Начало игры

Он был повсюду и нигде — уследить невозможно. Его когти будто имели свой нюх и без труда находили её, в какую ложбину она ни пыталась забиться. В сопротивлении никакого смысла, сражение проиграно луны тому назад. Уши резал нескончаемый кошачий визг ярости. Предводитель всех её ночных кошмаров.
Жало беспокойно дремала на своей подстилке, отсыпаясь перед ночной охотой. Теперь уже идея отдохнуть не казалась ей такой хорошей, но кошмар, едва отпуская её, хватал в свои цепкие сети вновь.

Она не знала, кто он, откуда и даже толком не разглядела его. Один глаз бродяги был желчно-желтый, а второй не то голубой, не то серый, и ей подумалось, что он слеп на этот глаз. Но когда Жало попыталась воспользоваться его слабостью, он легко отбил её атаку и ударил в ответ.
Воительница издала сиплый, сдавленный стон и открыла глаза. В груди горел ожог страха, но он же помог ей проснуться. На когтях повис клок мха, который она оторвала, ударив во сне по подстилке. Примятое гнездо выглядело неуютно, и Жало без сомнений покинула его, переместившись к выходу из лагеря. От поляны веяло холодом. Холодный, тёмный лагерь.

Жало оскалилась. Накануне она учуяла недалеко от границ запах кого-то из одиночек — может, изгнанных Осозвёздом или каких-нибудь случайных. Для неё все они были одинаково мерзки. Хотя нет, не одинаково. Один из них мерзок ей настолько, что её мутит от одной мысли о нём. Из-за тех приграничных запахов он ей и приснился.
Жало потёрла лапой шрамы на переносице и выдохнула сквозь сжатые зубы. «Дурные сны, дурные предчувствия — что репья в кошачьей шерсти».

«Если бы только репь...», — прервав мысль, мелькнула в деревьях живая тьма, мимолётный сгусток *чего-то*, сухая тень меж сосновых стволов. Глаза Жало широко распахнулись, исчез намёк на сонливость. Шерсть на загривке встала дыбом.
«Кто-то снаружи следит за нами». 
«Одиночки уже здесь».
Жало не могла поверить в ошибку. То, что она увидела — чья-то тень, движение живого существа. Может быть, это её кошмар прятался на деревьях, готовясь напасть на лагерь. Она всмотрелась в деревья, но ничего не заметила.

Быстрым шагом воительница вышла из палатки. Когти выпущены и цепляют землю, загривок вздыблен, на морде застыло мрачно-хмурое выражение. Одного взгляда на неё хватило бы, чтобы понять — что-то не так. Жало редко показывала эмоции, и не в её характере было вопить «тревога» на всю поляну.
— Кто-то следит за лагерем. С деревьев, — негромко, но и не шепотом сказала Жало, так, что соплеменники рядом вполне могли её услышать. Она не торопилась обращаться к ним напрямую и в любой момент могла сорваться с места и скользнуть из лагеря на собственную разведку. Воительница выглядела сосредоточенно, а её взгляд бегал с одной сосны на другую, возвращаясь к пожухшей траве на поляне. Лапы казались напряжены, словно перед прыжком.

[indent=0.5]Отодвинувшая мысли о подвёрнутой лапе на край ума, Краснобока направилась к куче с добычей. Как и положено, она не ела до тех самых пор, пока не выполнила перед племенем долг. Разве что Клёну разрешила подкрепиться перед выходом, − но такое решение она посчитала оправданным, поскольку луны молодого кота приходились на наиболее продуктивный период жизни: чем лучше он питался, чем упорнее тренировался, тем выше был шанс вырастить из него крепкого воителя, достойного называться сумрачным.
[indent=0.5,0.6]Привычно мысленно отблагодарив предков за посланную добычу, кошка отступила в тень поляны и там принялась за еду. С выбранной толстенькой мышкой она разобралась без утомительного промедления: есть хотелось сильно, так что буквально нескольких мгновений хватило, чтобы исполнить долг уже перед желудком. Насыщение пришло не сразу, так что, отложив останки скудной для целого дня трапезы, воительница осталась полежать, посмотреть за жизнью племени. Густая шерсть защищала от наведывавшегося холода позднего Листопада, и чувствовала себя рыже-белая вполне комфортно даже в сумерки. Краем глаза она заметила мелькнувшую к кусту шубку своего оруженосца. "Ответственный подход", − и задремала с мягкой улыбкой в усы.
[indent=0.5,0.6]А проснулась уже глубоко после заката. Что-то побеспокоило её сон; сонно приглядевшись, Краснобока узнала встопорщенный загривок Жало − и неосознанно насторожила собственную шерсть. Что-то происходило, но никто не спешил поднимать тревогу. Кошка поднялась на лапы, оставляя сон мутным облачком витать на старом месте, и с любопытством начала приближение к соплеменнице.. возле которой уже, вероятно, собирался закрутиться расположившийся там же Бушующий Ветер. Хотя пока он этого и не показывал явно.
[indent=0.5,0.6]Рыже-белая в усмешке закатила янтарные глаза и прыжками добралась до места событий, ловя по пути негромкое предостережение:
[indent=0.5,0.6]− Кто-то следит за лагерем. С деревьев.
[indent=0.5,0.6]Сначала Краснобоке показалось, что она неправильно услышала соплеменницу, но с вопросом Бушующего Ветра сомнения сами собой развеялись.
[indent=0.5,0.6]− Кого ловим? − на грани юмора спросила воительница. Шерсть тем не менее опускаться не спешила, словно пятами владелица чувствовала неладное; но никаких признаков наличия чужеземцев обнаружить не получалось, так что кошка решила, что у кого-то разыгралось воображение на почве многих событий. − Не обязательно, что этой ночью что-то произойдёт, − смягчённым тоном попыталась убедить она собеседников. Как вдруг листва правее наблюдателей зашевелилась, приковав к себе внимание почти уверовавшей в тот момент Краснобоки. − Ветер поднимается, − попыталась предположить она, уклоняясь от замелькавших в мыслях навязчивых сценариев, как муха от хлестка хвостом.

--------------> Детская (номинально)

Несмотря на приятную усталость в теле, Лепесток с трудом мог заснуть. Он беспокойно ворочался под боком Мыши в ожидании, когда же вернутся с совета соплеменники, будто те должны были принести с собой не новости, а подарки и нежнейшую дичь. Слабый голосок зависти к более старшим котятам - теперь уже оруженосцам, впервые побежавшим на остров - он заглушал воспоминаниями о том, как Пятно вечером назвал его воином. Кто знает, быть может, ему дадут наставника, и уже в следующее полнолуние он отправится на совет вместе со всеми?

Как только на поляне послышались первые взволнованные голоса, он вскочил, попутно пихнув Снежинку, чтобы та тоже точно проснулась.

— Пришли! Пришли! — не дожидаясь ответа, он выбежал наружу. Конечно, предводитель наверняка устроит собрание, чтобы сообщить соплеменникам об итогах совета, но так хотелось узнать все вести самым первым!

Выкарабкавшись из-под тяжелых ветвей, прикрывавших детскую, Лепесток ахнул - ярко освещённая заходящей полной луной и снежным сиянием поляна лагеря казалась совершенно волшебной. Хихикнув, он поскакал вперёд, к скале, то и дело утопая по самый подбородок в сугробах.

Отредактировано Лепесток (2021-12-11 20:33:53)

Жало перевела взгляд на кота. Затем кивнула и перевела взгляд обратно:

— Это что-то крупное. Не дичь.

Бушующий Ветер поднял брови. Хотел бы он сказать, что Жало, как обычно, параноила (ведь каждый кто ее знал, знал и то, что она параноик), но дело было вот в чем — его душу тоже не отпускала тревога. И только он хотел открыть рот, как в их диалог ворвалась яркая искринка:

— Кого ловим?

То была Краснобока. Вместе с ее смешливым тоном напряжение тут же спало. За это Бушующий Ветер и любил эту кошку. Она выглядела несколько помято, видимо, после сна, но уже улыбалась во все зубы, сгорая от любопытства.

— Кто-то следил за нашим оврагом с сосен, — ровный тон Жало резко контрастировал с Краснобокой. Кажется, старую воительницу ничуть не тронула ее шутка. — Из мастеров карабкаться по деревьям на ум приходят грозовые, но такая скорость и ловкость... И наглость. Они должны быть крайне самоуверенны или мышеголовы, чтобы подойти так близко.

— Я не думаю, что это кто-либо из племенных.— вступил в разговор Бушующий Ветер. — Власть Звезд все еще сильна, — кот несколько поморщился. — Ни один здравый воин не осмелится их прогневать. Что касается одиночек, то их тоже не стоит брать в счет. Никто, кроме Теневого воителя, не проберется сквозь болота, особенно в такие снега, как сейчас. — последние слова кот произнес несколько громче остальных. Зная, насколько эта тема любима Жало,  он хотел добавить себе убедительности.

------> Скала ------> Детская (номинально)
Мышь проснулась от привычной возьни под боком. Кошка сонно открыла глаза и зевнула. Перед ней возник силуэт Лепестка. После всех случившихся событий у королевы упало зрение, но сейчас дела с ним обстоят куда лучше. Серая старается не вспоминать те времена и просто помнит о них, как об ужасном, жестоком, но полезном уроке жизни. Проморгавшись, королева улыбнулась и лизнула котёнка в лоб. Странно, что она уже ели дотягивается до лба сына. Кошка вновь легла, подстилка никак не хотела отпускать сонную воительницу. Она вздохнула и попыталась вновь погрузиться в сон.
— Пришли! Пришли! — тихо и искренне восторгаясь, произнёс Лепесток. Ну как же! Он всю ночь их ждал. Дремлющая Мышь улыбнулась и поднялась с полстилки. Снежинка ещё сонно хлопала глазками-ягодками и мать принялась её вилизывать. Она помогла ей выбраться из детской и вслед за ней, тоже вышла из детской. Оглядев поляну, кошка с трудом нашла умчавшегося Лепестка. Теперь-то он не так незаметен, как раньше.
— Проказник! — с теплотой в голосе, вслух возмутилась Мышь. Она подтолкнула ещё сонную Снежинку и они пошагали по сугробам. Маленькие хлопья снега медленно кружили в небе и опускались на белую землю, делая её ещё белее. Свет луны падал на снег, из-за чего он отражался волшебным сиянием. Мышь не удержалась и восторженно ахнула. После стольких переломных моментов она смогла сохранить в себе эту детскую наивность и умение восхищаться простотой природы. Её глаза впервые за долгое время сияли радостными искрами и светились ярче луны. Что-то было в этой обстановке такое, что заставило забыть всю грусть и печаль и оставить её там, где она и должна оставаться — в прошлом. И смотрела Мышь сейчас далеко не сияющий снег, прекрасное звёздное небо или припорошенные снегом ели, а на Лепестка, который с такой непринуждённостью плыл по снегу. Мышь склонила голову. Так почему она не может вести себя так же? Что мешает ей? Она перебрала все мысли в голове и поняла одну единственную простую истину. Зачем жалеть о содеянном? О прошлом? О мёртвых? Нужно заниматься собственным будущем, будущем детей и заботиться о живых. Жизнь слишком коротка, чтобы уделять время печали, которая хуже всякого вонючего болота. Она поглощает все живое и в последствии не оставляет от него следа. Снежинка, на которую смотрела Мышь долго кружилась в небе и стоило ей только упасть на нос кошке, как она тут же растяла. Мышь так рассмешил эта самая снежинка, что она не сдержалась и прыснула от смеха. Кошка встряхнулась и посмотрела на недоумевающую Снежинку. От её выражения мордочки кошке стало ещё смешнее и она рассмеялась, что было сил.
— Ты не подумай, я не сошла с ума! — вытирая лапой слёзы счатья, сквозь смех проговорила королева, — Всё плохое теперь позади, грустно, что я не поняла этого раньше! — улыбнулась полосатая королева и боднула головой дочку, — беги за Лепестком! Разве не хочешь узнать, что там было на Совете? — промурлыкала кошка. Девчушка быстро кивнула и запрыгала по сугробам вслед за братцем. Мышь ещё раз хихикнула, прикрыв рот хвостом. Казалось, что она сияла изнутри, улылась глазами и любила ушами. Силуэты котят уже стали более расплывчатыми и кошка вздохнула, но улыбка не сходила с её морды. Ей хотелось улыбаться. Хотелось жить и радоваться жизни. Впервые за долгое время, она переосознала свой смыл жизни. Подобно ученице, королева мечтательно закрыла глаза.
Поистине волшебная ночь.

Невольно позавидовав железной уверенности Бушующего Ветра в предках и болотах, Жало, всё же, не смогла её разделить. В их неспокойном лесу всякое случалось. Уповать на то, что враги испугаются гнева предков — для общего спокойствия полезно, но опасно для незащищённого тыла. Что до болот...
— Болота — не огонь, чтобы по ним нельзя было пройти. «Особенно в такие снега», — передразнила она воина, не удержавшись от ухмылки. Поразмыслив над путём к сумрачному лагерю, Жало подумала, что пробираться по замёрзшим болотам даже легче, чем по густому сосновому лесу. Там и деревьев почти нет из-за сырости. Она сама учит оруженосцев использовать просветы болотистых участков как ориентир, чтобы не заблудиться в темноте хвойника.

Но мысли эти покинули её быстро, потому что Жало некогда было волноваться за то, как враг пройдёт по болотам — её занимала проблема насущная. Всякий, кто знал эту воительницу, мог смело сказать, что параноидальными наклонностями она не страдала. Свой страх одиночек Жало так никому и не доверила, считая слабостью, которую необходимо скрывать.
В своём зрении она была уверена. Эти янтарные глаза не раз выручали её в голодные времена, выхватывая движение дичи в полумраке. Так почему они должны соврать ей сейчас?

Краснобока старалась предполагать, а не отрицать, и уже тем заслужила некоторую благосклонность Жало. «Для проделок юнцов он слишком быстро пронёсся между ветвей. Вряд ли среди молодого поколения уже есть такие мастера-древолазы, но это было бы любопытно».
Неопределённо пожав плечами, воительница снова обвела взглядом деревья. «Если бы не смех Мыши и котят», — подумалось ей, —«тишина была бы почти напряжённой». 
Звонкий хохот мешал Жало сосредоточиться, она морщилась и встряхивала ухом, словно туда заполз клещ. Как ни странно, из этого полурастерянного состояния её снова вывела Краснобока. Жало недовольно прищурилась — слишком близко — но не стала отстраняться, потому что весёлая возня королевы с котёнком отошла на второй план, и она смогла сосредоточить внимание на деревьях.

− Думаешь, сегодня снова произойдёт?
Жало встретилась с Краснобокой взглядом и несколько мгновений смотрела на неё — холодно, пристально, не моргая. Взгляд, который не любили её ученики. Затем вдруг повернула морду и остановилась глазами на Лепестке, шуршащем в снегу.
— Мы настороже. Значит «самого плохого» уже не будет. Наше дело — предотвратить «плохое».
Вероятно, воительница сочла эту фразу успокаивающей. Считала ли она, что держит ситуацию в своих лапах? Вряд ли. Но то, что Краснобока стоит рядом и, судя по тону, верит её словам, придавало Жало сил и уверенности.

— О, предки, — прошипела она вдруг сквозь зубы, заметив отделившуюся от деревьев тень. Ей стало понятно, что именно встревожило её, промелькнув между ветвей. Жало оттолкнулась от земли лапами и с силой прыгнула, разметав снег вокруг себя. Наверняка и Краснобоку окатила незаслуженным снегопадом, но ничего, она поймёт.
В те мгновения Жало даже не вспомнила о нечистой крови Лепестка. Он был для неё котёнком, сыном Мыши и соплеменником. Одиночки, которых она ненавидела, были «образом» — гадкими предателями, порой облезлыми, больными и дурно пахнущими. Лепесток же — пушистый здоровый котёнок, который просто не ассоциировался у неё с одиночками. Он пах Детской и был неприкосновенен.

Едва не споткнувшись о Пыльнолапку, Жало в пару рывков оказалась около Лепестка. Ей почудилось, будто на миг они слились в одного котёнка, застывшего перед пикирующей совой. Но в следующее мгновение над малышом выросла воинская фигура с выпущенными когтями. Жало замахнулась и ударила не целясь, просто чтобы не дать сове схватить Лепестка. Она не поняла, нанесла ли хоть какую-то рану, но заметила выпавшее перо с клочком пуха. Крылья взмахнули над воительницей и котёнком, и птица скрылась из поля зрения. Жало не стала смотреть сове вслед — сейчас её провожает взглядом добрая половина племени. Вместо этого она посмотрела на котёнка и вздохнула, переводя дыхание. Кончики лап подрагивали от пережитого, и Жало была рада, что их скрывал слой снега. Если кто и мог ощутить её волнение, то только Лепесток, но у него самого небось сердце в груди металось бешеным кроликом.

— Крупноваты мы с тобой для мышей, не находишь? — пробурчала она, обнюхивая Лепестка и убеждаясь, что когти совы не ранили его. Жало сама ещё не до конца поняла, что сделала. Возможно, она спасла котёнка от худшего исхода. «Это не первый раз. Что-то не так с этими совами. Никто не сможет чувствовать себя в безопасности, пока мы не отвадим их от нашего лагеря».
Возможно, Лепестка нужно было утешить, но Жало плохо представляла себя в такой роли. Она наклонилась и слегка подтолкнула его носом в загривок по направлению к Мыши.
— Иди, иди к маме.
Поднявшись со снега, Жало взяла в зубы перо и отошла в сторону.

— Вот и выяснили, кто следил за лагерем, — вздохнула она, пройдя мимо Краснобоки и Бушующего Ветра. Найдя взглядом Чернозвёзда, Жало подошла к предводителю и опустила в снег перо, тут же накрыв его лапой с выпущенными когтями. В её взгляде горела мрачная решимость.
Она ждала приказа действовать.

Начало игры

Шрам каменным изваянием сидел в тени деревьев. Его не было на Совете, и он не собирался расспрашивать, что там произошло. Не бывало, как правило, и тех, кто считал своим болтливым долгом присесть ему на уши и начать разговор об этом. Часть информации он улавливал лишь из привычно раздающихся бесед воителей и щебета оруженосцев.
Как и всегда, он молча ожидал, когда Чернозвёзд соберёт племя на собрание и своими устами скажет о том, что посчитает нужным. Сам Шрам буднично следил за весело и беспечно резвящимися котятами. Так показалось ему на первый взгляд. При более пристальном рассмотрении он узрел какое-то напряжение между ученицей и котиком помладше, но разбираться в этом уж точно было не в его компетенциях, а уделом хлопотливых мамаш.
Ветер шерстил по лагерю, навевая атмосферу скрытой угрозы. Вместе с тем старший воин, уловивший подозрения Жало, напрягся и приподнялся, готовый в любой момент оказаться полезным. Всё случилось, однако, очень уж стремительно: выражение на морде одного из котят внезапно поменялась, предвещая беду, и по воздуху резанул звук хлёстких совиных крыльев.
Шрам рванул вперёд. Прямо над котятами в мгновение ока вспорхнула гигантская птица, метящая в Лепестка. Она тут же была, однако, контратакована чуткой Жало, лапа у которой всё это время была на пульсе. Воитель почувствовал облегчение: кошке удалось спасти юнца и выкрасть его из лап почти неминуемой смерти.
Шрам остановился, сам не успевший на выручку, у одного из деревьев, склонившегося над лагерем. Тут он ожидаемо почувствовал знакомый запах и, не поднимая головы к его обладателю, спокойно пробасил:
- Слезай.
Терпеливо дождавшись, когда теперь уже бывший ученик спустится, он короткими фразами произнёс, будто каждое лишнее слово стоило для него дороже девяти предводительских жизней:
- Есть задание. Ты умеешь лазать по деревьям. Так не спи. Следи в следующий раз, нет ли над лагерем хищных птиц.
Шрам слишком хорошо знал Пламя, чтобы не догадаться, что лёжа на дереве тот, скорее всего, зевал в оба рыжих уха.

Шрам и ухом не повёл в ответ на пустой вопрос Пламени. Он был уверен, что это не так уж важно сейчас, чтобы растрачиваться на лишнюю болтовню.
- Я понял, - к одобрению исполина, сдержанно отозвался молодой воин на замечание бывшего наставника. Шрам увидел его решительный взгляд и мысленно оценил сообразительность мальца. Добавлять больше ничего не требовалось: мыслительный процесс запустился в голове Пламени, складываясь в очередное самостоятельное осознание. Вот рыжая тень уже скрылась в деревьях, высящихся ближе к собравшимся у скалы соплеменникам. За эту исполнительность, когда того требуют обстоятельства, старший воитель неизменно уважал своего былого подопечного.
Дело оставалось за заслуженным поощрением. Кот направился чуть правее, уверенными рывками вскапывая снег, под слоем которого некоторое время назад зарыл одну их пойманных им летучих мышей. Не самую упитанную в нынешнее время года, но всё-таки: Шрам помнил, что этих крылатых созданий Пламя любит уплетать за обе щёки больше всего. Предводитель, старейшины и королевы были уже кормлены: патрульные хорошо постарались. Шрам, отправившийся сегодня с утра пораньше на охоту в одиночку, тоже внёс в это свой вклад, нашедший логово ютившихся на долгую зимовку летучих мышей.
Так что теперь серогривый мог со спокойной душой представить соплеменнику пойманное лакомство. Пламя оценит - так твёрдо решил кот ещё утром, когда в лапы ему попались один за другим члены порхающего семейства. По приходе в лагерь самую аппетитную из них, на его субъективный взгляд, он запрятал с той мыслью, что обязательно поделится с рыжим воином при случае.
- Голоден? - произнёс исполин, спустя время неспешным львом вновь появляясь под ветвями очередного дерева, выбранного импровизированным Теневым дозорным. Перед могучими лапами Шрама лежала летучая мышка для бывшего ученика.

Палатка целительницы---------------->
Шишкарь выходит на поляну. Он успел немного поспать в палатке воителей, потому чувствует себя бодрее. В лагере так спокойно... Словно не было решающего судьбы котов Совета. Он слышит звонкий смех Мыши. Давно он его не слышал. Очень давно... Где-то внутри проснулось что-то тёплое и слетлое. И сразу уснуло, испугавшись. Но, как ни странно, это не та сокровенная привязанность, которую он хранил много лун. Нет, это что-то похожее на память. После разговора в целительской и замечания Ольхи, после его рассуждений что-то определённо в нем поменялось. Он оборачивается посмотреть на счастливую соплеменницу, улыбаясь. "Идёт снег. Красиво..." — думает Шишкарь. Внезапно вонзается мысль, — "Как она может смеяться, когда Чернозвёзд решил отказаться от Лепестка? Нет, нет, наверное, она ещё не знает... Не буду ничего пока говорить..."
Он неспеша подходит к ней и садится рядом, тоже любуясь снежинками.
— Привет. Вижу, ты в хорошем настроении, — он беззаботно улыбается, скрывая переживания внутри, — Что-то произошло? — немного наклоняя как непонимающий котенок голову, спрашивает он.
Спустя немного времени Чернозвёзд созывает собрание. Но что-то происходит. Странный звук и... Из ветвей вылетает сова. Сова, выставившая лапы для захвата. Так быстро. Но для Шишкаря момент будто замедляется. Он переводит взгляд на её цель. Лепесток. Зрачки кота сужаются. Где-то в затылке шипит мысль: "Ты не успеешь. И Мышь не успеет"
Но успевает Жало. Котенок не пострадал. Шишкарь облегчённо выдыхает. Все внутренности словно сдуваются, и он замечает, что всё это время не дышал. Даже ушиб на голове начинает немного давать знать о себе пощипыванием.
— Цап дери эту... — только и может произнести Шишкарь. И что он имел в виду, "рану" или сову, уже никто не узнает. Ему хочется подойти к Лепестку и обнюхать его, убедиться, что всё в порядке... Но это уже сделала Жало, да и Мышь сейчас его проверит... Она же его мать. Всё, что ему дозволено делать, это сидеть и взволнованно глядеть. Таково всегда его место в этом мире. Но что если ему на самом деле доступно немного больше?

[indent=0.5]Краснобока, казалось, похолодела и сама под нерадушным взглядом соплеменницы. Та, в отличие от неё, не плескала в окружающих энергичной дружелюбностью; и это не было непривычным, − выросшая под крылом у племени Краснобока вполне спокойно относилась к своеобразному характеру каждого из товарищей и, несмотря на некомфортный морозец, пробежавший по коже после столкновения с Жало глазами, не смутилась, когда та зависла на её морде. Напротив, захотелось даже бессовестно внедриться глубже в оберегаемое личное пространство и сломать застывший в сердце лёд, − чего, конечно же, она пытаться делать не стала. Хотя и понимала, что могла бы.
[indent=0.5,0.6]− Мы настороже. Значит «самого плохого» уже не будет. Наше дело — предотвратить «плохое».
[indent=0.5,0.6]"А-а.." − едва ли сообразила Краснобока. Она предпочла составить понимающее выражение, пока мысленно была в погоне за сутью. И смутно до чего-то добралась, − однако слишком размытой показалась ей фраза, так что кошка решила довериться опыту и знаниям более умудрённой воительницы.
[indent=0.5,0.6]Она взмахнула хвостом влево-вправо, обновляя оптимистичный настрой, как вдруг услышала совсем рядом внезапное шипение. И до этого напряжённая, она вновь подняла шерсть на хвосте и впилась взглядом в изготовившуюся Жало. Мышцы сами собой напряглись, но Краснобока не сразу заметила то, что внимательно отслеживала соплеменница.
[indent=0.5,0.6]И только когда хищная тень возвысилась над скалой, рыже-белая поняла ситуацию. Жало отреагировала стремительно: окатив соседку свежим сугробом, она кинулась на защиту котёнка посреди главной поляны, − в котором можно было узнать Лепестка. Краснобока успела приятно удивиться: Жало тоже видела в нём не повинного ни в чём малыша, члена племени. Однако её удивление быстро сместила новая волна осознания опасности положения.
[indent=0.5,0.6]Остолбенев, прикованная взглядом к происходящему, едва успев между делом стряхнуть напущенный снег, Краснобока наблюдала акт истинной воительской храбрости. Спикировавшую на очередного котёнка сову удалось отогнать. Кошка ещё какое-то время смотрела вслед улетавшей хищнице, поражённая тем, насколько бесцеремонными в этом отношении стали ночные охотницы, потерявшие страх настолько, что нападали в присутствии доброй части могучих лесных котов.
[indent=0.5,0.6]С глазами-двумя-полнолуниями распушившийся шар-Краснобока, до сих пор не убеждённая в собственной безопасности и защищённости остальных соплеменников в принципе, воззрела на Чернозвёзда, ожидая каких-либо действий. Кажется, предводитель затевал собрание? Изначально задуманные новости теперь, полагалось, были неактуальны?
[indent=0.5,0.6]Она выдохнула, упорядочивая мысли.
[indent=0.5,0.6]− Это был не первый случай! − успев поприйти в себя за то время, пока остальные убеждались в здравии Лепестка, выкрикнула со своего места Краснобока. Шерсть ещё топорщилась в разные стороны, − однако страха в её образе не виднелось. Оцепенение сместила агрессивная решимость, так что от кошки исходили скорее злобные искры, нежели волны испуга. − Этой ночью птицы пересекли черту разумного даже для себя! Мы не можем шарахаться от каждого шума в ветвях, нужно их всех уничтожить! − последнее слово кошка бросила с явным презрением. Выросшая из ниоткуда ярость застелила глаза. Воительница хоть сей же миг была готова отправиться в бой − как, возможно, и многие соплеменники, что стали свидетелями беззастенчиво-вероломного вторжения одной из предположительного множества хищных птиц.