Ящерица охотно разъяснила, как нужно добывать земноводное животное, и Корнеплод довольно сощурился.
— Обязательно попробую, — ему и впрямь было интересен вкус ящериц, доселе казавшихся ему больше украшением естественного мира, а не пищей. — А чем вы ещё лакомитесь, чем ещё удивишь?
Наверняка сумрачные коты не сразу стали потреблять ящерок. Вероятно, на это их сподвиг голод — частое явление и в горах, и сейчас Корнеплод откровенно пожалел, что не додумался словить юркого зверька раньше. Возможно, тогда им бы легче жилось...
Тем временем Тростинка, робко переступавшая с лапки на лапку, явно смутилась Корнеплода. Коту это понравилось — за этим смущением он почувствовал себя уверенней, потому что это льстило.
— Камнелапка, говоришь? — так же тихо проронил кот, переходя на доверительный шёпот и впиваясь изумрудными глазами в чёрно-белую кошечку. — Хм. Мне даже стало интересно взглянуть на неё. Как она выглядит? Покажешь мне её, если увидишь? — заметив страх, мелькнувший в глазах Тростинки — всё-таки, она не хотела встречаться с грозовой ученицей, — Корнеплод поспешил успокоить её: — Если что, я буду рядом.
Возможно, это звучало двусмысленно, однако сейчас у кота не было и мысли о каких-то там ухаживаниях: он был поглощён уже вырисовывающимися образами зловещей Камнелапки, а его «быть рядом» означало «быть в курсе событий». И если понадобится, он действительно заслонит собой робкую Тростинку, но только ради изучения этой ученицы.
Мысли кота прервал чей-то визг, заставивший Корнеплода и остальных оглянуться: явно намечалась перебранка между сумрачными и, судя по запаху и внешнему виду, ветровыми воителями. Корнеплод усмехнулся в усы: он не думал, что воины Ветра так эмоциональны. Впрочем, корень конфликта был очевиден: один задел другого поражением, вот и вся песенка. Быстро потеряв интерес к происходящему, бело-рыжий вернулся к образовавшейся компании, с удивлением для себя обнаруживая, что чувствует себя здесь замечательно.
Подошедшая Крушина стянула на себя всё внимание Корнеплода, как бы он тому не противился. Мельком отметив загоревшиеся глаза Пламенного Лиса, Корнеплод прищурился: неужто ему приглянулась Крушина? Но мгновением позже бело-рыжий кот уловил взгляд, брошенный куда-то в сторону: вероятно, там сидела зажегшая огоньки в глазах сумрачного воителя. Дальше копать кот не стал, отвлёкшись на кое-что более интересное — ответ исполинки. Корнеплод сдвинул уши назад, прислушиваясь ко всеобщему гулу, то ли пытаясь уловить голос Белосвета, то ли стараясь скрыть своё лёгкое смущение.
— Давно не пересекались с Речными?
— Да, где же они? — недовольно буркнул кот, всё-таки оборачиваясь в сторону переправы. Там никого не было видно, однако Корнеплод остался в этом же положении, словно чем дольше он будет смотреть вдаль, тем быстрее появятся оставшиеся соседи. Но вместо них к воителям присоединился его соплеменник — Морозник. Корнеплод любил его за их общий интерес — сплетни; они частенько перебрасывались парой-другой слухов, приятно утоляя своё любопытство.
— А ты сомневался в обратном, а, Морозник? — в глазах Корнеплода заплясали искорки. — Присаживайся, — приветливо мурлыкнул Корнеплод, кивая в сторону собравшихся и шутливо добавляя: — Если у тебя нет аллергии, конечно.
Вдруг у переправы что-то мелькнуло, и Корнеплод весь вытянулся: это были соседи! И, судя по запаху, хорошо знакомому бело-рыжему, — грозовые воители. Их возглавляла Кристальная Звезда. Её поступь была твёрдой, что немного противоречило общему болезненному виду кошки. Эдакая противоречивость заинтриговала Корнеплода, полнясь слухами о сумасшествии Кристальной Звезды. Когда та взобралась на Дуб и взяла слово, Корнеплод удивлённо пошевелил ушами: могут ли они начать Совет, не дождавшись речных?
— Пренебрегли ли они Советом потому, что столкнулись с проблемами, или это стоит принимать, как неуважение? — прозвучал знакомый голос где-то неподалёку, и Корнеплод оглянулся, пихнув рядом сидящую Крушину.
— Вот он, наш пропадалец. Эй, Белосвет! Иди к нам, — позвал Корнеплод друга. — Нам тут тоже это интересно.
Вдруг бело-рыжий кот услышал слова грозовой предводительницы, и его шерсть на загривке встала дыбом.
— Да как она смеет! А ушам не хочет? — гнев сверкнул в изумрудных глазах бело-рыжего кота, ядовито выплюнувшего слова. Он был наслышан о наглости Кристальной Звезды, и сейчас вкусил её собственнолично.
Слова Звездошейки примешали к гневным огонькам золотое пламя гордости за свою предводительницу. Кот громко заурчал, любуясь изящной фигуркой палевой кошки, так властно и гордо восседавшей сейчас на Дубе. Серебряный свет озарял её шерсть, очерчивая нежный контур, и в глазах Корнеплода Звездошейка сияла, подтверждая своё имя.
— Звездошейка права, — говорил Корнеплод, — тысячу раз права. С чего бы нам отдавать наше Маковое поле каким-то грозовым, да ещё и делить заслуженно вашу территорию? — горячо бормотал Корнеплод, вполоборота обращаясь к своим сумрачным собеседникам. — Позор и слабоумие. Позор и слабоумие!
Тем временем среди их компании затесался какой-то грозовой кот, томно взывавший к женской половине компании. Ему явно было плевать на происходящее, чему не зазорно было удивиться.
— Здравствуй, — процедил Корнеплод, звуча неожиданно для себя всё ещё гневно, а затем прочистил горло и сделал голос мягче. — Как звать тебя? Вижу, молодняк Грозы к нам пожаловал, — кивнул кот, а затем вкрадчиво поинтересовался, косясь в сторону Дуба: — Не подскажешь, товарищ, нет ли улья в пещере вашей предводительницы? Иначе как объяснить её пчёл в голове!
