Начало игры

Он был повсюду и нигде — уследить невозможно. Его когти будто имели свой нюх и без труда находили её, в какую ложбину она ни пыталась забиться. В сопротивлении никакого смысла, сражение проиграно луны тому назад. Уши резал нескончаемый кошачий визг ярости. Предводитель всех её ночных кошмаров.
Жало беспокойно дремала на своей подстилке, отсыпаясь перед ночной охотой. Теперь уже идея отдохнуть не казалась ей такой хорошей, но кошмар, едва отпуская её, хватал в свои цепкие сети вновь.

Она не знала, кто он, откуда и даже толком не разглядела его. Один глаз бродяги был желчно-желтый, а второй не то голубой, не то серый, и ей подумалось, что он слеп на этот глаз. Но когда Жало попыталась воспользоваться его слабостью, он легко отбил её атаку и ударил в ответ.
Воительница издала сиплый, сдавленный стон и открыла глаза. В груди горел ожог страха, но он же помог ей проснуться. На когтях повис клок мха, который она оторвала, ударив во сне по подстилке. Примятое гнездо выглядело неуютно, и Жало без сомнений покинула его, переместившись к выходу из лагеря. От поляны веяло холодом. Холодный, тёмный лагерь.

Жало оскалилась. Накануне она учуяла недалеко от границ запах кого-то из одиночек — может, изгнанных Осозвёздом или каких-нибудь случайных. Для неё все они были одинаково мерзки. Хотя нет, не одинаково. Один из них мерзок ей настолько, что её мутит от одной мысли о нём. Из-за тех приграничных запахов он ей и приснился.
Жало потёрла лапой шрамы на переносице и выдохнула сквозь сжатые зубы. «Дурные сны, дурные предчувствия — что репья в кошачьей шерсти».

«Если бы только репь...», — прервав мысль, мелькнула в деревьях живая тьма, мимолётный сгусток *чего-то*, сухая тень меж сосновых стволов. Глаза Жало широко распахнулись, исчез намёк на сонливость. Шерсть на загривке встала дыбом.
«Кто-то снаружи следит за нами». 
«Одиночки уже здесь».
Жало не могла поверить в ошибку. То, что она увидела — чья-то тень, движение живого существа. Может быть, это её кошмар прятался на деревьях, готовясь напасть на лагерь. Она всмотрелась в деревья, но ничего не заметила.

Быстрым шагом воительница вышла из палатки. Когти выпущены и цепляют землю, загривок вздыблен, на морде застыло мрачно-хмурое выражение. Одного взгляда на неё хватило бы, чтобы понять — что-то не так. Жало редко показывала эмоции, и не в её характере было вопить «тревога» на всю поляну.
— Кто-то следит за лагерем. С деревьев, — негромко, но и не шепотом сказала Жало, так, что соплеменники рядом вполне могли её услышать. Она не торопилась обращаться к ним напрямую и в любой момент могла сорваться с места и скользнуть из лагеря на собственную разведку. Воительница выглядела сосредоточенно, а её взгляд бегал с одной сосны на другую, возвращаясь к пожухшей траве на поляне. Лапы казались напряжены, словно перед прыжком.

[indent=0.5]Отодвинувшая мысли о подвёрнутой лапе на край ума, Краснобока направилась к куче с добычей. Как и положено, она не ела до тех самых пор, пока не выполнила перед племенем долг. Разве что Клёну разрешила подкрепиться перед выходом, − но такое решение она посчитала оправданным, поскольку луны молодого кота приходились на наиболее продуктивный период жизни: чем лучше он питался, чем упорнее тренировался, тем выше был шанс вырастить из него крепкого воителя, достойного называться сумрачным.
[indent=0.5,0.6]Привычно мысленно отблагодарив предков за посланную добычу, кошка отступила в тень поляны и там принялась за еду. С выбранной толстенькой мышкой она разобралась без утомительного промедления: есть хотелось сильно, так что буквально нескольких мгновений хватило, чтобы исполнить долг уже перед желудком. Насыщение пришло не сразу, так что, отложив останки скудной для целого дня трапезы, воительница осталась полежать, посмотреть за жизнью племени. Густая шерсть защищала от наведывавшегося холода позднего Листопада, и чувствовала себя рыже-белая вполне комфортно даже в сумерки. Краем глаза она заметила мелькнувшую к кусту шубку своего оруженосца. "Ответственный подход", − и задремала с мягкой улыбкой в усы.
[indent=0.5,0.6]А проснулась уже глубоко после заката. Что-то побеспокоило её сон; сонно приглядевшись, Краснобока узнала встопорщенный загривок Жало − и неосознанно насторожила собственную шерсть. Что-то происходило, но никто не спешил поднимать тревогу. Кошка поднялась на лапы, оставляя сон мутным облачком витать на старом месте, и с любопытством начала приближение к соплеменнице.. возле которой уже, вероятно, собирался закрутиться расположившийся там же Бушующий Ветер. Хотя пока он этого и не показывал явно.
[indent=0.5,0.6]Рыже-белая в усмешке закатила янтарные глаза и прыжками добралась до места событий, ловя по пути негромкое предостережение:
[indent=0.5,0.6]− Кто-то следит за лагерем. С деревьев.
[indent=0.5,0.6]Сначала Краснобоке показалось, что она неправильно услышала соплеменницу, но с вопросом Бушующего Ветра сомнения сами собой развеялись.
[indent=0.5,0.6]− Кого ловим? − на грани юмора спросила воительница. Шерсть тем не менее опускаться не спешила, словно пятами владелица чувствовала неладное; но никаких признаков наличия чужеземцев обнаружить не получалось, так что кошка решила, что у кого-то разыгралось воображение на почве многих событий. − Не обязательно, что этой ночью что-то произойдёт, − смягчённым тоном попыталась убедить она собеседников. Как вдруг листва правее наблюдателей зашевелилась, приковав к себе внимание почти уверовавшей в тот момент Краснобоки. − Ветер поднимается, − попыталась предположить она, уклоняясь от замелькавших в мыслях навязчивых сценариев, как муха от хлестка хвостом.

--------------> Детская (номинально)

Несмотря на приятную усталость в теле, Лепесток с трудом мог заснуть. Он беспокойно ворочался под боком Мыши в ожидании, когда же вернутся с совета соплеменники, будто те должны были принести с собой не новости, а подарки и нежнейшую дичь. Слабый голосок зависти к более старшим котятам - теперь уже оруженосцам, впервые побежавшим на остров - он заглушал воспоминаниями о том, как Пятно вечером назвал его воином. Кто знает, быть может, ему дадут наставника, и уже в следующее полнолуние он отправится на совет вместе со всеми?

Как только на поляне послышались первые взволнованные голоса, он вскочил, попутно пихнув Снежинку, чтобы та тоже точно проснулась.

— Пришли! Пришли! — не дожидаясь ответа, он выбежал наружу. Конечно, предводитель наверняка устроит собрание, чтобы сообщить соплеменникам об итогах совета, но так хотелось узнать все вести самым первым!

Выкарабкавшись из-под тяжелых ветвей, прикрывавших детскую, Лепесток ахнул - ярко освещённая заходящей полной луной и снежным сиянием поляна лагеря казалась совершенно волшебной. Хихикнув, он поскакал вперёд, к скале, то и дело утопая по самый подбородок в сугробах.

Отредактировано Лепесток (2021-12-11 20:33:53)

Жало перевела взгляд на кота. Затем кивнула и перевела взгляд обратно:

— Это что-то крупное. Не дичь.

Бушующий Ветер поднял брови. Хотел бы он сказать, что Жало, как обычно, параноила (ведь каждый кто ее знал, знал и то, что она параноик), но дело было вот в чем — его душу тоже не отпускала тревога. И только он хотел открыть рот, как в их диалог ворвалась яркая искринка:

— Кого ловим?

То была Краснобока. Вместе с ее смешливым тоном напряжение тут же спало. За это Бушующий Ветер и любил эту кошку. Она выглядела несколько помято, видимо, после сна, но уже улыбалась во все зубы, сгорая от любопытства.

— Кто-то следил за нашим оврагом с сосен, — ровный тон Жало резко контрастировал с Краснобокой. Кажется, старую воительницу ничуть не тронула ее шутка. — Из мастеров карабкаться по деревьям на ум приходят грозовые, но такая скорость и ловкость... И наглость. Они должны быть крайне самоуверенны или мышеголовы, чтобы подойти так близко.

— Я не думаю, что это кто-либо из племенных.— вступил в разговор Бушующий Ветер. — Власть Звезд все еще сильна, — кот несколько поморщился. — Ни один здравый воин не осмелится их прогневать. Что касается одиночек, то их тоже не стоит брать в счет. Никто, кроме Теневого воителя, не проберется сквозь болота, особенно в такие снега, как сейчас. — последние слова кот произнес несколько громче остальных. Зная, насколько эта тема любима Жало,  он хотел добавить себе убедительности.

------> Скала ------> Детская (номинально)
Мышь проснулась от привычной возьни под боком. Кошка сонно открыла глаза и зевнула. Перед ней возник силуэт Лепестка. После всех случившихся событий у королевы упало зрение, но сейчас дела с ним обстоят куда лучше. Серая старается не вспоминать те времена и просто помнит о них, как об ужасном, жестоком, но полезном уроке жизни. Проморгавшись, королева улыбнулась и лизнула котёнка в лоб. Странно, что она уже ели дотягивается до лба сына. Кошка вновь легла, подстилка никак не хотела отпускать сонную воительницу. Она вздохнула и попыталась вновь погрузиться в сон.
— Пришли! Пришли! — тихо и искренне восторгаясь, произнёс Лепесток. Ну как же! Он всю ночь их ждал. Дремлющая Мышь улыбнулась и поднялась с полстилки. Снежинка ещё сонно хлопала глазками-ягодками и мать принялась её вилизывать. Она помогла ей выбраться из детской и вслед за ней, тоже вышла из детской. Оглядев поляну, кошка с трудом нашла умчавшегося Лепестка. Теперь-то он не так незаметен, как раньше.
— Проказник! — с теплотой в голосе, вслух возмутилась Мышь. Она подтолкнула ещё сонную Снежинку и они пошагали по сугробам. Маленькие хлопья снега медленно кружили в небе и опускались на белую землю, делая её ещё белее. Свет луны падал на снег, из-за чего он отражался волшебным сиянием. Мышь не удержалась и восторженно ахнула. После стольких переломных моментов она смогла сохранить в себе эту детскую наивность и умение восхищаться простотой природы. Её глаза впервые за долгое время сияли радостными искрами и светились ярче луны. Что-то было в этой обстановке такое, что заставило забыть всю грусть и печаль и оставить её там, где она и должна оставаться — в прошлом. И смотрела Мышь сейчас далеко не сияющий снег, прекрасное звёздное небо или припорошенные снегом ели, а на Лепестка, который с такой непринуждённостью плыл по снегу. Мышь склонила голову. Так почему она не может вести себя так же? Что мешает ей? Она перебрала все мысли в голове и поняла одну единственную простую истину. Зачем жалеть о содеянном? О прошлом? О мёртвых? Нужно заниматься собственным будущем, будущем детей и заботиться о живых. Жизнь слишком коротка, чтобы уделять время печали, которая хуже всякого вонючего болота. Она поглощает все живое и в последствии не оставляет от него следа. Снежинка, на которую смотрела Мышь долго кружилась в небе и стоило ей только упасть на нос кошке, как она тут же растяла. Мышь так рассмешил эта самая снежинка, что она не сдержалась и прыснула от смеха. Кошка встряхнулась и посмотрела на недоумевающую Снежинку. От её выражения мордочки кошке стало ещё смешнее и она рассмеялась, что было сил.
— Ты не подумай, я не сошла с ума! — вытирая лапой слёзы счатья, сквозь смех проговорила королева, — Всё плохое теперь позади, грустно, что я не поняла этого раньше! — улыбнулась полосатая королева и боднула головой дочку, — беги за Лепестком! Разве не хочешь узнать, что там было на Совете? — промурлыкала кошка. Девчушка быстро кивнула и запрыгала по сугробам вслед за братцем. Мышь ещё раз хихикнула, прикрыв рот хвостом. Казалось, что она сияла изнутри, улылась глазами и любила ушами. Силуэты котят уже стали более расплывчатыми и кошка вздохнула, но улыбка не сходила с её морды. Ей хотелось улыбаться. Хотелось жить и радоваться жизни. Впервые за долгое время, она переосознала свой смыл жизни. Подобно ученице, королева мечтательно закрыла глаза.
Поистине волшебная ночь.