверку разве что только прыжком. Оценив лишний раз уровень собственной неустойчивости на скользком, мокром камне, оруженосец вжимается посильнее в холодную отвесную скалу, после чего со скепсисом, мгновенно перекинувшимся в испуг, бросает взгляд вниз на затопленный лагерь; и также быстро отводит глаза, не желая, в случае чего, увидеть там, в воде, кого-то из своих соплеменников.

В особенности — маму или папу.

— Чёрная Полоса, мне прыгать? — слышится вновь Рыселапка, и Ледник невольно отзывается, не дождавшись ответа изначально окликнутой Черной Полосы.

— Ты что, спятила?! — взвизгивает он так пронзительно, что едва не оглушает сам себя; предложенная старшей ученицей перспектива не радует его от слова совсем, и уж точно не взывает к доверию, — Не наплавалась, хочешь полететь обратно?!

Удар о скалы почти полностью отключил сознание Диковинки, так что те активные движения, которые она совршала, чтобы противостоять воде, были каким-то чудом. В таком состоянии она вполне могла расслабить все мышцы, и пойти ко дну. Эти рефлекторные движения и помогли ей продержаться до того, момента, когда её заметила Лучехвостая, и сильным рынком вытянула на поверхность.
Оказавшись среди других спасенных соплеменников, Диковинка никак не приходила в себя. Должно быть удар был слишком сильным. Слух потихоньку возвращался, а вот веки как будто налились свинцом, и не желали подниматься. Лапы тоже отказывались слушаться и помогать ей подниматься. В голове была всего одна мысль, и она только начинала набирать чёткие словесный очертания, и когда наконец сформировалась, Диковинка мгновенно вскочила, словно не было Никой потери сознания только что.
- Котята.... Где мои котята?!- изогнув спину и вздыбив шерсть, словно готовая броситься на гигантского пса, закричала она. Последний раз она видела своих дочерей, когда они убежали вперёд из пещеры целителя вместе с Каменницей и Громом... Они уже должны были выбраться, но Диковинка не видела рядом никого из них четверых, а смотреть чуть дальше мешала стена дождя.