До Осинника донесся чей-то голос, едва различимый. Уж очень крепко он спал сейчас, чтоб внезапно подскочить на лапы. Поэтому кот лишь пошевелился, всхрапнув при этом.
- ...пой, мой глашатай, - прозвучало уже над самым ухом. Осинник неосознанно вцепился в подстилку, как дитя, хватающееся за свои последние самые ценные минуты сна.
- Зачем, - пробормотал он. Сейчас Осинник и правда не видел смысла, чтоб вставать в такую рань. Вчера он лег спать совсем поздно, спал пару часов всего, которые сейчас ощущались как пара минут.
И тем не менее реальность начала по крупицам просачиваться в его сознание.
Кречет тем временем по-хозяйски ходил рядом с ним, что-то там делая. Из-под полуоткрытых век Осинник различил его огромные уши, но это все, на что его хватило. Он перевернулся на другой бок и блаженно зарылся лапами под подстилку, где было прохладнее, чем на нагретом.
- Скажи "а", - вдруг раздалось над Осинником.
- А? - от удивления повернув голову, кот не ожидал, что этим ловко воспользуются и засунут в рот мышку. Или это полевка... главное не белка - он бы чихал после нее всю дорогу и благодарил Кречета за "внимание", - Завтрак, - пока Осинник недовольно выплевывал полевку из пасти, мяукнул оруженосец.
Глашатай сел, мстительно глядя на него исподлобья. Ладно, ученик добился своего - он проснулся. Но какими методами!
- Как ты обращаешься со своим глашатаем! Да я тебя!.. - прикрикнул Осинник на Кречета и швырнул в него той самой надкушенной полевкой, которая удачно подвернулась под лапу.
Расправив плечи и почувствовав себя куда лучше, Осинник приказал Кречету убрать тут все, а после выглянул на поляну.
Спустя несколько минут, когда каштановый кот нормально позавтракал, а оруженосец убрал многострадальную полевку, ставшую метательным орудием в лапах только что проснувшегося Осинника, он поманил к себе Кречета.
- Ну все, идем на поляну для тренировок. Надеюсь, ты не забыл дорогу, как в прошлый раз? - нехорошо усмехнувшись и многообещающе глянув на ученика, кот направился к выходу из лагеря.
→ ПДТ

Отредактировано Осинник (2016-06-12 11:11:56)

<<<Остров Советов
Предложение Иловой завтра прогуляться было встречено одобрительным урчанием. Воитель понимал, что у него Звуколапка в обучении, но с ней можно пойти на тренировку в вечернее время, дав на утро какое-нибудь незамысловатое задание в лагере. С другой стороны с Иловой как раз хотелось больше прогуляться вечером - так романтичнее. Но тогда он целый день вместо Звуколапки будет думать о предстоящем свидании.
Дилемма.
"Я могу попросить один день другого воина позаниматься со Звуколапкой", - вдруг подумал воитель. Он рассуждал так, что это будет лучше, чем оставлять ее в лагере за чисткой подстилок. Она бы тогда подсознательно думала, где же это провинилась...
В итоге Сычеух уже в лагере сказал Звуколапке, что она может отдыхать и высыпаться после Совета. Завтра у нее будет свободное утро, а после полудня она заступает в патруль с одним из воинов.
Встретив неодобрительные взгляды со стороны парочки окружающих, Сычеух спокойно улыбнулся, едва коснувшись хвостом бока Иловой.
- Ей полезно позаниматься с другими оруженосцами и посмотреть на работу других наставников. К тому же, сегодня вы берете мою ученицу, завтра я - ваших... не выпускайте иголки, - с этими словами он подмигнул и наконец зашел в пещеру воителей.
Те, кто не ходил на Совете, давно спали. Сычеух аккуратно прошел в свою сторону и вздрогнул.
Точно. Теперь его место не здесь.
К слову, Лавины на том месте тоже уже не было.
Хоть у него не было никаких чувств по этому поводу, Сычеух все равно почувствовал жар, стараясь не искать ее взглядом. Он итак знал, где бывшая подруга, но не хотел убеждаться. К тому же, берег нервы Иловой, которой явно будет неприятно видеть, как его взгляд невольно скользил к тому месту, где сейчас уютно устроилась Лавина.
Вместо этого он взял свою подстилку в зубы и перетащил к подстилке голубокремовой воительницы, положив рядом.
Так странно было. Еще день назад они и думать об этом не смели, но сегодня ночью ворковали вместе на острове. Но лечь рядышком - это все равно что объявить во всеуслышание. Никто в племени не объявляет себя парой, это же не Гнездо-2, но все видят симпатии друг друга именно начиная с этого небольшого переселения в палатке воинов.
Сычеух решил, что медлить опасно. Заминки опасны. Оказавшись на мхе, он почувствовал, насколько рад месту.

Главная поляна >>>>>>>>>>>>
Ночь была такой длинной, что даже не верилось, что вот-вот начнёт заниматься рассвет. Широко зевнув, Пиранья бесшумно зашла в пещеру.
То тут то там лежали спящие тела соплеменников, рождая тихий общий гул сонного бормотания, постанывания, еле слышного храпа и сопения.
С недавнего времени Пиранья оттащила свою подстилку поближе к восточной стене, дабы оттуда был хорошо виден вход в палатку. Пройдя бочком около стены, она остановилась у своего мха. Утром его здесь было гораздо меньше, да и не было такого количество пёрышек, тщательно перемешанных с мхом. Улыбнувшись, рыжая потянулась.
- Надо будет поблагодарить сегодня своих за внимательность...
Такое отношение было нормальным, но всё же, лишний раз давало понять, что кроме учеников, у неё никого не осталось. Даже Тигринка... Она с сожалением глянула на подстилку, которая располагалась неподалёку от неё.. И та уже стала чужой. Даже ни разу толком не подошла после своего путешествия. Полосатая лизнула лапу и провела ею по уху.
В дальней части она заприметила Иловую, которая спала теперь рядом с Сычеухом. Невольно улыбка снова сорвалась с губ. Она была рада за подругу, хоть об этом они и вряд ли будут говорить.
Закончив с умыванием, Пиранья с наслаждением повалилась на пружинистую подстилку, которая с готовностью приняла ту в свои моховые объятия. Почувствовав, как по усталым мускулам растекается волна наслаждения, кошка не успела и глазом моргнуть, как провалилась в сон...

Он действительно коснулся её лапы своей. Иловая почувствовала, как внутри разливается тепло. Она потерлась щекой о мох подстилки. Зарыться бы в эту мягкость... Сейчас воительница не испытывала того восторга, от которого хотелось гореть, может, кричать. Кричать, правда ли, — слишком вульгарно для Иловой. Лучше уж вспыхнуть, если ненадолго. Громкость иногда все только портит. Сейчас Иловая чувствовала всепоглощающее умиротворение. Сычеух рядом, обстановка вокруг спокойная. Никаких угроз, а завтра ничто не помешает им быть наедине, вдвоем.
Они могут пойти куда угодно на территории племени. А может, даже побывать на нейтральных землях. Там, где еще не ступала лапа кота-воителя. И вернутся обратно, в хоть рутинную, но для голубокремовой — обретшей ярчайшие краски жизнь. Они, признавшиеся в своих чувствах друг другу, будут проводить время вместе и не беспокоиться об осуждении окружающих.
Пусть ограниченные Воинским Законом — наконец свободные. Свободные от угрызений совести, избавившиеся от сомнений, причинявших боль. Сычеух правильно сказал: это ведь большая удача, что они в одном племени, не разделены границами. Ведь любовь делает тебя счастливым, окрыляет, а понимать, что она запретна, что твоя радость от времяпровождения со второй половинкой есть грех — так мучительно.
Сычеух прижал Иловую к себе. Неосознанный, и все равно приятный жест. Воительница улыбнулась, тоже погружаясь в сон. Отстраняться? Зачем? Им просто холодно. Теплой ночью поры Зеленых Листьев.
«Мы будто сияем изнутри. Вот почему это называют светлым чувством?»

Голос. Нет, голоса. Знакомые. Удалились уже. Тогда продолжим спать. На чем прервался наш сон? Мысленно продолжим. Иловая почти догнала эту бабочку. Там, куда Иловая за ней бежала, открывался чудесный вид. Если повторит сон, то вид сам нарисуется богатой фантазией.
Еще один голос. Совсем близко.
«Сычеух!» — Иловая приоткрыла глаза, ткнулась носом в шерсть рыже-белого. Его дыхание щекотало её щеку. — «Все еще обнимает меня»
— С добрым утром, Иловая. Похоже, ночью было холодновато, — аккуратно освобождая пассию, сказал вислоухий.
В ответ ему раздалось приглушенное мурлыкание. Затем Иловая лизнула рыже-белого в нос, притворяясь до сих пор находящейся под властью дремы, и, будто ничего не случилось, принялась наводить марафет.
Когда с тем было покончено, голубокремовая прошла к выходу из палатки воителей.
— Куда мы пойдем сегодня? Проведем день вне лагеря?
«Я уже знаю одно место»

———>Главная поляна

→ Пещера целителей
Ива зашла в пещеру со свертком. Оказавшись у своей подстилки, она развернула лист, в который был завернут мак, и ее взору открылись черные зернышки. Немного, как раз чтоб одну ночь спать без сновидений.
Слизнув их, воительница избавилась от листа и легла на свое место. Уже с закрытыми глазами она лежала и думала о своей догадке насчет Осинника и его отношении к Кречету. Каштановый глашатай боится потерять его, это факт. Оруженосец боится потерять наставника - это тоже факт. Ива была умной кошкой, и сложить два и два у нее получалось.
Что же... Она перевернулась на другой бок, тщетно пытаясь устроиться поудобнее. Все это время надо было действовать именно через Кречета. Поймать его и угрожать Осиннику его смертью, пока не откажется от глашатайства? А потом все равно убить, как свидетеля?
Или нет...
"Во что ты превращаешься, Ива? Он же твой друг, а еще твоя кровь", - вот про последнее она не вспоминала давно. Соплеменники перестали делиться на "кровь/не кровь". Только на фон, лишних и тех, кто мог ей помочь.
Но одно верно. Если она отринет все принципы, то будет как Острозвезд или даже хуже. Она сможет справиться с Осинником и без его лопоухого оруженосца. В каштановом глашатае нет ничего особенного, и то, что он уже дважды избежал смерти от ее лап - это не закономерность.
А Кречет... он случайный прохожий в этой истории. И еще он сын Сычеуха. И угораздило же его в самом начале стать учеником именно Осинника. Не кого-то другого, до кого ей дела не было! Это его природный дар искать неприятности себе на хвост, и Ива в эту самую минуту, чувствуя какую-никакую любовь к Сычеуху, решила по возможности не впутывать его отпрыска. Хотя Сычеух, похоже, уже задумался о других котятах, но тем не менее. Такая жертва вовсе ни к чему, не Кречет ее враг, так что почему бы и не сделать что-то хорошее?
Ива улыбнулась, уютно растянувшись на мхе. Последней мыслью у нее было то, что она почему-то думала о Кречете, как о живом. Хотя он был при смерти. Под действием мака сознание быстро уплывало, его было трудно поймать, и больше выходило на поверхность подсознание. Выходит, подсознательно она знала, что Осиннику удастся спасти ученика. Так-то печально, что даже подсознание было не на ее стороне и признавало в каштановом глашатае того, кто идет до конца во что бы то ни стало. Но об этом она уже подумать не успела. Кошка погрузилась в царство Морфея спустя долгие минуты ворочанья с боку на бок.

-----> Главная поляна ----> Пещера старейшин

На новой подстилке, смастеренной сообразительным до безумия Отблеском, Сивой спалось сладко, да недолго. Конечно, можно было снова привычно удрать в теплые сны, но зачем? Теперь-то у серой появился шанс снова стать воительницей, а точнее, наконец-то ей стать. Ну и пусть лапа кривая да ущербная, главное - научиться с ней управляться. А тут Соболь пообещал помочь, да так горячо и искренне, что на сердце становилось спокойно и хорошо. Волнение перед первой тренировкой - подумать только, будто снова из детской вышла да прошла посвящение в ученицы - проявлялось в легком дрожании лап, но оно достаточно быстро переросло в предвкушение. Именно поэтому Сивая не смогла долго ждать и направилась в воинскую пещеру, которую во многих снах видела своим домом вместо той, где ей приходилось жить теперь.
Соболь, оказывается, тоже мог быть засоней. В пещере кроме него почти никого и не было, максимум те, что отсыпались после раннего патруля или ночных делишек. А вот бурый сладко спал, чем напомнил Сивую их вчерашнюю случайную встречу в пещерке. Ехидная улыбка тронула губы, и кошка максимально тихо приблизилась ко входу. На глаза тут же попалось одно из перышек, что вчера летали по всей поляне стараниями Отблеска. Разбудить Соболя можно было, конечно, и громким рявком - так, как он сам поступил вчера. Но зачем, если можно сделать это веселее?
Припадая на больную лапу так тихо, как только она была способна, Сивая аккуратно прикусила перышко и для разминки помотала им в воздухе. Так, из пасти не вываливалось, а нос тонкими ворсинками даже так щекотало. Перехватив его поудобнее, кошка решительно направилась к будущему "наставнику".
Аккуратный наклон чуть в сторону, чтобы при резком прыжке кот не врезался в серую. Перышко дрожит в зубах и почему-то очень хочется громко рассмеяться, но нельзя - всю шутку так испортить можно. А пакости и мелкие, безвредные проделки Сивая ой как любила. Она пощекотала чувствительный кошачий нос перышком и, на секунду остановившись, негромко усмехнулась. С добрым утром, засоня. Пришло наше время, - удовлетворительно кивнула сама себе и продолжила свое черное щекотательное дело, стараясь все же быть осторожной.

Сонный кот был таким...беззащитным? Сивой даже стало слегка совестно, когда она поняла, что ненароком вторглась в сладкий и тёплый сон своего нового наставника - но отступать было поздно. Тёплая улыбка, сменившаяся грустной, тронула губы, когда кошка поняла, за кого ее спросонья принял бурый воин. И у него была своя трагедия, пусть не столь физически выраженная. Потеря ближайшего родственного существа - сестры, котора и могла бы вернуться, но почему-то пропала. Это тяжело, очень тяжело, и бередит душу не меньше, чем больная лапа.
- Нет, Репейница, мне же щекотно.. - Сивая ещё раз прошлась перышком по носу кота и аккуратно отбросила свой пыточный инструмент в сторону. Самое время просыпаться. Значит, щекотка - твоя слабость? Запомним-запомним. Нахальничать я, конечно, не стану, но иметь запасной план на случай хитрой мести явно стоит. Под местью кошка вовсе не имела в виду нечто жестокое и задуманное по злому умыслу. Так, мелкая пакость, над которой сначала возмутиться, а потом рассмеяться.
- Сивая?! Что ты тут делаешь? - ох, со сна он явно был очень удивлён, и выглядел таким уютным и тёплым, пусть и ошарашенным. Хотелось свернуться клубочком рядом с воителем и тут же уснуть, а не тешить себя жалостью в одиночном холоде стариковской пещеры.
- Да вот, примеряюсь к будущей пещере. Думаю, куда свою подстилку пристроить, - заявила с непробиваемой уверенностью. А что? Так оно и будет. Серая уселась на пол и обвила лапы хвостом. Пора уже было выдвигаться из лагеря, пока глашатай или кто-то из старших воинов не занял Соболя каким-нибудь делом. Служение племени, конечно, важно. Но все же.
- Месть? Да ну брось, - хитро улыбнулась, склонив голову на бок. - Ты просто уже до полудня спишь, а у меня лапы жуть как чешутся из лагеря выйти. Не оставлять же тебя тут?
В ответ на несерьезный упрёк в жестокости она только фыркнула. Собирайся, мол, наставник, а не языком чеши. Конечно, можно было не торопиться - но так хотелось. Стоило Сивой только подумать о том, что в случае успеха на тренировках она сможет занять своё место в воинской палатке через несколько лун, и ей хотелось мчаться на всех парах в лес.
- Погода сегодня ничего, даже дождя нет, - заметила, обернувшись ко входу. - Сможешь здорово старую-больную меня по земле повалять.
Старейшина снова улыбнулась, на этот раз тепло и открыто. На душе было радостно, и это состояние передавалось, кажется, всему вокруг.

Сон еще не полностью слетел с воителя, и это было заметно невооруженным глазом. Тот потягивался, слегка позевывал, да и пах все еще так тепло, как пахнут только проснувшиеся коты, согретые теплом соплеменников за ночь.
- Ту самую, которую тебе сделал Отблеск? Как на ней, кстати, спаслось? Достаточно удобно? - с каким-то подозрительно хитрым прищуром поинтересовался кот, да еще и глаз приоткрыл, мол, крайне заинтересован ответом на вопрос. Такого интереса Сивая не поняла; в делах сердечных и подобных им она вообще была крайне не сведуща и воспринимала все вчерашнее как дружеский жест и особенность конкретно Отблеска. А потому за словами Соболя не углядела ровным счетом ничего подозрительного и прямо ответила:
- Да, удобная, как и любой свежий мох. Отблеск молодец, носить ее и правда удобно будет. Но сколько шуму, - с усмешкой фыркнула, вспоминая себя в ученичестве. Она, конечно, тоже молчуньей не была, но и прибить за разговорчивость ее хотелось не так часто.
Со следующего вопроса кошечка не удержалась и округлила глаза в притворном ужасе, мол, как тебе вообще такое в голову пришло? Наставник времен ученичества, серьезный и суровый воитель Тритон, по совместительству приходившийся Соболю дядюшкой, такого бы явно не позволил. Да и Сивая тогда трепетала от одного осознания, какой же славный воин учил ее ремеслу.
- Думаю, если бы я так сделала, то осталась бы без хвоста, - задумчиво произнесла и тут же добавила с хитрой улыбкой, - Или даже без уха.
Соболь же, судя по виду, окончательно проснулся, так что можно было начинать тренировку. Кошечка с воодушевлением вскочила на лапы, готовая последовать за ним. Сломанная привычно отстояла в сторону, но не болела и не ощущалась натруженной, так что предвкушение отличной тренировки испортить никак не могла. Пора было начинать.
- Тогда догоняй, - резво сорвавшись с места, улыбнулся бурый, и Сивая отразила его улыбку, - Кто последний, тот отдает свою добычу Отблеску!
Возмущенное мяуканье потонуло в смехе.
- Ну уж нет! - понимая, что это скорее всего шутка, а добычей так и так придется поделиться с соплеменниками, согласно закону, кошка рванула следом, слегка пробуксовав на месте из-за неловкости. В лагере было почти пусто, так что их ухода практически никто и не заметил бы, что не могло не радовать. Зачем же раньше времени всех извещать? Пусть сначала успехов серенькая добьется, а там и посмотрим. Тем более ей будет помогать Соболь, кровь от крови Тритона, а тот научил кошку всему, что знал.

------> Березняк

Уже весь лагерь проснулся, а этот соня без задних лап! Ну конечно, при всех своих воинских качествах у Осинника присутствовала такая слабость - спать до конца, если никто его не разбудит. Оруженосец-то знал, зачем наставник требует, чтоб Кречет вставал раньше него. Просто боится проспать все на свете, а ведь это действительно было бы так, если бы не его ученик, который единственный держит Осинника в форме.
А кто говорит, что Осинник наоборот до своего назначения в наставники как-то сам и вставал, и за завтраком ходил самостоятельно, что указывает на то, что с появлением оруженосца он жутко разбаловался - те в корне неправы, да-да. Просто это часть того, что было их ежедневным ритуалом, без которого они были бы уже не Кречетом и Осинником, а каким-то повисшем в воздухе тандемом глашатай-оруженосец.
Кречет сходил за дичью, отметив Ручей, чинно восседающую снаружи, а потом проскользнул в самую большую пещеру, что отводилась для взрослой и боеспособной части населения Речного племени. Уже зная наизусть практически, где чья подстилка, он по привычке пробрался в центр к Осиннику. Завтрак в виде небольшого зяблика был положен тут же, рядом с подстилкой каштанового кота. Крапчатый же, довольный и блестящий, как рыбья чешуя на солнце, навис над глашатаем.
- Проснись и пой! - в привычном стиле мяукнул Кречет, давая Осиннику время, чтоб разлепить глаза и лицезреть пришедшего с утра и с приветом Кречета.
До него дошли слухи, что сегодня тот позвал Ручей на охоту. Так что Осиннику следовало поторопиться, если он не хочет прослыть непунктуальным ершеголовым комком шерсти, упускающим шанс провести время с ней вместе.
Ну а Кречету нужна была эта пещера в пустующем состоянии, чтоб наконец хорошенько тут прибраться.

- Каждое утро... одно и то же, - недовольно пробурчал Осинник, зевая. На Кречета это никак не подействовало - для него подобное было привычным делом, заменяя то, чем должны заниматься оруженосцы по утрам - смирно сидеть на поляне и ждать наставника. Или наоборот - наставник сидит и ждет ученика. Но как уже было отмечено, их парочка не самая обычная.
- Как насчет "а ну встряхнись!" - оптимистично предложил Кречет спустя полминуты честного вспоминания фразочек, которые когда-то от кого-то слышал, - "Утро зовет!" - он посмотрел на каштанового кота, проверяя реакцию. Даже у мертвого воителя желания вскочить и что-то делать больше, чем у глашатая, - "Просыпайтесь, ваше глашатайство!"
Кажется, Осиннику ничего из этого не понравилось бы все равно. Показная веселость Кречета сменилась легкой растерянностью. Если у каждого на одном плече сидит кот Звездного племени, а на другом кот из Темного леса, то сейчас кот Темного Леса Осинника, он же дьявол, уговаривает его закрыть глаза и поспать подольше, послав к черту все обязанности. Неужели такой недосып? Вряд ли. Просто Осинник помимо того, что один из самых деятельных воителей леса, может прославиться, заслуженно получив звание самого великого сони. Но Кречет знал один действенный способ, который заставит глашатая мгновенно подскочить на лапы. Но это была уже крайняя мера.
Крапчатый оруженосец подошел к выходу из пещеры и задумчиво посмотрел вдаль.
- Ручей тебя ждет там, на поляне. Ты, кажется, звал ее на охоту сегодня утром? - Ученик повернулся с полуулыбкой наблюдая за каштановым котом.

Отредактировано Кречет (2017-01-19 23:48:08)