- Ну, красавица, будем учиться, - деловито вынес вердикт Авран, устраиваясь неподалёку и явно уже строя в голове масштабные планы по тренировке своей подопечной. Так рисовала себе в мечтах Перохвостая.
Пока бурый одиночка пояснял о первом уроке и не слишком обнадеживающе упоминал о своей уникальной методике, которой ещё и в помине нет, Небесная воительница с тоской думала о том, что боевые приёмы хороши тем, что могут однажды спасти жизнь себе или кому-то попавшему в беду. А пускать когти в ход только ради сомнительной части территорий, которая им изначально не принадлежала, или чтобы поставить на место зарвавшегося кота из патруля соседского племени, или чтобы просто помериться силами… Ради чего всё это?
– Бей, - вдруг произнес Дикарь, подставляя голову для удара и коротким рубящим словом вырывая бело-рыжую кошку из мира грёз.
«Что, вот так вот взять и ударить? - обомлела Перохвостая, растерянно тараща большие круглые глаза на Аврана. – Ему же будет больно…»
Но делать было нечего, и воительница, неуверенно подняв лапу, так и застыла, нерешительно подрагивая кончиком хвоста и всё ожидая, что одиночка скажет, что пошутил или передумал. Но он молчал, выжидательно глядя на свою подопечную, и Перохвостая, всё ещё колеблясь, закусила губу, зажмурилась и замахнулась для удара.
«Я смогу, смогу, он же говорил про особую методику, должно сработать!»
- Подожди, - резко выдохнул Авран, вздёрнув подбородок, и в этот самый момент Небесная воительница решилась, дрогнула и отвесила полосатому коту оплеуху. Тонкая белая лапа легко скользнула по щеке Аврана, всколыхнула точно инеем посеребренные усы и… промазала из-за непредвиденного движения одиночки, заехав тому прямо по носу.
- Ой! Что я наделала, - испуганно пролепетала Перохвостая, отдёргивая лапу, точно напоровшись на шип. – Прости! Ты не ушибся? – она с тревогой смотрела в суровые глаза полосатого новобранца, чувствуя мелкую дрожь в лапах и тошнотворный ком, подкатывающий прямо к горлу.
«И как воители могут получать удовольствие от причинения кому-то страданий?» - сокрушённо вздохнула старшая дочь глашатаи, понуро опустив голову и отчаянно борясь с тошнотой. Она не могла понять.
- Я же видел, как хорошо ты дралась с Горечавкой, что сейчас-то не так? – вопрошал Авран, явно раздосадованный способностями своей ученицы.
- Понимаешь, это же Горечавка, - несмело улыбнулась Перохвостая, поведя плечом, будто говорила о чём-то самим собой разумеющимся. – Я с детства её знаю, она хорошая кошка, никогда не причинит никому вреда. С ней не страшно, - едва различимо выдохнула последнее слово Небесная воительница. – И мне нет нужды выпускать когти и ранить её. Я… просто не понимаю, как можно нарочно причинять кому-то боль. Это же так дико. - Перохвостая немного помолчала, машинально рисуя лапой на земле ненавязчивые узоры, а затем с тихой грустью продолжила, до конца раскрываясь полосатому коту: - Я уверена, остальные племени ничуть не хуже нас, так почему же мы должны воевать? Разве нельзя договориться и разрешить разногласия мирным путём? Почему все только и делают, что прислушиваются к голосу когтей, но не к разуму?
В светло-зелёных глазах прозрачными волнами плескалась мольба, безжалостно разбиваясь о навершия зубчатых скал непоколебимой правды жизни. Перохвостая не понимала, действительно не понимала, что мир устроен совсем не так, каким она привыкла его видеть. И эта война с такой лёгкостью смяла, точно хрупкий лист на ветру, всю прежнюю жизнь молочно-белой кошки, что той становилось не по себе, и от этого хотелось плаксиво заскулить и забиться в самый дальний уголок воинской палатки, чтобы не видеть и не слышать ничего вокруг.
По светлой щеке незаметно скользнула маленькая слезинка, и Перохвостая, встрепенувшись, торопливо её смахнула и виновато потупилась, чувствуя себя совсем беззащитной перед твёрдым взглядом Аврана.
